327 цитат Анджея Сапковского, ставших крылатыми

Подборка из 327 цитат Анджея Сапковского: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Женщина подчёркивает красоту ради улучшения самочувствия.

   Женщина подчёркивает красоту ради улучшения самочувствия.

   — Трисс Меригольд · книга
2. «

   Есть дары, которые нельзя принимать, если ты не в состоянии ответить... чем-то, столь же ценным. В противном случае такой дар протечет сквозь пальцы, растает, словно осколок льда, зажатый в кулаке. Останутся только сожаление, чувство потери и вины…

   Есть дары, которые нельзя принимать, если ты не в состоянии ответить... чем-то, столь же ценным. В противном случае такой дар протечет сквозь пальцы, растает, словно осколок льда, зажатый в кулаке. Останутся только сожаление, чувство потери и вины…

   — Йеннифэр из Венгерберга · книга
3. «

   Я считаю, политические убеждения — как задница. У всех есть, но зачем же показывать?

   Я считаю, политические убеждения — как задница. У всех есть, но зачем же показывать?
4. «

   Двадцать лет на службе поэзии достаточно много, чтобы знать: есть вещи, которые либо понимаешь сразу, даже без слов, либо не поймёшь никогда.

   Двадцать лет на службе поэзии достаточно много, чтобы знать: есть вещи, которые либо понимаешь сразу, даже без слов, либо не поймёшь никогда.

   — Лютик · книга
5. «

   — И ты самым простым в мире способом мстишь Йеннифер, которую не можешь забыть. — Я знаю. — Тогда зачем... — Не знаю.

   — И ты самым простым в мире способом мстишь Йеннифер, которую не можешь забыть. — Я знаю. — Тогда зачем... — Не знаю.

   — Геральт из Ривии · книга
6. «

   — Не правда! — топнула ногой Цири. — Геральт вовсе так не говорит. Он... он вообще молчит. Я же видела. Он стоит и молчит... — В том-то и состоит роль поэзии, Цири. Говорить о том, о чем другие молчат.

   — Не правда! — топнула ногой Цири. — Геральт вовсе так не говорит. Он... он вообще молчит. Я же видела. Он стоит и молчит... — В том-то и состоит роль поэзии, Цири. Говорить о том, о чем другие молчат.

   — Лютик · книга
7. «

   Любовь и кровь. В них могучая сила. Маги и ученые не первый год ломают себе над этим головы, но поняли только одно... Любовь должна быть истинной.

   Любовь и кровь. В них могучая сила. Маги и ученые не первый год ломают себе над этим головы, но поняли только одно... Любовь должна быть истинной.

   — Геральт из Ривии · книга
8. «

   О любви мы знаем немного. Любовь — это груша. Она сладкая и имеет определенную форму. Но попробуйте дать определение формы груши!

   О любви мы знаем немного. Любовь — это груша. Она сладкая и имеет определенную форму. Но попробуйте дать определение формы груши!

   — Лютик · книга
9. «

   Трудотерапия. Спасительное влияние профактивности на психику.

   Трудотерапия. Спасительное влияние профактивности на психику.

   — Геральт из Ривии · книга
10. «

    — ... Сами же и сгорите в огне, который распалите. — Огонь очищает. И закаляет. Сквозь него надо пройти. Aenyell’hael, ell’ea, sor’ca? По-вашему: «крещение огнем». — Мне мильше другой огонь. Такой, что под котлом потрескивает.

    — ... Сами же и сгорите в огне, который распалите. — Огонь очищает. И закаляет. Сквозь него надо пройти. Aenyell’hael, ell’ea, sor’ca? По-вашему: «крещение огнем». — Мне мильше другой огонь. Такой, что под котлом потрескивает.

    — Мильва · книга
11. «

    В шулерне произошло то, что должно было произойти. Это было неизбежно. Это должно было произойти… Потому что… должно было. Ничто иное случиться не могло, другой ход событий был невозможен. Поскольку другое, альтернативное течение событий предполагало безразличие. Согласие. Приятие. Одобрение. То, что мы увидели в шулерне, свидетелями чего были, исключало безразличие и бездействие, а значит, альтернативы действительно не было. Случилось то, что должно было случиться.

    В шулерне произошло то, что должно было произойти. Это было неизбежно. Это должно было произойти… Потому что… должно было. Ничто иное случиться не могло, другой ход событий был невозможен. Поскольку другое, альтернативное течение событий предполагало безразличие. Согласие. Приятие. Одобрение. То, что мы увидели в шулерне, свидетелями чего были, исключало безразличие и бездействие, а значит, альтернативы действительно не было. Случилось то, что должно было случиться.

    — Самсон Медок · книга
12. «

    Еще ни один ведьмак не умер от старости, в постели, диктуя завещание. Ни один.

