77 цитат Андре Жида о жизни и людях

Ниже 77 цитат Андре Жида — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Психологический анализ утратил для меня всякий интерес с того дня, как я подметил, что человек испытывает то, что он воображает, будто испытывает. Отсюда недалеко от мысли, что он воображает, будто испытывает то, что испытывает.

   Психологический анализ утратил для меня всякий интерес с того дня, как я подметил, что человек испытывает то, что он воображает, будто испытывает. Отсюда недалеко от мысли, что он воображает, будто испытывает то, что испытывает.

   — Эдуард · книга
2. «

   Семьи, я ненавижу вас! Закрытые дома, занавешенные окна, ревниво охраняемое счастье!

   Семьи, я ненавижу вас! Закрытые дома, занавешенные окна, ревниво охраняемое счастье!

   — Яства земные · книга
3. «

   Когда на твой вопрос отвечает философ, перестаёшь понимать вопрос.

   Когда на твой вопрос отвечает философ, перестаёшь понимать вопрос.
4. «

   Держался я стойко, невзирая на ее слезы — последний аргумент женщин, — прекрасно зная, что им стоит только уступить мизинец, как они захватят всю руку, а потом и остальное.

   Держался я стойко, невзирая на ее слезы — последний аргумент женщин, — прекрасно зная, что им стоит только уступить мизинец, как они захватят всю руку, а потом и остальное.

   — Тесей · книга
5. «

   Мне хотелось плакать, но я чувствовал, что сердце моё бесплодно, как пустыня.

   Мне хотелось плакать, но я чувствовал, что сердце моё бесплодно, как пустыня.

   — Пастор · книга
6. «

   Я всегда являюсь тем, чем я считаю себя – а мои представления о себе беспрестанно меняются, – так что, если бы я не связывал этих представлений друг с другом, мое утреннее существо часто не узнавало бы моего вечернего существа. Ничто не может быть более отличным от меня, чем я сам. Лишь когда я остаюсь в одиночестве, основа моего характера иногда открывается мне, и в такие минуты я достигаю некоторой подлинной цельности, но тогда мне кажется, что жизнь моя замедляется, останавливается и что я, собственно, перестаю существовать.

   Я всегда являюсь тем, чем я считаю себя – а мои представления о себе беспрестанно меняются, – так что, если бы я не связывал этих представлений друг с другом, мое утреннее существо часто не узнавало бы моего вечернего существа. Ничто не может быть более отличным от меня, чем я сам. Лишь когда я остаюсь в одиночестве, основа моего характера иногда открывается мне, и в такие минуты я достигаю некоторой подлинной цельности, но тогда мне кажется, что жизнь моя замедляется, останавливается и что я, собственно, перестаю существовать.

   — Эдуард · книга
7. «

   Увы! Самое жалкое убожество — убожество характера — часто глубоко скрыто и обнаруживается лишь при длительном общении.

   Увы! Самое жалкое убожество — убожество характера — часто глубоко скрыто и обнаруживается лишь при длительном общении.

   — Фальшивомонетчики · книга
8. «

   Подписываюсь смешной, принадлежащей Вам фамилией, которую с удовольствием возвратил бы ее владельцу; воспользуюсь первым удобным случаем, чтобы ее обесчестить.

   Подписываюсь смешной, принадлежащей Вам фамилией, которую с удовольствием возвратил бы ее владельцу; воспользуюсь первым удобным случаем, чтобы ее обесчестить.

   — Бернар Профитандье · книга
9. «

   Как можно чувствовать привязанность к жизни, если утрачена возможность делать добро?

   Как можно чувствовать привязанность к жизни, если утрачена возможность делать добро?

   — Г-н де Лаперуз · книга
10. «

    Нужно курить самому, чтобы не задохнуться в табачном дыму.

    Нужно курить самому, чтобы не задохнуться в табачном дыму.

    — Фальшивомонетчики · книга
11. «

    Натанаэль, не задерживайся подле того, кто похож на тебя; никогда не задерживайся, Натанаэль. Как только окружение становится похожим на тебя или, наоборот, у тебя возникает сходство с окружением, оно перестает быть для тебя полезным. Оставь его, ничто для тебя так не опасно, как твоя семья, твоя комната, твое прошлое. Бери от каждой вещи лишь урок, который она тебе преподносит; и пусть наслаждение, которое от нее исходит, опустошает ее.

