72 цитаты Анатолого Мариенгофа — подборка на все случаи

Подборка из 72 цитаты Анатолого Мариенгофа: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я уверена, что эти девушки попали на улицу из-за своей доброты. Им нравилось делать приятное людям.

   Я уверена, что эти девушки попали на улицу из-за своей доброты. Им нравилось делать приятное людям.

   — Циники · книга
2. «

   Холодное зимнее небо затоптано всякой дрянью. Звезды свалились вниз на землю в сумасшедший гоpод, в кривые улицы.

   Холодное зимнее небо затоптано всякой дрянью. Звезды свалились вниз на землю в сумасшедший гоpод, в кривые улицы.

   — Циники · книга
3. «

   Если верить почтенному английскому дипломату, Иван Грозный пытался научить моих предков улыбаться. Для этого он приказывал во время прогулок или проездов «рубить головы тем, которые попадались ему навстречу если их лица ему не нравились». Но даже такие решительные меры не привели ни, к чему. У нас остались мрачные характеры.

   Если верить почтенному английскому дипломату, Иван Грозный пытался научить моих предков улыбаться. Для этого он приказывал во время прогулок или проездов «рубить головы тем, которые попадались ему навстречу если их лица ему не нравились». Но даже такие решительные меры не привели ни, к чему. У нас остались мрачные характеры.

   — Циники · книга
4. «

   — Сергей Александрович, дорогой, расскажите, пожалуйста, как вы пишите? — Как пишу? — переспрашивал Есенин. — Да вот, присяду на полчасика к столу перед обедом и напишу стишка тричетыре. И хохотал тому в спину: — Зачем дураку знать, что стихи писать, как землю пахать: семи потов мало.

   — Сергей Александрович, дорогой, расскажите, пожалуйста, как вы пишите? — Как пишу? — переспрашивал Есенин. — Да вот, присяду на полчасика к столу перед обедом и напишу стишка тричетыре. И хохотал тому в спину: — Зачем дураку знать, что стихи писать, как землю пахать: семи потов мало.

   — Мой век, мои друзья и подруги · книга
5. «

   Годы шли. Нет, годы бежали. А почему, в самом, деле, не ходят они солидно, неторопливо, как, например, главные бухгалтеры? Нет тебе этого! Бегут проклятые годы. Бегут, как чёрт знает кто.

   Годы шли. Нет, годы бежали. А почему, в самом, деле, не ходят они солидно, неторопливо, как, например, главные бухгалтеры? Нет тебе этого! Бегут проклятые годы. Бегут, как чёрт знает кто.
6. «

   Пpоклятое солнце! Отвpатительное солнце! Оно спугнет ее сон. Оно топает по по комнате своими медными сапожищами, как ломовой извозчик.

   Пpоклятое солнце! Отвpатительное солнце! Оно спугнет ее сон. Оно топает по по комнате своими медными сапожищами, как ломовой извозчик.

   — Циники · книга
7. «

   Силы такой не найти, которая б вытрясла из россиян губительную склонность к искусствам — ни тифозная вошь, ни уездные кисельные грязи по щиколотку, ни бессортирье, ни война, ни революция, ни пустое брюхо, ни протёртые на локтях рукавишки. Можно сказать, тонкие натуры.

   Силы такой не найти, которая б вытрясла из россиян губительную склонность к искусствам — ни тифозная вошь, ни уездные кисельные грязи по щиколотку, ни бессортирье, ни война, ни революция, ни пустое брюхо, ни протёртые на локтях рукавишки. Можно сказать, тонкие натуры.

   — Роман без вранья · книга
8. «

   Не верят в любовь только болваны, важно считавшие себя скептиками. Во все времена их было больше, чем надо.

   Не верят в любовь только болваны, важно считавшие себя скептиками. Во все времена их было больше, чем надо.
9. «

   Я мертв и жив. В душе чума. О господи, сойду с ума! И поднял руки: вот мишень я, Твоя мишень, неумный рок. Мне дырка в сердце — утешенье. Спускай курок. Там место не открытое, Над белой вазой клен. Душа моя зарыта там, Где сын мой погребен.

   Я мертв и жив. В душе чума. О господи, сойду с ума! И поднял руки: вот мишень я, Твоя мишень, неумный рок. Мне дырка в сердце — утешенье. Спускай курок. Там место не открытое, Над белой вазой клен. Душа моя зарыта там, Где сын мой погребен.
10. «

    Каждый наш день — новая глава Библии. Каждая страница тысячам поколений будет Великой Мы те, о которых скажут: — Счастливцы в 1917 году жили. А вы все еще вопите: погибли! Все еще расточаете хныки! Глупые головы, Разве вчерашнее не раздавлено, как голубь Автомобилем, Бешено выпрыгнувшим из гаража?!

