67 цитат Андре Жида для поста и дневника

Ниже 67 цитат Андре Жида — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ах, если бы вы знали, как противно держать в голове кучу фраз великих писателей, непреодолимо срывающихся с языка, когда хочешь выразить искреннее чувство.

   Ах, если бы вы знали, как противно держать в голове кучу фраз великих писателей, непреодолимо срывающихся с языка, когда хочешь выразить искреннее чувство.

   — Фальшивомонетчики · книга
2. «

   Если муж уступает жене, это в девяти случаях из десяти признак того, что за ним водятся грешки.

   Если муж уступает жене, это в девяти случаях из десяти признак того, что за ним водятся грешки.

   — Фальшивомонетчики · книга
3. «

   Лучше когда тебя ненавидят таким, какой ты есть, чем любят за то, чего в тебе нет.

   Лучше когда тебя ненавидят таким, какой ты есть, чем любят за то, чего в тебе нет.
4. «

   Самое трудное в жизни — серьёзно относиться к чему-либо в течение продолжительного времени.

   Самое трудное в жизни — серьёзно относиться к чему-либо в течение продолжительного времени.

   — Бернар Профитандье · книга
5. «

   Ах, как трудно произнести самое незначительное слово, когда оно требует полного одобрения другого существа! Достаточно замешкаться сердцу, и оно отягчает и парализует мозг.

   Ах, как трудно произнести самое незначительное слово, когда оно требует полного одобрения другого существа! Достаточно замешкаться сердцу, и оно отягчает и парализует мозг.

   — Фальшивомонетчики · книга
6. «

   Чувство, которое изображают, и чувство, которое испытывают, почти неразличимы.

   Чувство, которое изображают, и чувство, которое испытывают, почти неразличимы.
7. «

   Дороги такого блаженства могли привести только к пропасти.

   Дороги такого блаженства могли привести только к пропасти.

   — Лаура Дувье · книга
8. «

   Кто имеет несколько Богов, тот имеет войну.

   Кто имеет несколько Богов, тот имеет войну.

   — Икар · книга
9. «

   Брось мою книгу; скажи себе, что в ней лишь одна из тысяч возможных жизненных позиций. Ищи свою. Никогда не делай того, что кто-то другой смог бы сделать так же хорошо, как ты. Никогда не говори и не пиши того, что кто-то другой смог бы сказать или написать так же хорошо, как ты. — Берись лишь за то, что, как ты чувствуешь, не сможет сделать никто, кроме тебя, и, терпеливо или нетерпеливо, делай себя самым неповторимым из всех созданий.

   Брось мою книгу; скажи себе, что в ней лишь одна из тысяч возможных жизненных позиций. Ищи свою. Никогда не делай того, что кто-то другой смог бы сделать так же хорошо, как ты. Никогда не говори и не пиши того, что кто-то другой смог бы сказать или написать так же хорошо, как ты. — Берись лишь за то, что, как ты чувствуешь, не сможет сделать никто, кроме тебя, и, терпеливо или нетерпеливо, делай себя самым неповторимым из всех созданий.

   — Яства земные · книга
10. «

    Всякая форма жизни сохраняется ровно столько времени, сколько ей нужно, чтобы выразить себя.

    Всякая форма жизни сохраняется ровно столько времени, сколько ей нужно, чтобы выразить себя.

    — Яства земные · книга
11. «

    Лучшие человеческие творения неизбежно дышат скорбью. Чем был бы рассказ о счастье? Лишь то, что подготовляет его, потом то, что его разрушает, подлежит рассказу.

    Лучшие человеческие творения неизбежно дышат скорбью. Чем был бы рассказ о счастье? Лишь то, что подготовляет его, потом то, что его разрушает, подлежит рассказу.

    — Имморалист · книга
12. «

    И в их обществе я ощущаю своё одиночество ещё мучительнее...

    И в их обществе я ощущаю своё одиночество ещё мучительнее...

    — Пастор · книга
13. «

    Приятно сознавать, что у вас приличная наружность, элегантный костюм, изящные манеры, непринужденная улыбка, открытый взгляд и, наконец, еще что-то трудно определимое в походке, свидетельствующее, что вы выросли в довольстве и ни в чем не нуждаетесь. Но все это утрачивает свежесть, после того, как вы поспали на садовой скамейке.

