66 цитат Андре Жида: от иронии до философии

Ниже 66 цитат Андре Жида — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Лучшие человеческие творения неизбежно дышат скорбью. Чем был бы рассказ о счастье? Лишь то, что подготовляет его, потом то, что его разрушает, подлежит рассказу.

   Лучшие человеческие творения неизбежно дышат скорбью. Чем был бы рассказ о счастье? Лишь то, что подготовляет его, потом то, что его разрушает, подлежит рассказу.

   — Имморалист · книга
2. «

   Аппетит другого легко кажется чрезмерным, когда его не разделяешь.

   Аппетит другого легко кажется чрезмерным, когда его не разделяешь.

   — Фальшивомонетчики · книга
3. «

   Куда бы ты ни пошел, ты можешь встретить только Бога.

   Куда бы ты ни пошел, ты можешь встретить только Бога.

   — Яства земные · книга
4. «

   Она ничего не умела открыть самостоятельно. Каждый из её восторгов — теперь я понимаю это — был для неё только постелью, на которой её мысли удобно было улечься рядом с моими мыслями; ничто в них не служило ответом на глубокие требования её собственной природы.

   Она ничего не умела открыть самостоятельно. Каждый из её восторгов — теперь я понимаю это — был для неё только постелью, на которой её мысли удобно было улечься рядом с моими мыслями; ничто в них не служило ответом на глубокие требования её собственной природы.

   — Эдуард · книга
5. «

   Верьте тем, кто ищет истину; не доверяйте тем, кто нашел её. =========================== Верь тем, кто ищет истину, сомневайся в тех кто её нашёл.

   Верьте тем, кто ищет истину; не доверяйте тем, кто нашел её. =========================== Верь тем, кто ищет истину, сомневайся в тех кто её нашёл.
6. «

   Каждый из нас понимает у других лишь те чувства, на которые способен сам.

   Каждый из нас понимает у других лишь те чувства, на которые способен сам.
7. «

   Многие поступки кажется нам неблаговидными, даже отвратительными, просто из-за того, что мы недостаточно хорошо знаем обусловившие их мотивы.

   Многие поступки кажется нам неблаговидными, даже отвратительными, просто из-за того, что мы недостаточно хорошо знаем обусловившие их мотивы.
8. «

   Сердце не обладает способностью соболезновать по заказу; я испытывал к нему лишь отвращение.

   Сердце не обладает способностью соболезновать по заказу; я испытывал к нему лишь отвращение.

   — Эдуард · книга
9. «

   Приходит день, когда взору предстает истинное существо, с которого время медленно сдирает все взятые напрокат одежды, и если другого прельщали именно эти наряды, то он вдруг убеждается, что прижимает к своему сердцу только мертвые украшения, только воспоминание... только печать и отчаяние.

   Приходит день, когда взору предстает истинное существо, с которого время медленно сдирает все взятые напрокат одежды, и если другого прельщали именно эти наряды, то он вдруг убеждается, что прижимает к своему сердцу только мертвые украшения, только воспоминание... только печать и отчаяние.

   — Фальшивомонетчики · книга
10. «

    Если ты будешь приносить сюда свои сожаления, заботы, угрызения совести, лучше не приходи. <...> У меня, как в мечети, входя, разуваются, чтобы не приносить со двора грязи.

    Если ты будешь приносить сюда свои сожаления, заботы, угрызения совести, лучше не приходи. <...> У меня, как в мечети, входя, разуваются, чтобы не приносить со двора грязи.

    — Лилиан Гриффите · книга
11. «

    Не все же могут, подобно Гамлету, позволить себе роскошь обзавестись призраком-изобличителем.

    Не все же могут, подобно Гамлету, позволить себе роскошь обзавестись призраком-изобличителем.

    — Бернар Профитандье · книга
12. «

    Самое трудное в жизни — серьёзно относиться к чему-либо в течение продолжительного времени.

    Самое трудное в жизни — серьёзно относиться к чему-либо в течение продолжительного времени.

    — Бернар Профитандье · книга
13. «

    Натанаэль, не задерживайся подле того, кто похож на тебя; никогда не задерживайся, Натанаэль. Как только окружение становится похожим на тебя или, наоборот, у тебя возникает сходство с окружением, оно перестает быть для тебя полезным. Оставь его, ничто для тебя так не опасно, как твоя семья, твоя комната, твое прошлое. Бери от каждой вещи лишь урок, который она тебе преподносит; и пусть наслаждение, которое от нее исходит, опустошает ее.

    Натанаэль, не задерживайся подле того, кто похож на тебя; никогда не задерживайся, Натанаэль. Как только окружение становится похожим на тебя или, наоборот, у тебя возникает сходство с окружением, оно перестает быть для тебя полезным. Оставь его, ничто для тебя так не опасно, как твоя семья, твоя комната, твое прошлое. Бери от каждой вещи лишь урок, который она тебе преподносит; и пусть наслаждение, которое от нее исходит, опустошает ее.

