Антон Павлович Чехов — 708 цитат с глубоким смыслом

Ниже 708 цитат Антона Павловича Чехова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   К счастью или к несчастью, в нашей жизни не бывает ничего, что не кончалось бы рано или поздно.

   К счастью или к несчастью, в нашей жизни не бывает ничего, что не кончалось бы рано или поздно.

   — О любви · книга
2. «

   Общее несчастье связывает всех.

   Общее несчастье связывает всех.
3. «

   Баня — это место, где царствуют свобода, равенство и братство.

   Баня — это место, где царствуют свобода, равенство и братство.
4. «

   — Петру Николаевичу следовало бы бросить курить. — Пустяки. — Нет, не пустяки. Вино и табак обезличивают. После сигары или рюмки водки вы уже не Петр Николаевич, а Петр Николаевич плюс еще кто-то; у вас расплывается ваше я, и вы уже относитесь к самому себе, как к третьему лицу — он.

   — Петру Николаевичу следовало бы бросить курить. — Пустяки. — Нет, не пустяки. Вино и табак обезличивают. После сигары или рюмки водки вы уже не Петр Николаевич, а Петр Николаевич плюс еще кто-то; у вас расплывается ваше я, и вы уже относитесь к самому себе, как к третьему лицу — он.

   — Семен Семенович Медведенко · книга
5. «

   Бездарен не тот, кто не умеет писать повестей, а тот, кто их пишет и не умеет скрывать этого.

   Бездарен не тот, кто не умеет писать повестей, а тот, кто их пишет и не умеет скрывать этого.

   — Старцев · книга
6. «

   Когда мне говорят о художественном и антихудожественном, о том, что сценично или не сценично, о тенденции, реализме и т. п., я теряюсь, нерешительно поддакиваю и отвечаю банальными полуистинами, которые не стоят и гроша медного. Все произведения я делю на два сорта: те, которые мне нравятся, и те, которые мне не нравятся. Другого критериума у меня нет, а если Вы спросите, почему мне нравится Шекспир и не нравится Златовратский, то я не сумею ответить. Быть может, со временем, когда поумнею, я приобрету критерий, но пока все разговоры о «художественности» меня только утомляют и кажутся мне продолжением всё тех же схоластических бесед, которыми люди утомляли себя в средние века.

   Когда мне говорят о художественном и антихудожественном, о том, что сценично или не сценично, о тенденции, реализме и т. п., я теряюсь, нерешительно поддакиваю и отвечаю банальными полуистинами, которые не стоят и гроша медного. Все произведения я делю на два сорта: те, которые мне нравятся, и те, которые мне не нравятся. Другого критериума у меня нет, а если Вы спросите, почему мне нравится Шекспир и не нравится Златовратский, то я не сумею ответить. Быть может, со временем, когда поумнею, я приобрету критерий, но пока все разговоры о «художественности» меня только утомляют и кажутся мне продолжением всё тех же схоластических бесед, которыми люди утомляли себя в средние века.
7. «

   И опять потекла мирная, счастливая жизнь без печалей и тревог. Настоящее было прекрасно, а на смену ему приближалась весна, уже улыбавшаяся издали и обещавшая тысячу радостей. Счастию не будет конца!

   И опять потекла мирная, счастливая жизнь без печалей и тревог. Настоящее было прекрасно, а на смену ему приближалась весна, уже улыбавшаяся издали и обещавшая тысячу радостей. Счастию не будет конца!

   — Попрыгунья · книга
8. «

   Берегись изысканного языка. Язык должен быть прост и изящен.

   Берегись изысканного языка. Язык должен быть прост и изящен.
9. «

   Даже болеть приятно, когда знаешь, что есть люди, которые ждут твоего выздоровления, как праздника.

   Даже болеть приятно, когда знаешь, что есть люди, которые ждут твоего выздоровления, как праздника.

   — Рассказ неизвестного человека · книга
10. «

    Для ощущения счастья обыкновенно требуется столько времени, сколько его нужно, чтобы завести часы.

    Для ощущения счастья обыкновенно требуется столько времени, сколько его нужно, чтобы завести часы.

    — Записные книжки. Дневники · книга
11. «

    Когда женщина некрасива, то ей говорят: «У вас прекрасные глаза, у вас прекрасные волосы...»

    Когда женщина некрасива, то ей говорят: «У вас прекрасные глаза, у вас прекрасные волосы...»

    — Соня · книга
12. «

    Скажи мне, чего ты хочешь, и я скажу, кто ты.

    Скажи мне, чего ты хочешь, и я скажу, кто ты.

    — Николай Степаныч · книга
13. «

    Воспитание. «Жуйте как следует», — говорил отец. И жевали хорошо, и гуляли по два часа в сутки, и умывались холодной водой, всё же вышли несчастные, бездарные люди.