    Еще ни один ведьмак не умер от старости, в постели, диктуя завещание. Ни один.

    — Кровь эльфов · книга
13. «

    Почему же вы не слушаете его слов? Когда он учит, что произвол нельзя победить произволом, что на насилие нельзя отвечать насилием? Что война никогда не оканчивается победой, но порождает очередную войну, что ничего, кроме очередной войны, война принести не может?

    Почему же вы не слушаете его слов? Когда он учит, что произвол нельзя победить произволом, что на насилие нельзя отвечать насилием? Что война никогда не оканчивается победой, но порождает очередную войну, что ничего, кроме очередной войны, война принести не может?

    — Божьи воины · книга
14. «

    Ну, поехали. Подгони своего сонного мерина. — Моего жеребца зовут Пегас. — Само собой! Знаешь, что? Мою эльфью кобылу тоже надо бы как-то назвать. Хммм... — Может, Плотвичка? — съехидничал трубадур. — Плотва? — согласился ведьмак. — А что, звучит. — Геральт? — Слушаю. — У тебя в жизни была хоть одна лошадина, которую не называли бы Плотва? — Нет, — ответил ведьмак после недолгого раздумья. — Не было. Подгони своего кастрированного жеребца. Лютик. Путь дальний.

    Ну, поехали. Подгони своего сонного мерина. — Моего жеребца зовут Пегас. — Само собой! Знаешь, что? Мою эльфью кобылу тоже надо бы как-то назвать. Хммм... — Может, Плотвичка? — съехидничал трубадур. — Плотва? — согласился ведьмак. — А что, звучит. — Геральт? — Слушаю. — У тебя в жизни была хоть одна лошадина, которую не называли бы Плотва? — Нет, — ответил ведьмак после недолгого раздумья. — Не было. Подгони своего кастрированного жеребца. Лютик. Путь дальний.

    — Геральт из Ривии · книга
15. «

    – Однако, я думаю, у каждого мифа, у каждой легенды должны быть какие-то корни. И у этих корней что-то лежит. – Лежит, – согласился Геральт. – Чаще всего мечта, желание, тоска. Уверенность, что нет предела возможному. А иногда – случай.

    – Однако, я думаю, у каждого мифа, у каждой легенды должны быть какие-то корни. И у этих корней что-то лежит. – Лежит, – согласился Геральт. – Чаще всего мечта, желание, тоска. Уверенность, что нет предела возможному. А иногда – случай.

    — Геральт из Ривии · книга
16. «

    — Но я не хочу! — заорала Цири так, что кобыла заплясала под нею. — Не хочу, понятно тебе? Не хочуууу!!! Мне отвратительна сама мысль о том, что мне присадят какого-то дерьмового паразита, меня тошнит при одной мысли, что этот паразит будет во мне расти, что… Она осеклась, видя лица эльфок. На двух рисовалось безбрежное изумление. На третьем — безбрежная ненависть.

    — Но я не хочу! — заорала Цири так, что кобыла заплясала под нею. — Не хочу, понятно тебе? Не хочуууу!!! Мне отвратительна сама мысль о том, что мне присадят какого-то дерьмового паразита, меня тошнит при одной мысли, что этот паразит будет во мне расти, что… Она осеклась, видя лица эльфок. На двух рисовалось безбрежное изумление. На третьем — безбрежная ненависть.

    — Цири · книга
17. «

    — Очевидная нелепица, — усмехнувшись, повторила Йеннифэр. — Конечно. Вымысел, глупая, бессмысленная сказка, как и все легенды, в которых добрые духи и ворожейки исполняют желание. Такие сказки придумывают несчастные простачки, которые даже и не помышляют о том, чтобы свои многочисленные желания и мечты исполнять собственными силами.

    — Очевидная нелепица, — усмехнувшись, повторила Йеннифэр. — Конечно. Вымысел, глупая, бессмысленная сказка, как и все легенды, в которых добрые духи и ворожейки исполняют желание. Такие сказки придумывают несчастные простачки, которые даже и не помышляют о том, чтобы свои многочисленные желания и мечты исполнять собственными силами.

    — Ведьмак. Последнее желание · книга
18. «

    Люди <...> любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

    Люди <...> любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить.

    — Геральт из Ривии · книга
19. «

    Темы для баллад – не шишки, их под елками не собирают.

    Темы для баллад – не шишки, их под елками не собирают.

    — Лютик · книга
20. «

    На пути к вечности каждый будет идти по своим собственным ступеням, неся свое собственное бремя.

    На пути к вечности каждый будет идти по своим собственным ступеням, неся свое собственное бремя.

    — Эстерад Тиссен · книга