94 цитаты Алессандро Барикко

Ниже 94 цитаты Алессандро Барикко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ещё ей нравится смотреть на лица людей, которым нужно сдавать анализ крови натощак. Кажется, будто у них что-то украли, сказала она.

   Ещё ей нравится смотреть на лица людей, которым нужно сдавать анализ крови натощак. Кажется, будто у них что-то украли, сказала она.

   — Мистер Гвин · книга
2. «

   Он действительно был величайшим. Мы играли музыку, он – что-то другое. Он играл…

   Он действительно был величайшим. Мы играли музыку, он – что-то другое. Он играл…

   — 1900. Легенда о пианисте · книга
3. «

   Невероятно, как этот человек понял всё, практически не задав ни единого вопроса. Наверное, тысячами глотать книги — не столь уж и бесполезное занятие...

   Невероятно, как этот человек понял всё, практически не задав ни единого вопроса. Наверное, тысячами глотать книги — не столь уж и бесполезное занятие...

   — Мистер Гвин · книга
4. «

   Я не верю в Историю. История – оптический обман. Ее делают единицы, а приписывают всему человечеству. Но это неправда. История – дело немногих.

   Я не верю в Историю. История – оптический обман. Ее делают единицы, а приписывают всему человечеству. Но это неправда. История – дело немногих.

   — Такая история · книга
5. «

   Не для того, чтобы перемениться, начинают всё с начала... Начинают с начала, чтобы поменять стол... Мы всегда думаем, будто ошиблись игрой: чего только не добились бы мы, с нашими-то картами, если бы сели за другой игровой стол.

   Не для того, чтобы перемениться, начинают всё с начала... Начинают с начала, чтобы поменять стол... Мы всегда думаем, будто ошиблись игрой: чего только не добились бы мы, с нашими-то картами, если бы сели за другой игровой стол.

   — Трижды на заре · книга
6. «

   Человек молится, чтобы не быть одному.

   Человек молится, чтобы не быть одному.

   — Море-океан · книга
7. «

   И я беру этот мрак и вкладываю его в Твои ладони. И прошу Тебя, Милостивый Боже, подержать его у Себя — всего часок, подержать на ладонях — всего-навсего, чтобы выветрилась чернота, выветрилось зло, от которого в голове так темно, а на душе так черно. Ты не мог бы? Ты не мог бы просто нагнуться, взглянуть на него — улыбнуться, раскрыть и выхватить спрятанный свет, а потом — отпустить, я его уже как-нибудь сам отыщу. Для Тебя это сущий пустяк, для меня это так много Слышишь, Милостивый Боже?

   И я беру этот мрак и вкладываю его в Твои ладони. И прошу Тебя, Милостивый Боже, подержать его у Себя — всего часок, подержать на ладонях — всего-навсего, чтобы выветрилась чернота, выветрилось зло, от которого в голове так темно, а на душе так черно. Ты не мог бы? Ты не мог бы просто нагнуться, взглянуть на него — улыбнуться, раскрыть и выхватить спрятанный свет, а потом — отпустить, я его уже как-нибудь сам отыщу. Для Тебя это сущий пустяк, для меня это так много Слышишь, Милостивый Боже?

   — Падре Плюш · книга
8. «

   ... Нужно быть осторожнее со злобой: в молодости она кажется роскошью, которую ты можешь себе позволить, но это не так, а правда в том, что свет злобы — холодный свет, уничтожающий яркость красок, причем уничтожающий навсегда.

   ... Нужно быть осторожнее со злобой: в молодости она кажется роскошью, которую ты можешь себе позволить, но это не так, а правда в том, что свет злобы — холодный свет, уничтожающий яркость красок, причем уничтожающий навсегда.

   — Трижды на заре · книга
9. «

   Я хочу сказать, что рано или поздно он перестанет доставать меня всюду, куда бы я ни пошёл, и я почувствую облегчение, как будто в комнате работал холодильник и вдруг заглох; но и тут же неизбежную растерянность – вам, наверное, такое чувство знакомо, когда вы не уверены, что справитесь с наступившей внезапно тишиной, и, скорее всего, не достигнете её высоты.