    Воспитание. «Жуйте как следует», — говорил отец. И жевали хорошо, и гуляли по два часа в сутки, и умывались холодной водой, всё же вышли несчастные, бездарные люди.

    — Записные книжки. Дневники · книга
14. «

    Запугивать общество, как мы делаем это теперь и будем делать, значит отнимать у него бодрость, то есть прямо расписываться в том, что мы не имеем ни общественного ни политического смысла.

    Запугивать общество, как мы делаем это теперь и будем делать, значит отнимать у него бодрость, то есть прямо расписываться в том, что мы не имеем ни общественного ни политического смысла.
15. «

    Женившись, будь с женою строг и справедлив, не давай ей забываться и при каждом недоразумении говори ей: «Не забывай, что я тебя осчастливил!»

    Женившись, будь с женою строг и справедлив, не давай ей забываться и при каждом недоразумении говори ей: «Не забывай, что я тебя осчастливил!»

    — Руководство для желающих жениться · книга
16. «

    Работать нужно, работать. Оттого нам невесело и смотрим мы на жизнь так мрачно, что не знаем труда. Мы родились от людей, презиравших труд...

    Работать нужно, работать. Оттого нам невесело и смотрим мы на жизнь так мрачно, что не знаем труда. Мы родились от людей, презиравших труд...

    — Ирина · книга
17. «

    У всякого свои странности.

    У всякого свои странности.

    — Дмитрий Ионыч Старцев (Ионыч) · книга
18. «

    Никто не знает настоящей правды.

    Никто не знает настоящей правды.

    — Дуэль · книга
19. «

    Жизнь есть досадная ловушка. Когда мыслящий человек достигает возмужалости и приходит в зрелое сознание, то он невольно чувствует себя как бы в ловушке, из которой нет выхода.

    Жизнь есть досадная ловушка. Когда мыслящий человек достигает возмужалости и приходит в зрелое сознание, то он невольно чувствует себя как бы в ловушке, из которой нет выхода.

    — Палата №6 · книга
20. «

    Первым делом мы стараемся показать друг другу, что мы оба необыкновенно вежливы и очень рады видеть друг друга. Я усаживаю его в кресло, а он усаживает меня; при этом мы осторожно поглаживаем друг друга по талиям, касаемся пуговиц, и похоже на то, как будто мы ощупываем друг друга и боимся обжечься. Оба смеёмся, хотя не говорим ничего смешного. Усевшись, наклоняемся друг к другу головами и начинаем говорить вполголоса. Как бы сердечно мы ни были расположены друг к другу, мы не можем, чтобы не золотить нашей речи всякой китайщиной, вроде: «вы изволили справедливо заметить», или «как я уже имел честь вам сказать», не можем, чтобы не хохотать, если кто из нас сострит, хотя бы неудачно. Кончив говорить о деле, товарищ порывисто встаёт и, помахивая шляпой в сторону моей работы, начинает прощаться. Опять щупаем друг друга и смеёмся. Провожаю до передней; тут помогаю товарищу надеть шубу, но он всячески уклоняется от этой высокой чести. Затем, когда Егор отворяет дверь, товарищ уверяет меня, что я простужусь, а я делаю вид, что готов идти за ним даже на улицу. И когда, наконец, я возвращаюсь к себе в кабинет, лицо моё всё ещё продолжает улыбаться, должно быть, по инерции.

    Первым делом мы стараемся показать друг другу, что мы оба необыкновенно вежливы и очень рады видеть друг друга. Я усаживаю его в кресло, а он усаживает меня; при этом мы осторожно поглаживаем друг друга по талиям, касаемся пуговиц, и похоже на то, как будто мы ощупываем друг друга и боимся обжечься. Оба смеёмся, хотя не говорим ничего смешного. Усевшись, наклоняемся друг к другу головами и начинаем говорить вполголоса. Как бы сердечно мы ни были расположены друг к другу, мы не можем, чтобы не золотить нашей речи всякой китайщиной, вроде: «вы изволили справедливо заметить», или «как я уже имел честь вам сказать», не можем, чтобы не хохотать, если кто из нас сострит, хотя бы неудачно. Кончив говорить о деле, товарищ порывисто встаёт и, помахивая шляпой в сторону моей работы, начинает прощаться. Опять щупаем друг друга и смеёмся. Провожаю до передней; тут помогаю товарищу надеть шубу, но он всячески уклоняется от этой высокой чести. Затем, когда Егор отворяет дверь, товарищ уверяет меня, что я простужусь, а я делаю вид, что готов идти за ним даже на улицу. И когда, наконец, я возвращаюсь к себе в кабинет, лицо моё всё ещё продолжает улыбаться, должно быть, по инерции.

    — Скучная история · книга