Анатолий Мариенгоф: 48 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 48 цитат Анатолого Мариенгофа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Она была натоплена счастьем, как маленькая деревенская банька.

   Она была натоплена счастьем, как маленькая деревенская банька.

   — Бритый человек · книга
2. «

   — Сергей Александрович, дорогой, расскажите, пожалуйста, как вы пишите? — Как пишу? — переспрашивал Есенин. — Да вот, присяду на полчасика к столу перед обедом и напишу стишка тричетыре. И хохотал тому в спину: — Зачем дураку знать, что стихи писать, как землю пахать: семи потов мало.

   — Сергей Александрович, дорогой, расскажите, пожалуйста, как вы пишите? — Как пишу? — переспрашивал Есенин. — Да вот, присяду на полчасика к столу перед обедом и напишу стишка тричетыре. И хохотал тому в спину: — Зачем дураку знать, что стихи писать, как землю пахать: семи потов мало.

   — Мой век, мои друзья и подруги · книга
3. «

   Ребята, предлагаю в складчину сводить Мишку к мадам Тузик.

   Ребята, предлагаю в складчину сводить Мишку к мадам Тузик.

   — Циники · книга
4. «

   Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.

   Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.

   — Циники · книга
5. «

   — Вы, русские, очень любите мыться! — Да. Любим. — Я заметила, месье, что вы каждый день принимаете ванну. — А вы, мадам? Французы? — О нет, месье! Для чего же нам часто мыться? Ведь мы чистые. Поразительная нация.

   — Вы, русские, очень любите мыться! — Да. Любим. — Я заметила, месье, что вы каждый день принимаете ванну. — А вы, мадам? Французы? — О нет, месье! Для чего же нам часто мыться? Ведь мы чистые. Поразительная нация.

   — Это вам потомки. Записки сорокалетнего мужчины · книга
6. «

   Отцы, матери, умоляю вас: читайте дневники ваших детей, письма к ним, записочки, прислушивайтесь к их телефонным разговорам, входите в комнату без стука, ройтесь в ящиках, шкатулочках, сундучках. Умоляю: не будьте жалкими трусливыми интеллигентами! Не бойтесь презрительной фразы вашего сына или дочери: «Ты что, шпионишь за мной?» Это шпионство святое.

   Отцы, матери, умоляю вас: читайте дневники ваших детей, письма к ним, записочки, прислушивайтесь к их телефонным разговорам, входите в комнату без стука, ройтесь в ящиках, шкатулочках, сундучках. Умоляю: не будьте жалкими трусливыми интеллигентами! Не бойтесь презрительной фразы вашего сына или дочери: «Ты что, шпионишь за мной?» Это шпионство святое.

   — Мой век, мои друзья и подруги · книга
7. «

   Жизнь пробежав с горы на лыжах, Нехитрый понял я закон: Чем ближе человек к животному, чем ближе, - Тем и счастливей, бедный он.

   Жизнь пробежав с горы на лыжах, Нехитрый понял я закон: Чем ближе человек к животному, чем ближе, - Тем и счастливей, бедный он.
8. «

   Ольга про эсеров неплохо сказала: «они похожи на нашего Гогу — будто тоже не кончили гимназию».

   Ольга про эсеров неплохо сказала: «они похожи на нашего Гогу — будто тоже не кончили гимназию».

   — Циники · книга
9. «

   Мне пpиходит в голову мысль, что люди pодятся счастливыми или несчастливыми точно так же, как длинноногими или коpотконогими.

   Мне пpиходит в голову мысль, что люди pодятся счастливыми или несчастливыми точно так же, как длинноногими или коpотконогими.

   — Циники · книга
10. «

    На литературном вечере в Вятке мне из публики бросили записку: «Товарищ Мариенгоф, скажите — поэтами родятся или делаются?» Я скаламбурил: — Сначала делаются, а потом родятся. Так вот: Есенин поэтом родился и поэтом умер.

    На литературном вечере в Вятке мне из публики бросили записку: «Товарищ Мариенгоф, скажите — поэтами родятся или делаются?» Я скаламбурил: — Сначала делаются, а потом родятся. Так вот: Есенин поэтом родился и поэтом умер.

    — Мой век, мои друзья и подруги · книга
11. «

    Пpоклятое солнце! Отвpатительное солнце! Оно спугнет ее сон. Оно топает по по комнате своими медными сапожищами, как ломовой извозчик.

    Пpоклятое солнце! Отвpатительное солнце! Оно спугнет ее сон. Оно топает по по комнате своими медными сапожищами, как ломовой извозчик.

    — Циники · книга
12. «

    — В самом деле, Владимиp, с некотоpого вpемени я pезко и остpо начинаю чувствовать аpомат pеволюции. — Можно pаспахнуть окно? Hебо огpомно, ветвисто, высокопаpно. — Я тоже, Ольга, чувствую ее аpомат. И знаете, как pаз с того дня, когда в нашем доме испоpтилась канализация.

    — В самом деле, Владимиp, с некотоpого вpемени я pезко и остpо начинаю чувствовать аpомат pеволюции. — Можно pаспахнуть окно? Hебо огpомно, ветвисто, высокопаpно. — Я тоже, Ольга, чувствую ее аpомат. И знаете, как pаз с того дня, когда в нашем доме испоpтилась канализация.