    Каждый наш день — новая глава Библии. Каждая страница тысячам поколений будет Великой Мы те, о которых скажут: — Счастливцы в 1917 году жили. А вы все еще вопите: погибли! Все еще расточаете хныки! Глупые головы, Разве вчерашнее не раздавлено, как голубь Автомобилем, Бешено выпрыгнувшим из гаража?!
11. «

    Я пью водку, закусываю луком и плачу. Может быть, я плачу от лука, может быть, от любви, может быть, от презренья.

    Я пью водку, закусываю луком и плачу. Может быть, я плачу от лука, может быть, от любви, может быть, от презренья.

    — Владимиp Васильевич · книга
12. «

    – Ольга, давайте пpидумывать для вас занятие. – Пpидумывайте. <...> – Родите pебенка. – Благодаpю вас. У меня уже был однажды щенок от пpемиpованного фокстеpьеpа. Они забавны только до четыpех месяцев. Hо, к сожалению, гадят.

    – Ольга, давайте пpидумывать для вас занятие. – Пpидумывайте. <...> – Родите pебенка. – Благодаpю вас. У меня уже был однажды щенок от пpемиpованного фокстеpьеpа. Они забавны только до четыpех месяцев. Hо, к сожалению, гадят.

    — Ольга Константиновна · книга
13. «

    И я рассказал супруге очаровательную легенду: в Париже в каком-то кабаке Денис Давыдов услышал, как французы заказывают: «Одну бутылку шампанского и шесть бокалов!» «А мне, пожалуйста, — обратился наш гусар к тому же гарсону, — шесть бутылок шампанского и один бокал!» Легенда уверяет, что восторженные французы, после того как Денис осушил последнюю бутылку, вынесли его на руках, хотя он мог великолепно идти на своих двоих.

    И я рассказал супруге очаровательную легенду: в Париже в каком-то кабаке Денис Давыдов услышал, как французы заказывают: «Одну бутылку шампанского и шесть бокалов!» «А мне, пожалуйста, — обратился наш гусар к тому же гарсону, — шесть бутылок шампанского и один бокал!» Легенда уверяет, что восторженные французы, после того как Денис осушил последнюю бутылку, вынесли его на руках, хотя он мог великолепно идти на своих двоих.

    — Мой век, мои друзья и подруги · книга
14. «

    Я пришел к тебе, древнее вече, Темный люд разбудил медным гудом, Бросил зов, как собакам печень, Во имя красного чуда.

    Я пришел к тебе, древнее вече, Темный люд разбудил медным гудом, Бросил зов, как собакам печень, Во имя красного чуда.
15. «

    Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.

    Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.

    — Циники · книга
16. «

    Если в России когда-нибудь будет Бонапарт, то он, конечно, вырастет из постового милиционера. Это совершенно в духе моего отечества.

    Если в России когда-нибудь будет Бонапарт, то он, конечно, вырастет из постового милиционера. Это совершенно в духе моего отечества.

    — Циники · книга
17. «

    Мы проходим под веселыми — в пеструю клетку — куполами Василия Блаженного. Я восторгаюсь выдумкой Бармы и Постника: не каждому взбредет на ум поставить на голову среди Москвы итальянского арлекина.

    Мы проходим под веселыми — в пеструю клетку — куполами Василия Блаженного. Я восторгаюсь выдумкой Бармы и Постника: не каждому взбредет на ум поставить на голову среди Москвы итальянского арлекина.

    — Циники · книга
18. «

    На литературном вечере в Вятке мне из публики бросили записку: «Товарищ Мариенгоф, скажите — поэтами родятся или делаются?» Я скаламбурил: — Сначала делаются, а потом родятся. Так вот: Есенин поэтом родился и поэтом умер.

    На литературном вечере в Вятке мне из публики бросили записку: «Товарищ Мариенгоф, скажите — поэтами родятся или делаются?» Я скаламбурил: — Сначала делаются, а потом родятся. Так вот: Есенин поэтом родился и поэтом умер.

    — Мой век, мои друзья и подруги · книга
19. «

    Ребята, предлагаю в складчину сводить Мишку к мадам Тузик.

    Ребята, предлагаю в складчину сводить Мишку к мадам Тузик.

    — Циники · книга
20. «

    Мы почему-то с Ольгой всегда говоpим на «вы». «Вы» — словно ковш с водой, из котоpого льется холодная стpуйка на наши отношения.

    Мы почему-то с Ольгой всегда говоpим на «вы». «Вы» — словно ковш с водой, из котоpого льется холодная стpуйка на наши отношения.

    — Циники · книга