    Приятно сознавать, что у вас приличная наружность, элегантный костюм, изящные манеры, непринужденная улыбка, открытый взгляд и, наконец, еще что-то трудно определимое в походке, свидетельствующее, что вы выросли в довольстве и ни в чем не нуждаетесь. Но все это утрачивает свежесть, после того, как вы поспали на садовой скамейке.

    — Фальшивомонетчики · книга
14. «

    Приходит день, когда взору предстает истинное существо, с которого время медленно сдирает все взятые напрокат одежды, и если другого прельщали именно эти наряды, то он вдруг убеждается, что прижимает к своему сердцу только мертвые украшения, только воспоминание... только печать и отчаяние.

    Приходит день, когда взору предстает истинное существо, с которого время медленно сдирает все взятые напрокат одежды, и если другого прельщали именно эти наряды, то он вдруг убеждается, что прижимает к своему сердцу только мертвые украшения, только воспоминание... только печать и отчаяние.

    — Фальшивомонетчики · книга
15. «

    Если ты будешь приносить сюда свои сожаления, заботы, угрызения совести, лучше не приходи. <...> У меня, как в мечети, входя, разуваются, чтобы не приносить со двора грязи.

    Если ты будешь приносить сюда свои сожаления, заботы, угрызения совести, лучше не приходи. <...> У меня, как в мечети, входя, разуваются, чтобы не приносить со двора грязи.

    — Лилиан Гриффите · книга
16. «

    Когда я был молод, я вел очень суровую жизнь, радовался силе своего характера каждый раз, когда мне удавалось победить какое-либо искушение. Я не понимал, что, думая, будто освобождаюсь, я все больше и больше становился рабом своей гордыни. Каждая из этих побед над собой означала поворот ключа в замке от двери моей тюрьмы. Вот что я подразумевал, когда сказал вам, что Бог меня надул. Он устроил так, что я принял за добродетель свою гордость. Бог посмеялся надо мною. Он потешается. Я думаю, что он играет с нами, как кошка с мышью. Он посылает на искушение, зная, что мы будем не в силах устоять; если нам все же удается устоять, то он отмщает нам еще горше.

    Когда я был молод, я вел очень суровую жизнь, радовался силе своего характера каждый раз, когда мне удавалось победить какое-либо искушение. Я не понимал, что, думая, будто освобождаюсь, я все больше и больше становился рабом своей гордыни. Каждая из этих побед над собой означала поворот ключа в замке от двери моей тюрьмы. Вот что я подразумевал, когда сказал вам, что Бог меня надул. Он устроил так, что я принял за добродетель свою гордость. Бог посмеялся надо мною. Он потешается. Я думаю, что он играет с нами, как кошка с мышью. Он посылает на искушение, зная, что мы будем не в силах устоять; если нам все же удается устоять, то он отмщает нам еще горше.

    — Фальшивомонетчики · книга
17. «

    Заботьтесь о слабом, оберегайте его, но, заклинаю вас всеми святыми, не прилагайте к нему нашей мерки.

    Заботьтесь о слабом, оберегайте его, но, заклинаю вас всеми святыми, не прилагайте к нему нашей мерки.
18. «

    Когда я перестану возмущаться, это будет значить, что я старею.

    Когда я перестану возмущаться, это будет значить, что я старею.
19. «

    — Не надо молиться за меня, Марселина. — Почему? — спросила она, немного смутившись. — Я не люблю покровительства. — Ты отвергаешь Божью помощь? — После Он имел бы право на мою благодарность. Это создает обязательства, а я их не хочу.

    — Не надо молиться за меня, Марселина. — Почему? — спросила она, немного смутившись. — Я не люблю покровительства. — Ты отвергаешь Божью помощь? — После Он имел бы право на мою благодарность. Это создает обязательства, а я их не хочу.

    — Мишель · книга
20. «

    Есть польза в желаниях и польза в пресыщении ими — поскольку при этом они лишь возрастают. Ибо... каждое желание делало меня более богатым, чем обладание, всегда ложное, предметом моего желания.

    Есть польза в желаниях и польза в пресыщении ими — поскольку при этом они лишь возрастают. Ибо... каждое желание делало меня более богатым, чем обладание, всегда ложное, предметом моего желания.

    — Яства земные · книга