294 цитаты Анны Андреевны Ахматовы — коротко и по делу

Ниже 294 цитаты Анны Андреевны Ахматовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ты угадал: моя любовь такая, Что даже ты не мог её убить.

   Ты угадал: моя любовь такая, Что даже ты не мог её убить.
2. «

   Мы не умеем прощаться, — Всё бродим плечо к плечу. Уже начинает смеркаться, Ты задумчив, а я молчу.

   Мы не умеем прощаться, — Всё бродим плечо к плечу. Уже начинает смеркаться, Ты задумчив, а я молчу.
3. «

   Я не пожалею, даже то, что так люблю - Или будь совсем моею, или я тебя убью.

   Я не пожалею, даже то, что так люблю - Или будь совсем моею, или я тебя убью.
4. «

   Тебе я милой не была, Ты мне постыл, а пытка длилась, И как преступница томилась Любовь, исполненная зла.

   Тебе я милой не была, Ты мне постыл, а пытка длилась, И как преступница томилась Любовь, исполненная зла.
5. «

   Не бывать тебе в живых, Со снегу не встать. Двадцать восемь штыковых, Огнестрельных пять. Горькую обновушку Другу шила я. Любит, любит кровушку Русская земля.

   Не бывать тебе в живых, Со снегу не встать. Двадцать восемь штыковых, Огнестрельных пять. Горькую обновушку Другу шила я. Любит, любит кровушку Русская земля.
6. «

   Я-то вольная. Все мне забава, — Ночью Муза слетит утешать, А наутро притащится слава Погремушкой над ухом трещать.

   Я-то вольная. Все мне забава, — Ночью Муза слетит утешать, А наутро притащится слава Погремушкой над ухом трещать.
7. «

   Ни отчаянья, ни стыда Ни теперь, ни потом, ни тогда.

   Ни отчаянья, ни стыда Ни теперь, ни потом, ни тогда.
8. «

   И в День Победы, нежный и туманный, Когда заря, как зарево, красна, Вдовою у могилы безымянной Хлопочет запоздалая весна. Она с колен подняться не спешит, Дохнет на почку, и траву погладит, И бабочку с плеча на землю ссадит, И первый одуванчик распушит.

   И в День Победы, нежный и туманный, Когда заря, как зарево, красна, Вдовою у могилы безымянной Хлопочет запоздалая весна. Она с колен подняться не спешит, Дохнет на почку, и траву погладит, И бабочку с плеча на землю ссадит, И первый одуванчик распушит.
9. «

   Качаясь на волнах эфира, Минуя горы и моря, Лети, лети голубкой мира, О песня звонкая моя! И расскажи тому, кто слышит, Как близок долгожданный век, Чем ныне и живет и дышит В твоей отчизне человек. Ты не одна — их будет много. С тобой летящих голубей,— Вас у далекого порога Ждет сердце ласковых друзей. Лети в закат багрово-алый, В удушливый фабричный дым, И в негритянские кварталы, И к водам Ганга голубым.

   Качаясь на волнах эфира, Минуя горы и моря, Лети, лети голубкой мира, О песня звонкая моя! И расскажи тому, кто слышит, Как близок долгожданный век, Чем ныне и живет и дышит В твоей отчизне человек. Ты не одна — их будет много. С тобой летящих голубей,— Вас у далекого порога Ждет сердце ласковых друзей. Лети в закат багрово-алый, В удушливый фабричный дым, И в негритянские кварталы, И к водам Ганга голубым.
10. «

    ...что с кровью рифмуется, кровь отравляет и самой кровавою в мире бывает.

    ...что с кровью рифмуется, кровь отравляет и самой кровавою в мире бывает.
11. «

    Петербург я начинаю помнить очень рано – в девяностых годах… Это Петербург дотрамвайный, лошадиный, коночный, грохочущий и скрежещущий, лодочный, завешанный с ног до головы вывесками, которые безжалостно скрывали архитектуру домов. Воспринимался он особенно свежо и остро после тихого и благоуханного Царского Села.

    Петербург я начинаю помнить очень рано – в девяностых годах… Это Петербург дотрамвайный, лошадиный, коночный, грохочущий и скрежещущий, лодочный, завешанный с ног до головы вывесками, которые безжалостно скрывали архитектуру домов. Воспринимался он особенно свежо и остро после тихого и благоуханного Царского Села.
12. «

    Он прав – опять фонарь, аптека, Нева, безмолвие, гранит… Как памятник началу века, Там этот человек стоит — Когда он Пушкинскому Дому, Прощаясь, помахал рукой И принял смертную истому Как незаслуженный покой.

    Он прав – опять фонарь, аптека, Нева, безмолвие, гранит… Как памятник началу века, Там этот человек стоит — Когда он Пушкинскому Дому, Прощаясь, помахал рукой И принял смертную истому Как незаслуженный покой.
13. «

    Не тайны и не печали, Не мудрой воли судьбы — Эти встречи всегда оставляли Впечатление борьбы.

    Не тайны и не печали, Не мудрой воли судьбы — Эти встречи всегда оставляли Впечатление борьбы.
14. «

    У него глаза такие, Что запомнить каждый должен. Мне же лучше, осторожной, В них и вовсе не глядеть.

    У него глаза такие, Что запомнить каждый должен. Мне же лучше, осторожной, В них и вовсе не глядеть.
15. «

    И знать, что всё потеряно, Что жизнь — проклятый ад! О, я была уверена, Что ты придёшь назад.

    И знать, что всё потеряно, Что жизнь — проклятый ад! О, я была уверена, Что ты придёшь назад.
16. «

    Какую биографию делают нашему рыжему!

    Какую биографию делают нашему рыжему!
17. «

    С тобою мне сладко и знойно. Ты близок, как сердце в груди. Дай руку мне, слушай спокойно, Тебя заклинаю: уйди.

    С тобою мне сладко и знойно. Ты близок, как сердце в груди. Дай руку мне, слушай спокойно, Тебя заклинаю: уйди.
18. «

    Дьявол не выдал. Мне все удалось. Вот и могущества явные знаки. Вынь из груди мое сердце и брось Самой голодной собаке.

    Дьявол не выдал. Мне все удалось. Вот и могущества явные знаки. Вынь из груди мое сердце и брось Самой голодной собаке.
19. «

    Мы хотели муки жалящей Вместо счастья безмятежного...

    Мы хотели муки жалящей Вместо счастья безмятежного...
20. «

    Двадцать первое. Ночь. Понедельник. Очертанья столицы во мгле. Сочинил же какой-то бездельник, Что бывает любовь на земле.

    Двадцать первое. Ночь. Понедельник. Очертанья столицы во мгле. Сочинил же какой-то бездельник, Что бывает любовь на земле.