28 мудрых мыслей Алессандро Барикко

Ниже 28 цитат Алессандро Барикко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Знаешь, чем здесь хорошо? Смотри: вот мы идём и оставляем следы на песке, отчетливые, глубокие. А завтра ты встанешь, посмотришь на берег и ничего не найдешь, никаких следов, ни малейших отметин. За ночь все сотрет море и слижет прибой. Словно никто и не проходил. Словно нас и не было. Если есть на свете место, где тебя нет, то это место здесь. Уже не земля, но еще и не море. Не мнимая жизнь, но и не настоящая. Время. Проходящее время. И всё. Идеальное убежище.

   Знаешь, чем здесь хорошо? Смотри: вот мы идём и оставляем следы на песке, отчетливые, глубокие. А завтра ты встанешь, посмотришь на берег и ничего не найдешь, никаких следов, ни малейших отметин. За ночь все сотрет море и слижет прибой. Словно никто и не проходил. Словно нас и не было. Если есть на свете место, где тебя нет, то это место здесь. Уже не земля, но еще и не море. Не мнимая жизнь, но и не настоящая. Время. Проходящее время. И всё. Идеальное убежище.

   — Море-океан · книга
2. «

   Ничто, заметил я в один прекрасный день, больше не имеет для меня смысла, и всё смертельно ранит.

   Ничто, заметил я в один прекрасный день, больше не имеет для меня смысла, и всё смертельно ранит.

   — Мистер Гвин · книга
3. «

   Человек молится, чтобы не быть одному.

   Человек молится, чтобы не быть одному.

   — Море-океан · книга
4. «

   У глупости легкая поступь, не касаясь земли, она ходит по головам человеческим и уловляет нас в сети свои, когда ей заблагорассудится.

   У глупости легкая поступь, не касаясь земли, она ходит по головам человеческим и уловляет нас в сети свои, когда ей заблагорассудится.

   — Гомер. Илиада · книга
5. «

   «Один день — три осени» — китайский фразеологизм, означающий то чувство, когда ты настолько скучаешь по человеку, что один день тянется, как три года.

   «Один день — три осени» — китайский фразеологизм, означающий то чувство, когда ты настолько скучаешь по человеку, что один день тянется, как три года.

   — 1900. Легенда о пианисте · книга
6. «

   Истина всегда бесчеловечна.

   Истина всегда бесчеловечна.

   — Море-океан · книга
7. «

   Все мы великолепны, и все мы отвратительны.

   Все мы великолепны, и все мы отвратительны.

   — Шёлк · книга
8. «

   Письмо — причудливая форма молчания.

   Письмо — причудливая форма молчания.

   — Такая история · книга
9. «

   Я и не жаждала счастья, нет. Я хотела... спастись, да, да, именно спастись. Но слишком поздно поняла, в какую сторону идти: в сторону желаний. Люди полагают, будто их спасет что-то еще: долг, честь, доброта, справедливость. Нет. Спасают желания. Только они истинны. Будь с ними – и ты спасешься. Слишком поздно я это поняла. Если дать жизни время, она так к тебе повернется, что уже ничего не переделать, и тогда всякое твое желание приносит сплошные мучения. Тут-то все и рушится, и деваться уже некуда, и чем сильнее мечешься, тем сильнее запутываешься, чем больше рыпаешься, тем больше набиваешь шишек. Замкнутый круг. Когда было слишком поздно, я начала желать. Изо всех сил. И причинила себе такие муки, о которых ты и не подозреваешь.

   Я и не жаждала счастья, нет. Я хотела... спастись, да, да, именно спастись. Но слишком поздно поняла, в какую сторону идти: в сторону желаний. Люди полагают, будто их спасет что-то еще: долг, честь, доброта, справедливость. Нет. Спасают желания. Только они истинны. Будь с ними – и ты спасешься. Слишком поздно я это поняла. Если дать жизни время, она так к тебе повернется, что уже ничего не переделать, и тогда всякое твое желание приносит сплошные мучения. Тут-то все и рушится, и деваться уже некуда, и чем сильнее мечешься, тем сильнее запутываешься, чем больше рыпаешься, тем больше набиваешь шишек. Замкнутый круг. Когда было слишком поздно, я начала желать. Изо всех сил. И причинила себе такие муки, о которых ты и не подозреваешь.

