Подборка: 295 цитат Анны Андреевны Ахматовы

Ниже 295 цитат Анны Андреевны Ахматовы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Не будем пить из одного стакана Ни воду мы, ни сладкое вино, Не поцелуемся мы утром рано, А ввечеру не поглядим в окно. Ты дышишь солнцем, я дышу луною, Но живы мы любовию одною.

   Не будем пить из одного стакана Ни воду мы, ни сладкое вино, Не поцелуемся мы утром рано, А ввечеру не поглядим в окно. Ты дышишь солнцем, я дышу луною, Но живы мы любовию одною.
2. «

   Ты был испуган нашей первой встречей, А я уже молилась о второй...

   Ты был испуган нашей первой встречей, А я уже молилась о второй...
3. «

   Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его — напрасно. Отошёл ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.

   Все мои бессонные ночи Я вложила в тихое слово И сказала его — напрасно. Отошёл ты, и стало снова На душе и пусто и ясно.
4. «

   Неужели вы не заметили, что главная мысль этого великого произведения такова: если женщина разошлась с законным мужем и сошлась с другим мужчиной, она неизбежно становится проституткой. Не спорьте! Именно так!

   Неужели вы не заметили, что главная мысль этого великого произведения такова: если женщина разошлась с законным мужем и сошлась с другим мужчиной, она неизбежно становится проституткой. Не спорьте! Именно так!
5. «

   Не лги мне, не лги мне, не лги мне, Я больше терпеть не могу. В каком-то полуночном гимне Живу я на том берегу.

   Не лги мне, не лги мне, не лги мне, Я больше терпеть не могу. В каком-то полуночном гимне Живу я на том берегу.
6. «

   И в День Победы, нежный и туманный, Когда заря, как зарево, красна, Вдовою у могилы безымянной Хлопочет запоздалая весна. Она с колен подняться не спешит, Дохнет на почку, и траву погладит, И бабочку с плеча на землю ссадит, И первый одуванчик распушит.

   И в День Победы, нежный и туманный, Когда заря, как зарево, красна, Вдовою у могилы безымянной Хлопочет запоздалая весна. Она с колен подняться не спешит, Дохнет на почку, и траву погладит, И бабочку с плеча на землю ссадит, И первый одуванчик распушит.
7. «

   Я спросила у кукушки, Сколько лет я проживу... Сосен дрогнули верхушки, Желтый луч упал в траву. Но ни звука в чаще свежей, Я иду домой, И прохладный ветер нежит Лоб горячий мой.

   Я спросила у кукушки, Сколько лет я проживу... Сосен дрогнули верхушки, Желтый луч упал в траву. Но ни звука в чаще свежей, Я иду домой, И прохладный ветер нежит Лоб горячий мой.
8. «

   Важно с девочками простились, на ходу целовали мать, Во всё новое нарядились, как в солдатики шли играть. Ни плохих, ни хороших, ни средних... Все они по своим местам. Где ни первых нет, ни последних... Все они опочили там.

   Важно с девочками простились, на ходу целовали мать, Во всё новое нарядились, как в солдатики шли играть. Ни плохих, ни хороших, ни средних... Все они по своим местам. Где ни первых нет, ни последних... Все они опочили там.
9. «

   О, как мало осталось Ей дела на свете — ещё с мужиком пошутить И чёрную змейку, как будто прощальную жалость, На смуглую грудь равнодушной рукой положить.

   О, как мало осталось Ей дела на свете — ещё с мужиком пошутить И чёрную змейку, как будто прощальную жалость, На смуглую грудь равнодушной рукой положить.
10. «

    Высоко в небе облачко серело, Как беличья расстеленная шкурка. Он мне сказал: «Не жаль, что ваше тело Растает в марте, хрупкая Снегурка!»

    Высоко в небе облачко серело, Как беличья расстеленная шкурка. Он мне сказал: «Не жаль, что ваше тело Растает в марте, хрупкая Снегурка!»
11. «

    И предали слуги. Грохочут победные трубы Под римским орлом, и вечерняя стелется мгла.