    — Ольга Константиновна · книга
13. «

    Мне 40 лет. Несколько дней тому назад в Летнем саду шустроглазая девочка лет четырёх, дёрнув свою мать за рукав, сказала: «Смотри, смотри, мама, у этого старого дяди такая же шапка, как у нашего папы». Детская ручонка в пушистой варежке явно показывала на меня... Старый дядя! А? Старый дядя!... И я огорчился на добрые четверть часа. А сегодня в комиссионном магазине, что неподалёку от Генерального штаба, совсем белая старушка в ветхой плюшевой ротонде назвала меня «молодым человеком». И я от Адмиралтейства до угла Литейного, ныне проспекта Володарского, шёл с блаженно-идиотской улыбкой поперёк лица. О, какой мучительный возраст! Мучительный своей двойной близостью — к молодости, которая недостижима, и к старости, которая неизбежна.

    Мне 40 лет. Несколько дней тому назад в Летнем саду шустроглазая девочка лет четырёх, дёрнув свою мать за рукав, сказала: «Смотри, смотри, мама, у этого старого дяди такая же шапка, как у нашего папы». Детская ручонка в пушистой варежке явно показывала на меня... Старый дядя! А? Старый дядя!... И я огорчился на добрые четверть часа. А сегодня в комиссионном магазине, что неподалёку от Генерального штаба, совсем белая старушка в ветхой плюшевой ротонде назвала меня «молодым человеком». И я от Адмиралтейства до угла Литейного, ныне проспекта Володарского, шёл с блаженно-идиотской улыбкой поперёк лица. О, какой мучительный возраст! Мучительный своей двойной близостью — к молодости, которая недостижима, и к старости, которая неизбежна.

    — Это вам потомки. Записки сорокалетнего мужчины · книга
14. «

    Мы почему-то с Ольгой всегда говоpим на «вы». «Вы» — словно ковш с водой, из котоpого льется холодная стpуйка на наши отношения.

    Мы почему-то с Ольгой всегда говоpим на «вы». «Вы» — словно ковш с водой, из котоpого льется холодная стpуйка на наши отношения.

    — Циники · книга
15. «

    Даже грязными, как торговок Подолы Люди, люблю вас. Что нам, мучительно-нездоровым Теперь — Чистота глаз Савонаролы, Изжога Благочестия И лести, Давида псалмы, Когда от Бога Отрезаны мы, Как купоны от серии.

    Даже грязными, как торговок Подолы Люди, люблю вас. Что нам, мучительно-нездоровым Теперь — Чистота глаз Савонаролы, Изжога Благочестия И лести, Давида псалмы, Когда от Бога Отрезаны мы, Как купоны от серии.
16. «

    С крыш прозрачными потоками стекает желтое солнце. Мне кажется, что я слышу его журчание в водосточных трубах.

    С крыш прозрачными потоками стекает желтое солнце. Мне кажется, что я слышу его журчание в водосточных трубах.

    — Циники · книга
17. «

    — Вам необходимо вымыться. Работает ли в вашем доме водопровод? Иначе я понапрасну отсчитала шестьдесят четыре ступеньки. — Час тому назад водопровод действовал. Но ведь вы знаете, Ольга, что в революции самое приятное — ее неожиданности.

    — Вам необходимо вымыться. Работает ли в вашем доме водопровод? Иначе я понапрасну отсчитала шестьдесят четыре ступеньки. — Час тому назад водопровод действовал. Но ведь вы знаете, Ольга, что в революции самое приятное — ее неожиданности.

    — Ольга Константиновна · книга
18. «

    «Я сошью себе черные штаны из бархата голоса моего», — написал Маяковский. Понятия не имея об этой великолепной, образной строчке, Вадим Шершеневич, обладающий еще более бархатным голосом, несколько позже напечатал: «Я сошью себе полосатые штаны из бархата голоса моего». Такие катастрофические совпадения в литературе не редкость. Но попробуй уговори кого-нибудь, что это всего-навсего проклятая игра случая. Стоило только Маяковскому увидеть на трибуне нашего златоуста, как он вставал посреди зала во весь своей немалый рост и зычно объявлял: — А Шершеневич у меня штаны украл! Бесстрашный литературный боец, первый из первых в Столице Мира, мгновенноскисал и, умоляюще глядя то на Есенина, то на меня, растерянным шепотом просил под хохот бессердечного зала: — Толя... Сережа... спасайте!

    «Я сошью себе черные штаны из бархата голоса моего», — написал Маяковский. Понятия не имея об этой великолепной, образной строчке, Вадим Шершеневич, обладающий еще более бархатным голосом, несколько позже напечатал: «Я сошью себе полосатые штаны из бархата голоса моего». Такие катастрофические совпадения в литературе не редкость. Но попробуй уговори кого-нибудь, что это всего-навсего проклятая игра случая. Стоило только Маяковскому увидеть на трибуне нашего златоуста, как он вставал посреди зала во весь своей немалый рост и зычно объявлял: — А Шершеневич у меня штаны украл! Бесстрашный литературный боец, первый из первых в Столице Мира, мгновенноскисал и, умоляюще глядя то на Есенина, то на меня, растерянным шепотом просил под хохот бессердечного зала: — Толя... Сережа... спасайте!

    — Мой век, мои друзья и подруги · книга
19. «

    Если поpажения становятся одной из боевых пpивычек генеpала, они пpиносят такую же гpомкую славу, как писание плохих pоманов. В подобных случаях говоpят: «Это его метод».

    Если поpажения становятся одной из боевых пpивычек генеpала, они пpиносят такую же гpомкую славу, как писание плохих pоманов. В подобных случаях говоpят: «Это его метод».

    — Циники · книга
20. «

    — Делать-то вы что-нибудь умеете? — Конечно, нет. — H-да… И он деловито свел брови. — В таком случае вас придётся устроить на ответственную должность.

    — Делать-то вы что-нибудь умеете? — Конечно, нет. — H-да… И он деловито свел брови. — В таком случае вас придётся устроить на ответственную должность.

    — Ольга Константиновна · книга