166 мыслей Андрея Белянина без воды

Андрей Белянин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 166 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ...прочее пространство занимала тьма, плотная и густая, как гуталин дяди кота Матроскина. То есть, эту тьму можно было резать ножом, но почему-то не хотелось. Она казалась слишком живой, и, наверное, состояла из чьих-то стонов и боли... Ад есть ад, что вы хотите.

   ...прочее пространство занимала тьма, плотная и густая, как гуталин дяди кота Матроскина. То есть, эту тьму можно было резать ножом, но почему-то не хотелось. Она казалась слишком живой, и, наверное, состояла из чьих-то стонов и боли... Ад есть ад, что вы хотите.

   — Казак в аду · книга
2. «

   Если индивидуум легко может сказать, кто он, то этот тип попросту глуп и не знаком даже с азами философии.

   Если индивидуум легко может сказать, кто он, то этот тип попросту глуп и не знаком даже с азами философии.

   — Миллавеллор · книга
3. «

   – Циля, по-моему, он впал в болезненное самомнение… – Нечистый и его братец обменялись сочувственными взглядами. – Я ж тебе популярно, по слогам, объясняю: пу-ле-мё-т-т-т! А ты что, рассчитываешь всех врагов боевой раскраской своих трусов распугать? И не надейся, начинающий извращенец, там народец с крепкой психикой, их твоими парусами в ландышах не свалишь…

   – Циля, по-моему, он впал в болезненное самомнение… – Нечистый и его братец обменялись сочувственными взглядами. – Я ж тебе популярно, по слогам, объясняю: пу-ле-мё-т-т-т! А ты что, рассчитываешь всех врагов боевой раскраской своих трусов распугать? И не надейся, начинающий извращенец, там народец с крепкой психикой, их твоими парусами в ландышах не свалишь…

   — Фармазон · книга
4. «

   Опомнитесь! Покайтесь! — вопил отец Доминик, без устали возвращая в лоно истинной веры заблудших овец полновесными ударами по бритым макушкам.

   Опомнитесь! Покайтесь! — вопил отец Доминик, без устали возвращая в лоно истинной веры заблудших овец полновесными ударами по бритым макушкам.

   — Джек Сумасшедший король · книга
5. «

   Наши самые страшные враги всегда достойны жалости. Они ведь искренно не понимают, с кем связались...

   Наши самые страшные враги всегда достойны жалости. Они ведь искренно не понимают, с кем связались...

   — Казак в аду · книга
6. «

   Реликтовая раса, хотя плодятся так, что кролики комплексуют...

   Реликтовая раса, хотя плодятся так, что кролики комплексуют...

   — Малыш · книга
7. «

   Мама приедет ненадолго (о, и на сколько же?), всего на два-три (ага, четыре-шесть-восемь!) дня (не часа?!!), сварит борщ (196745809-я попытка меня отравить…), поможет с уборкой по дому (в прошлый раз я недосчитался телевизора!), ты даже не заметишь её присутствия (полтора центнера вес, три метра в обхвате, хромает на левый протез со скрипом!), и, в конце концов, она моя мама…

   Мама приедет ненадолго (о, и на сколько же?), всего на два-три (ага, четыре-шесть-восемь!) дня (не часа?!!), сварит борщ (196745809-я попытка меня отравить…), поможет с уборкой по дому (в прошлый раз я недосчитался телевизора!), ты даже не заметишь её присутствия (полтора центнера вес, три метра в обхвате, хромает на левый протез со скрипом!), и, в конце концов, она моя мама…

   — Азриелла · книга
8. «

   Иногда дежурные фразы бывают удивительно к месту, хотя ничего не объясняют и ни к чему не обязывают.

   Иногда дежурные фразы бывают удивительно к месту, хотя ничего не объясняют и ни к чему не обязывают.

   — Дэн Титовский · книга
9. «

   Женщины сотканы из парадоксов, сшиты несоответствиями и набиты взаимоисключениями. Может быть поэтому с ними не соскучишься?..

   Женщины сотканы из парадоксов, сшиты несоответствиями и набиты взаимоисключениями. Может быть поэтому с ними не соскучишься?..

   — Вкус вампира · книга
10. «

    Это была болезненная и странная любовь. Любовь, подразумевающая логику и трезвость с обеих сторон до того единственного момента, когда мы оставались один на один друг с другом. Тогда все барьеры рушились – и плотины, искусственно возводимые нами для ограничения и сдерживания страсти, сметало неудержимой мощью первого же поцелуя!

    Это была болезненная и странная любовь. Любовь, подразумевающая логику и трезвость с обеих сторон до того единственного момента, когда мы оставались один на один друг с другом. Тогда все барьеры рушились – и плотины, искусственно возводимые нами для ограничения и сдерживания страсти, сметало неудержимой мощью первого же поцелуя!