   Я хочу сказать, что рано или поздно он перестанет доставать меня всюду, куда бы я ни пошёл, и я почувствую облегчение, как будто в комнате работал холодильник и вдруг заглох; но и тут же неизбежную растерянность – вам, наверное, такое чувство знакомо, когда вы не уверены, что справитесь с наступившей внезапно тишиной, и, скорее всего, не достигнете её высоты.

   — Мистер Гвин · книга
10. «

    — Окончательные решения всегда принимаются в том состоянии духа, которому не суждено продлиться. — Кто это сказал? — Марсель Пруст. Этот никогда не ошибается.

    — Окончательные решения всегда принимаются в том состоянии духа, которому не суждено продлиться. — Кто это сказал? — Марсель Пруст. Этот никогда не ошибается.

    — Мистер Гвин · книга
11. «

    — Ну и какой он, конец света? — спросил у него Бальдабью. — Невидимый.

    — Ну и какой он, конец света? — спросил у него Бальдабью. — Невидимый.

    — Шёлк · книга
12. «

    Угадай полет твоей стрелы, если хочешь узнать, что ждет тебя впереди...

    Угадай полет твоей стрелы, если хочешь узнать, что ждет тебя впереди...

    — Шёлк · книга
13. «

    Понимаете, я хочу жить, я готова на всё, лишь бы жить, мне нужна вся жизнь без остатка, пусть она сведёт меня с ума, пусть, ради жизни я готова сойти с ума, главное жить, даже если мне будет очень-очень больно — я всё равно хочу жить.

    Понимаете, я хочу жить, я готова на всё, лишь бы жить, мне нужна вся жизнь без остатка, пусть она сведёт меня с ума, пусть, ради жизни я готова сойти с ума, главное жить, даже если мне будет очень-очень больно — я всё равно хочу жить.

    — Море-океан · книга
14. «

    ... Все мы — страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной.

    ... Все мы — страницы какой-то книги, но книги, никогда никем не написанной.

    — Мистер Гвин · книга
15. «

    Мы играли рэгтайм, потому что это музыка, под которую танцует Бог, когда его никто не видит.

    Мы играли рэгтайм, потому что это музыка, под которую танцует Бог, когда его никто не видит.

    — 1900. Легенда о пианисте · книга
16. «

    …Если ты для этого рожден, писание является жестом, совпадающим с памятью: ты запоминаешь все, что пишешь.

    …Если ты для этого рожден, писание является жестом, совпадающим с памятью: ты запоминаешь все, что пишешь.

    — Юная невеста · книга
17. «

    Она погрузилась в немую тьму и в этой тьме была собой. У неё получилось без страха, легко, потому что кто-то на неё смотрел — это она мгновенно сообразила. По какой-то непонятной причине она наконец-то была одна, совершенно одна, в таком одиночестве, какого не бывает никогда — или редко, пришло на ум, во время любовных объятий. Она очутилась далеко, почти потеряв представление о времени, касаясь, может быть, пределов сна.

    Она погрузилась в немую тьму и в этой тьме была собой. У неё получилось без страха, легко, потому что кто-то на неё смотрел — это она мгновенно сообразила. По какой-то непонятной причине она наконец-то была одна, совершенно одна, в таком одиночестве, какого не бывает никогда — или редко, пришло на ум, во время любовных объятий. Она очутилась далеко, почти потеряв представление о времени, касаясь, может быть, пределов сна.

    — Мистер Гвин · книга
18. «

    Развлекать живущих – особая потребность.

    Развлекать живущих – особая потребность.

    — Юная невеста · книга
19. «

    — Вы что, боитесь? — Да. — Отлично. Если не бояться, ничего хорошего не выйдет.

    — Вы что, боитесь? — Да. — Отлично. Если не бояться, ничего хорошего не выйдет.

    — Мистер Гвин · книга
20. «

    — Япония — древняя страна. И законы ее тоже древние. По этим законам двенадцать преступлений караются смертью. Одно из них — доставить любовное послание от своей госпожи. Эрве Жонкур не отводил взгляда от убитого мальчика. — У него не было любовных посланий. — Он сам был любовным посланием.

    — Япония — древняя страна. И законы ее тоже древние. По этим законам двенадцать преступлений караются смертью. Одно из них — доставить любовное послание от своей госпожи. Эрве Жонкур не отводил взгляда от убитого мальчика. — У него не было любовных посланий. — Он сам был любовным посланием.

    — Эрве Жонкур; Хара Кэй · книга