   — Море-океан · книга
10. «

    Рассказать о войне — значит предотвратить следующую войну.

    Рассказать о войне — значит предотвратить следующую войну.

    — 1900. Легенда о пианисте · книга
11. «

    Что это? — Это вольера. — Вольера? — Да. — А для чего она? Эрве Жонкур не отрывал взгляда от рисунков. — Ты запустишь в нее птиц, сколько сможешь, а когда в один прекрасный день почувствуешь себя счастливой, откроешь вольеру — и будешь смотреть, как они улетают.

    Что это? — Это вольера. — Вольера? — Да. — А для чего она? Эрве Жонкур не отрывал взгляда от рисунков. — Ты запустишь в нее птиц, сколько сможешь, а когда в один прекрасный день почувствуешь себя счастливой, откроешь вольеру — и будешь смотреть, как они улетают.

    — Шёлк · книга
12. «

    Люди проживают год за годом, но по-настоящему они живут, лишь когда выполняют то, для чего появились на свет. Всё остальное время проходит в воспоминаниях или ожидании.

    Люди проживают год за годом, но по-настоящему они живут, лишь когда выполняют то, для чего появились на свет. Всё остальное время проходит в воспоминаниях или ожидании.

    — Такая история · книга
13. «

    — А всё-таки, где она, эта Япония? — Прямо, не сворачивая. И так до самого конца света.

    — А всё-таки, где она, эта Япония? — Прямо, не сворачивая. И так до самого конца света.

    — Шёлк · книга
14. «

    — Видите ли. Бог — он повсюду. — Море тоже, падре. Море тоже.

    — Видите ли. Бог — он повсюду. — Море тоже, падре. Море тоже.

    — Море-океан · книга
15. «

    Есть поступки, которые мы осознаём много лет спустя: назовём это запоздалым благоразумием.

    Есть поступки, которые мы осознаём много лет спустя: назовём это запоздалым благоразумием.

    — Замки гнева · книга
16. «

    Я уходил в мечты, воспоминания... Это все, что тебе остается делать временами, чтобы спастись. Иного способа нет. Трюк бедняков. Но срабатывает всегда.

    Я уходил в мечты, воспоминания... Это все, что тебе остается делать временами, чтобы спастись. Иного способа нет. Трюк бедняков. Но срабатывает всегда.

    — 1900. Легенда о пианисте · книга
17. «

    Узревший истину не знает покоя.

    Узревший истину не знает покоя.

    — Море-океан · книга
18. «

    Что за голос! Что за женщина! Спустя долгие годы жители Бад-Голлена сравнивали это с тем, как если бы с колокольни сбросили рояль на склад хрустальных люстр.

    Что за голос! Что за женщина! Спустя долгие годы жители Бад-Голлена сравнивали это с тем, как если бы с колокольни сбросили рояль на склад хрустальных люстр.

    — Море-океан · книга
19. «

    Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

    Человек навыдумывает себе бог весть каких историй и носится с ними полжизни; не важно, что все это россказни и небылицы, главное – «мое», и точка. Мало того, он еще и гордится этим. Он даже счастлив. Так может продолжаться до бесконечности. Но вот в один прекрасный день что-то ломается в этой громадной машине грез – бац, – разрывается ни с того ни с сего; человек и в толк не возьмет, как это вдруг вся эта небывальщина уже не в нем, а перед ним, словно бред постороннего, только этот посторонний и есть он сам.

    — Море-океан · книга
20. «

    — Они вернутся. Ведь это так трудно — устоять перед искушением вернуться, правда ли?

    — Они вернутся. Ведь это так трудно — устоять перед искушением вернуться, правда ли?

    — Шёлк · книга