    — Лана... (поэма о высшей любви) · книга
11. «

    В этой стране все охотно падают в обморок. Традиция у них такая. Королева Локхайма оказалась редким исключением. Ни обмороков, ни вздохов, ни сползания на пол... Она так завизжала, словно увидела перед собой приведение. Хотя, если разобраться... Кое-кто только что бросал цветочки мне на могилу...

    В этой стране все охотно падают в обморок. Традиция у них такая. Королева Локхайма оказалась редким исключением. Ни обмороков, ни вздохов, ни сползания на пол... Она так завизжала, словно увидела перед собой приведение. Хотя, если разобраться... Кое-кто только что бросал цветочки мне на могилу...

    — Меч Без Имени · книга
12. «

    – Кто рано встаёт, тому Бог даёт! А Бог не Ерошка, соображает немножко – кому рубль, кому копейку, кому быка, кому индейку, кому злата ларец, кому полный… – Пушной северный зверёк.

    – Кто рано встаёт, тому Бог даёт! А Бог не Ерошка, соображает немножко – кому рубль, кому копейку, кому быка, кому индейку, кому злата ларец, кому полный… – Пушной северный зверёк.

    — Прохор · книга
13. «

    Илона на четвереньках подползла поближе и, встретившись взглядом с Нэдом, так же встала на колени, сложив ручки. «Хотя бы она христианка…» – на мгновение обрадовался рыжий рыцарь. Потом он поймал себя на том, что загорелые коленки девушки отвлекают его от праведной молитвы, и снова впал в печаль.

    Илона на четвереньках подползла поближе и, встретившись взглядом с Нэдом, так же встала на колени, сложив ручки. «Хотя бы она христианка…» – на мгновение обрадовался рыжий рыцарь. Потом он поймал себя на том, что загорелые коленки девушки отвлекают его от праведной молитвы, и снова впал в печаль.

    — Нэд Гамильтон · книга
14. «

    Черный магистр протянул посох с черепом к ее лицу: – Целуй! – Чего-о-о?! – Запечатлей первый поцелуй посвящения на вечном символе смерти! – пояснил ведущий, присутствующие сатанисты согласно закивали. – Не буду я его целовать! – твердо заявила девушка. – Выкопали неизвестно где… – Он пластмассовый, из мединститута, – злобно прошипел магистр.

    Черный магистр протянул посох с черепом к ее лицу: – Целуй! – Чего-о-о?! – Запечатлей первый поцелуй посвящения на вечном символе смерти! – пояснил ведущий, присутствующие сатанисты согласно закивали. – Не буду я его целовать! – твердо заявила девушка. – Выкопали неизвестно где… – Он пластмассовый, из мединститута, – злобно прошипел магистр.

    — Рыжий рыцарь · книга
15. «

    Протягивая руку к трубке, первым делом думаешь, как бы удавить раннего абонента на том конце провода тем же проводом…

    Протягивая руку к трубке, первым делом думаешь, как бы удавить раннего абонента на том конце провода тем же проводом…

    — Вкус вампира · книга
16. «

    Кому-то важен факт завоевания женщины, кому-то сам процесс завоевания и лишь немногим сама женщина как личность…

    Кому-то важен факт завоевания женщины, кому-то сам процесс завоевания и лишь немногим сама женщина как личность…

    — Казак в аду · книга
17. «

    Мат вообще в большинстве случаев действует на женщин отрезвляюще. Видимо, какая-то языческая магия в нём всё ещё сохранилась…

    Мат вообще в большинстве случаев действует на женщин отрезвляюще. Видимо, какая-то языческая магия в нём всё ещё сохранилась…

    — Вкус вампира · книга
18. «

    Мы его такими иероглифами разукрасим, что любой Хокусай обзавидуется!

    Мы его такими иероглифами разукрасим, что любой Хокусай обзавидуется!

    — Фармазон · книга
19. «

    Таки оно мне надо? — бормотал старый дед, тряся пейсами, с такой завидной легкостью прыгая на сумасшедшие расстояния, что длинные полы его лапсердака казались черными крыльями. Ему бы позавидовали даже патриархи ушу, а случайные прохожие на улочках прятали детей, боясь, как бы из не утащила клювастая тень мирового сионизма!

    Таки оно мне надо? — бормотал старый дед, тряся пейсами, с такой завидной легкостью прыгая на сумасшедшие расстояния, что длинные полы его лапсердака казались черными крыльями. Ему бы позавидовали даже патриархи ушу, а случайные прохожие на улочках прятали детей, боясь, как бы из не утащила клювастая тень мирового сионизма!

    — Рассказчик · книга
20. «

    Каждой женщине необходимо знать, что ради неё хоть кто-то готов рискнуть жизнью.

    Каждой женщине необходимо знать, что ради неё хоть кто-то готов рискнуть жизнью.

    — Вкус вампира · книга