    И предали слуги. Грохочут победные трубы Под римским орлом, и вечерняя стелется мгла.
12. «

    Осквернили пречистое слово, Растоптали священный глагол, чтоб с сиделками тридцать седьмого Мыла я окровавленный пол. Разлучили с единственным сыном, В казематах пытали друзей, Окружили невидимым тыном Крепко слаженной слежки своей. Наградили меня немотою, На весь мир окаянно кляня, Обкормили меня клеветою, Опоили отравой меня. И, до самого края доведши, Почему-то оставили там. Любо мне, городской сумасшедшей, По предсмертным бродить площадям.

    Осквернили пречистое слово, Растоптали священный глагол, чтоб с сиделками тридцать седьмого Мыла я окровавленный пол. Разлучили с единственным сыном, В казематах пытали друзей, Окружили невидимым тыном Крепко слаженной слежки своей. Наградили меня немотою, На весь мир окаянно кляня, Обкормили меня клеветою, Опоили отравой меня. И, до самого края доведши, Почему-то оставили там. Любо мне, городской сумасшедшей, По предсмертным бродить площадям.
13. «

    Кого когда-то называли люди Царем в насмешку, Богом в самом деле, Кто был убит — и чье орудье пытки Согрето теплотой моей груди... <...> Ржавеет золото и истлевает сталь, Крошится мрамор — к смерти все готово. Всего прочнее на земле печаль И долговечней — царственное слово.

    Кого когда-то называли люди Царем в насмешку, Богом в самом деле, Кто был убит — и чье орудье пытки Согрето теплотой моей груди... <...> Ржавеет золото и истлевает сталь, Крошится мрамор — к смерти все готово. Всего прочнее на земле печаль И долговечней — царственное слово.
14. «

    Так вот он — тот осенний пейзаж, Которого я так всю жизнь боялась: И небо — как пылающая бездна, И звуки города — как с того света Услышанные, чуждые навеки. Как будто всё, с чем я внутри себя Всю жизнь боролась, получило жизнь Отдельную и воплотилось в эти Слепые стены, в этот чёрный сад...

    Так вот он — тот осенний пейзаж, Которого я так всю жизнь боялась: И небо — как пылающая бездна, И звуки города — как с того света Услышанные, чуждые навеки. Как будто всё, с чем я внутри себя Всю жизнь боролась, получило жизнь Отдельную и воплотилось в эти Слепые стены, в этот чёрный сад...
15. «

    Мужчины, вы думаете женщины любят красавцев или героев? Нет, они любят тех, кто о них заботится.

    Мужчины, вы думаете женщины любят красавцев или героев? Нет, они любят тех, кто о них заботится.
16. «

    И упало каменное слово На мою еще живую грудь. Ничего, ведь я была готова, Справлюсь с этим как-нибудь.

    И упало каменное слово На мою еще живую грудь. Ничего, ведь я была готова, Справлюсь с этим как-нибудь.
17. «

    Он больше без меня не мог: Пускай позор, пускай острог. Я без него могла.

    Он больше без меня не мог: Пускай позор, пускай острог. Я без него могла.
18. «

    Щели в саду вырыты, Не горят огни. Питерские сироты, Детоньки мои! Под землей не дышится, Боль сверлит висок, Сквозь бомбежку слышится Детский голосок.

    Щели в саду вырыты, Не горят огни. Питерские сироты, Детоньки мои! Под землей не дышится, Боль сверлит висок, Сквозь бомбежку слышится Детский голосок.
19. «

    И вот когда горчайшее приходит: Мы сознаем, что не могли б вместить То прошлое в границы нашей жизни, И нам оно почти что так же чуждо, Как нашему соседу по квартире, Что тех, кто умер, мы бы не узнали, А те, с кем нам разлуку Бог послал, Прекрасно обошлись без нас — и даже Всё к лучшему...

    И вот когда горчайшее приходит: Мы сознаем, что не могли б вместить То прошлое в границы нашей жизни, И нам оно почти что так же чуждо, Как нашему соседу по квартире, Что тех, кто умер, мы бы не узнали, А те, с кем нам разлуку Бог послал, Прекрасно обошлись без нас — и даже Всё к лучшему...
20. «

    Когда шуршат в овраге лопухи И никнет гроздь рябины желто-красной, Слагаю я веселые стихи О жизни тленной, тленной и прекрасной.

    Когда шуршат в овраге лопухи И никнет гроздь рябины желто-красной, Слагаю я веселые стихи О жизни тленной, тленной и прекрасной.