    — Яства земные · книга
14. «

    Никогда не пытайся найти в будущем утраченное прошлое. Лови в каждом мгновении неповторимую новизну и старайся не предвкушать свои радости или знай, что на подготовленном месте тебя застигнет врасплох совсем другая радость. Как ты не понимаешь, что всякое счастье — нежданная встреча, и оно предстает перед тобой каждое мгновение, как нищий на твоей дороге. Горе тебе, если ты сочтешь свое счастье погибшим только потому, что представлял его совсем непохожим на это — дарованное тебе — счастье, горе тебе, если ты способен признать только то счастье, которое отвечает твоим принципам и твоим обетам.

    Никогда не пытайся найти в будущем утраченное прошлое. Лови в каждом мгновении неповторимую новизну и старайся не предвкушать свои радости или знай, что на подготовленном месте тебя застигнет врасплох совсем другая радость. Как ты не понимаешь, что всякое счастье — нежданная встреча, и оно предстает перед тобой каждое мгновение, как нищий на твоей дороге. Горе тебе, если ты сочтешь свое счастье погибшим только потому, что представлял его совсем непохожим на это — дарованное тебе — счастье, горе тебе, если ты способен признать только то счастье, которое отвечает твоим принципам и твоим обетам.

    — Яства земные · книга
15. «

    Сущность любви в том и состоит, что она не может оставаться одной и той же, а должна постоянно расти, потому что в противном случае она начинает убывать; этим-то она и отличается от дружбы.

    Сущность любви в том и состоит, что она не может оставаться одной и той же, а должна постоянно расти, потому что в противном случае она начинает убывать; этим-то она и отличается от дружбы.

    — Фальшивомонетчики · книга
16. «

    Брось мою книгу; скажи себе, что в ней лишь одна из тысяч возможных жизненных позиций. Ищи свою. Никогда не делай того, что кто-то другой смог бы сделать так же хорошо, как ты. Никогда не говори и не пиши того, что кто-то другой смог бы сказать или написать так же хорошо, как ты. — Берись лишь за то, что, как ты чувствуешь, не сможет сделать никто, кроме тебя, и, терпеливо или нетерпеливо, делай себя самым неповторимым из всех созданий.

    Брось мою книгу; скажи себе, что в ней лишь одна из тысяч возможных жизненных позиций. Ищи свою. Никогда не делай того, что кто-то другой смог бы сделать так же хорошо, как ты. Никогда не говори и не пиши того, что кто-то другой смог бы сказать или написать так же хорошо, как ты. — Берись лишь за то, что, как ты чувствуешь, не сможет сделать никто, кроме тебя, и, терпеливо или нетерпеливо, делай себя самым неповторимым из всех созданий.

    — Яства земные · книга
17. «

    Как можно чувствовать привязанность к жизни, если утрачена возможность делать добро?

    Как можно чувствовать привязанность к жизни, если утрачена возможность делать добро?

    — Г-н де Лаперуз · книга
18. «

    Семьи, я ненавижу вас! Закрытые дома, занавешенные окна, ревниво охраняемое счастье!

    Семьи, я ненавижу вас! Закрытые дома, занавешенные окна, ревниво охраняемое счастье!

    — Яства земные · книга
19. «

    Быть может, эта необходимость лжи меня слегка тяготила; но я быстро пришел к убеждению, что худшие на свете вещи (ложь, например, не говоря о другом) трудны только до тех пор, пока их делаешь, но что каждая из них, и очень скоро, становится удобной, приятной, легкой к повторению и скоро совсем естественной. Как во всякой вещи, первоначальное отвращение к которой побеждено, я кончил тем, что стал находить удовольствие в самом этом обмане, увлекаться им, как игрой моих, еще неведомых мне, способностей.

    Быть может, эта необходимость лжи меня слегка тяготила; но я быстро пришел к убеждению, что худшие на свете вещи (ложь, например, не говоря о другом) трудны только до тех пор, пока их делаешь, но что каждая из них, и очень скоро, становится удобной, приятной, легкой к повторению и скоро совсем естественной. Как во всякой вещи, первоначальное отвращение к которой побеждено, я кончил тем, что стал находить удовольствие в самом этом обмане, увлекаться им, как игрой моих, еще неведомых мне, способностей.

    — Имморалист · книга
20. «

    Только снобы тешатся, выставляя напоказ все свои драгоценности, особенно когда те поддельные.

    Только снобы тешатся, выставляя напоказ все свои драгоценности, особенно когда те поддельные.

    — Оливье · книга