20 цитат Аниты Амирезвани: от иронии до философии

Подборка из 20 цитат Аниты Амирезвани: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Женщины дворца терли друг другу спину, расписывали друг другу тело хной, помогали друг другу в раздирающих родовых муках, омывали друг друга после смерти и держали друг друга за руки в минуты радости или горя. Иногда я им завидовал. Они жили в таком глубоком сочувствии друг другу, будь то любовь или ненависть, что оно окружало их, словно погода.

   Женщины дворца терли друг другу спину, расписывали друг другу тело хной, помогали друг другу в раздирающих родовых муках, омывали друг друга после смерти и держали друг друга за руки в минуты радости или горя. Иногда я им завидовал. Они жили в таком глубоком сочувствии друг другу, будь то любовь или ненависть, что оно окружало их, словно погода.

   — Солнцеравная · книга
2. «

   Сначала не было, а потом стало. Прежде Бога не было никого.

   Сначала не было, а потом стало. Прежде Бога не было никого.

   — Кровь цветов · книга
3. «

   Люди любят обсуждать страдания других, совать пальцы в раны и облизывать, словно это мед. Но я не позволю им есть из моего улья.

   Люди любят обсуждать страдания других, совать пальцы в раны и облизывать, словно это мед. Но я не позволю им есть из моего улья.

   — Пери · книга
4. «

   Другие женщины луноподобны, хнычущи и уступчивы. Но не я.

   Другие женщины луноподобны, хнычущи и уступчивы. Но не я.

   — Пери · книга
5. «

   Человек, желающий преуспеть при дворе, не должен падать, когда земля сотрясается, потому что, когда она дрожит, вздымается и переворачивается, он разлетится на семьсот семьдесят семь кусков.

   Человек, желающий преуспеть при дворе, не должен падать, когда земля сотрясается, потому что, когда она дрожит, вздымается и переворачивается, он разлетится на семьсот семьдесят семь кусков.

   — Солнцеравная · книга
6. «

   Ее худшие слабости — упрямство, заносчивость, ревность — были одновременно ее достоинствами.

   Ее худшие слабости — упрямство, заносчивость, ревность — были одновременно ее достоинствами.

   — Солнцеравная · книга
7. «

   Ни одну женщину он не слушал так, как тебя, но именно потому столькие теперь жаждут твоего падения.

   Ни одну женщину он не слушал так, как тебя, но именно потому столькие теперь жаждут твоего падения.

   — Солнцеравная · книга
8. «

   Ты и не представляешь, как меняются дети. Они начинают жизнь, присоединенные к твоему телу, а вырастают в совершенных чужаков.

   Ты и не представляешь, как меняются дети. Они начинают жизнь, присоединенные к твоему телу, а вырастают в совершенных чужаков.

   — Султанам · книга
9. «

   Пери наделена фарром, царственным сиянием, столь непреодолимым, что и мужи откликались на него, словно подсолнухи, поворачивающиеся за солнцем.

   Пери наделена фарром, царственным сиянием, столь непреодолимым, что и мужи откликались на него, словно подсолнухи, поворачивающиеся за солнцем.

   — Солнцеравная · книга
10. «

    Ее улыбка отражала нечто более высокое, чем гордость, — это была уверенность в том, что теперь она выполняет свое предназначение.

    Ее улыбка отражала нечто более высокое, чем гордость, — это была уверенность в том, что теперь она выполняет свое предназначение.

    — Солнцеравная · книга
11. «

    Труднее всего художнику воспроизвести то, что он легко и просто видит мысленно.

    Труднее всего художнику воспроизвести то, что он легко и просто видит мысленно.

    — Кровь цветов · книга
12. «

    Розу нельзя улучшить, пока у нее не будет сердца розы.

    Розу нельзя улучшить, пока у нее не будет сердца розы.

    — Солнцеравная · книга
13. «

    И почему мы всегда думаем, что у соседей курица вкуснее нашего гуся?

    И почему мы всегда думаем, что у соседей курица вкуснее нашего гуся?

    — Кровь цветов · книга
14. «

    Насколько иная жизнь у цыганок; они по сравнению с нами словно птицы.

    Насколько иная жизнь у цыганок; они по сравнению с нами словно птицы.

    — Пери · книга
15. «

    Вы были словно львица там, где остальные тряслись от страха.

    Вы были словно львица там, где остальные тряслись от страха.

    — Солнцеравная · книга
16. «

    Человек по природе своей склонен ошибаться. Уши его слышат лишь то, что хотят; одному только Богу известна полная правда.

    Человек по природе своей склонен ошибаться. Уши его слышат лишь то, что хотят; одному только Богу известна полная правда.

    — Солнцеравная · книга
17. «

    Она была вправе требовать власти; лишь алчность и страх других не дали ей достичь того величия, которого она заслуживала.

    Она была вправе требовать власти; лишь алчность и страх других не дали ей достичь того величия, которого она заслуживала.

    — Солнцеравная · книга
18. «

    Есть в мире справедливость, хотя и ходит она непредсказуемыми путями.

    Есть в мире справедливость, хотя и ходит она непредсказуемыми путями.

    — Солнцеравная · книга
19. «

    Да, Хадидже была рабыней, но в сердце своем она оставалась львицей.

    Да, Хадидже была рабыней, но в сердце своем она оставалась львицей.

    — Солнцеравная · книга
20. «

    Трудно сегодня быть узником, а завтра стать шахом.

    Трудно сегодня быть узником, а завтра стать шахом.

    — Солнцеравная · книга