21 цитата Аниты Амирезвани для поста и дневника

Подборка из 21 цитата Аниты Амирезвани: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нам следовало быть умнее шаха, одновременно могущественного и испуганного, умнее всех стен, и ловушек, и стражи, призванной охранять его. Нам следовало опрокинуть весь порядок, созданный, чтоб помешать нам.

   Нам следовало быть умнее шаха, одновременно могущественного и испуганного, умнее всех стен, и ловушек, и стражи, призванной охранять его. Нам следовало опрокинуть весь порядок, созданный, чтоб помешать нам.

   — Солнцеравная · книга
2. «

   Мне казалось, что фарр древних царей проник в нее так глубоко, что наполнял ее сиянием. Некоторые сказали бы, что он в ее крови, но я знал, что он в каждой ее жилке, и сердце мое переполнялось гордостью.

   Мне казалось, что фарр древних царей проник в нее так глубоко, что наполнял ее сиянием. Некоторые сказали бы, что он в ее крови, но я знал, что он в каждой ее жилке, и сердце мое переполнялось гордостью.

   — Солнцеравная · книга
3. «

   Другие женщины луноподобны, хнычущи и уступчивы. Но не я.

   Другие женщины луноподобны, хнычущи и уступчивы. Но не я.

   — Пери · книга
4. «

   Насколько иная жизнь у цыганок; они по сравнению с нами словно птицы.

   Насколько иная жизнь у цыганок; они по сравнению с нами словно птицы.

   — Пери · книга
5. «

   Лучше быть невежей, чем трусом.

   Лучше быть невежей, чем трусом.

   — Пери · книга
6. «

   Некоторые люди, прощаясь, становятся холодными потому, что лишь так могут вынести разлуку.

   Некоторые люди, прощаясь, становятся холодными потому, что лишь так могут вынести разлуку.

   — Солнцеравная · книга
7. «

   Люди любят обсуждать страдания других, совать пальцы в раны и облизывать, словно это мед. Но я не позволю им есть из моего улья.

   Люди любят обсуждать страдания других, совать пальцы в раны и облизывать, словно это мед. Но я не позволю им есть из моего улья.

   — Пери · книга
8. «

   Вы были словно львица там, где остальные тряслись от страха.

   Вы были словно львица там, где остальные тряслись от страха.

   — Солнцеравная · книга
9. «

   Ее улыбка отражала нечто более высокое, чем гордость, — это была уверенность в том, что теперь она выполняет свое предназначение.

   Ее улыбка отражала нечто более высокое, чем гордость, — это была уверенность в том, что теперь она выполняет свое предназначение.

   — Солнцеравная · книга
10. «

    Пери наделена фарром, царственным сиянием, столь непреодолимым, что и мужи откликались на него, словно подсолнухи, поворачивающиеся за солнцем.

    Пери наделена фарром, царственным сиянием, столь непреодолимым, что и мужи откликались на него, словно подсолнухи, поворачивающиеся за солнцем.

    — Солнцеравная · книга
11. «

    Ни одну женщину он не слушал так, как тебя, но именно потому столькие теперь жаждут твоего падения.

    Ни одну женщину он не слушал так, как тебя, но именно потому столькие теперь жаждут твоего падения.

    — Солнцеравная · книга
12. «

    Труднее всего художнику воспроизвести то, что он легко и просто видит мысленно.

    Труднее всего художнику воспроизвести то, что он легко и просто видит мысленно.

    — Кровь цветов · книга
13. «

    — Говорят, мужчины хотят власти, а женщины — покоя. Знаете, в чем правда? — В чем? — И те и другие хотят и того и другого.

    — Говорят, мужчины хотят власти, а женщины — покоя. Знаете, в чем правда? — В чем? — И те и другие хотят и того и другого.

    — Солнцеравная · книга
14. «

    Ты и не представляешь, как меняются дети. Они начинают жизнь, присоединенные к твоему телу, а вырастают в совершенных чужаков.

    Ты и не представляешь, как меняются дети. Они начинают жизнь, присоединенные к твоему телу, а вырастают в совершенных чужаков.

    — Султанам · книга
15. «

    Если пинаешь верного пса, даже если он и провинился, то лучше брось ему потом кость. Иначе не удивляйся, когда он вонзит клыки тебе в горло.

    Если пинаешь верного пса, даже если он и провинился, то лучше брось ему потом кость. Иначе не удивляйся, когда он вонзит клыки тебе в горло.

    — Солнцеравная · книга
16. «

    Розу нельзя улучшить, пока у нее не будет сердца розы.

    Розу нельзя улучшить, пока у нее не будет сердца розы.

    — Солнцеравная · книга
17. «

    И почему мы всегда думаем, что у соседей курица вкуснее нашего гуся?

    И почему мы всегда думаем, что у соседей курица вкуснее нашего гуся?

    — Кровь цветов · книга
18. «

    Человек по природе своей склонен ошибаться. Уши его слышат лишь то, что хотят; одному только Богу известна полная правда.

    Человек по природе своей склонен ошибаться. Уши его слышат лишь то, что хотят; одному только Богу известна полная правда.

    — Солнцеравная · книга
19. «

    Трудно сегодня быть узником, а завтра стать шахом.

    Трудно сегодня быть узником, а завтра стать шахом.

    — Солнцеравная · книга
20. «

    Сначала не было, а потом стало. Прежде Бога не было никого.

    Сначала не было, а потом стало. Прежде Бога не было никого.

    — Кровь цветов · книга