    Натанаэль, не задерживайся подле того, кто похож на тебя; никогда не задерживайся, Натанаэль. Как только окружение становится похожим на тебя или, наоборот, у тебя возникает сходство с окружением, оно перестает быть для тебя полезным. Оставь его, ничто для тебя так не опасно, как твоя семья, твоя комната, твое прошлое. Бери от каждой вещи лишь урок, который она тебе преподносит; и пусть наслаждение, которое от нее исходит, опустошает ее.

    — Яства земные · книга
12. «

    Необходимость выбора всегда была для меня невыносимой; выбор казался мне не столько отбором, сколько отказом от всего того, что я не выбрал.

    Необходимость выбора всегда была для меня невыносимой; выбор казался мне не столько отбором, сколько отказом от всего того, что я не выбрал.

    — Яства земные · книга
13. «

    Можно покатиться по наклонной плоскости, лишь бы только иметь силу подняться.

    Можно покатиться по наклонной плоскости, лишь бы только иметь силу подняться.

    — Фальшивомонетчики · книга
14. «

    В жизни ничто не разрешается, все длится. Пребываешь в неуверенности и остаешься в ней до самой смерти, не зная, чего держаться; а в ожидании развязки жизнь идет, проходит, словно ничего не случилось. И с этим также примиряешься, как и со всем вообще.

    В жизни ничто не разрешается, все длится. Пребываешь в неуверенности и остаешься в ней до самой смерти, не зная, чего держаться; а в ожидании развязки жизнь идет, проходит, словно ничего не случилось. И с этим также примиряешься, как и со всем вообще.

    — Фальшивомонетчики · книга
15. «

    Ах, если бы все окружающие нас могли убедиться в этом! Но большая часть из них надеется добиться от себя чего-нибудь хорошего только принуждением; они нравятся самим себе только искалеченными. Каждый старается меньше всего походить на самого себя. Каждый выдумывает себе хозяина, потом подражает ему; он даже не выбирает себе хозяина, которому подражает; он принимает уже указанного хозяина. Однако, я думаю, что можно иное прочесть в человеке. Но не смеют. Не смеют перевернуть страницу. Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь.

    Ах, если бы все окружающие нас могли убедиться в этом! Но большая часть из них надеется добиться от себя чего-нибудь хорошего только принуждением; они нравятся самим себе только искалеченными. Каждый старается меньше всего походить на самого себя. Каждый выдумывает себе хозяина, потом подражает ему; он даже не выбирает себе хозяина, которому подражает; он принимает уже указанного хозяина. Однако, я думаю, что можно иное прочесть в человеке. Но не смеют. Не смеют перевернуть страницу. Законы подражания; я называю их законами страха. Человек боится остаться одиноким; и совсем не находит себя. Эта нравственная агорафобия мне отвратительна; это худший вид трусости. Между тем создает всегда одинокий. Но кто здесь хочет создавать? То, что чувствуешь в себе отличного от других, это и есть редкость, которой обладаешь; она-то и придает каждому его собственную ценность, и именно это все стараются уничтожить. Подражают. И думают, что любят жизнь.

    — Меналк · книга
16. «

    Многие поступки кажется нам неблаговидными, даже отвратительными, просто из-за того, что мы недостаточно хорошо знаем обусловившие их мотивы.

    Многие поступки кажется нам неблаговидными, даже отвратительными, просто из-за того, что мы недостаточно хорошо знаем обусловившие их мотивы.
17. «

    Сердце не обладает способностью соболезновать по заказу; я испытывал к нему лишь отвращение.

    Сердце не обладает способностью соболезновать по заказу; я испытывал к нему лишь отвращение.

    — Эдуард · книга
18. «

    Благодеяния <...> бывают приятны только в тех случаях, когда мы имеем возможность платить тем же.

    Благодеяния <...> бывают приятны только в тех случаях, когда мы имеем возможность платить тем же.

    — Фальшивомонетчики · книга
19. «

    Только снобы тешатся, выставляя напоказ все свои драгоценности, особенно когда те поддельные.

    Только снобы тешатся, выставляя напоказ все свои драгоценности, особенно когда те поддельные.

    — Оливье · книга
20. «

    Всё давно уже сказано, но так как никто не слушает, приходится постоянно возвращаться назад и повторять всё сначала.

    Всё давно уже сказано, но так как никто не слушает, приходится постоянно возвращаться назад и повторять всё сначала.