117 цитат от Артуро Переса-Реверте

Ниже 117 цитат Артуро Переса-Реверте — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Помимо оружия разрушения и торможения всё ведёт к появлению третьей разновидности оружия — информационного. <...> В эпоху информационных сетей, спутников и глобализации облик мира и жизнь человека будет решать простой выбор кнопки. Убивает незначительное движение пальцем: мост, на который направляют самонаводящуюся ракету, новости о подъёмах или спадах на биржевом рынке, распространение всеми телеканалами мира в одно и то же время. Фотография солдата, который до этого был безвестным и безымянным.

   Помимо оружия разрушения и торможения всё ведёт к появлению третьей разновидности оружия — информационного. <...> В эпоху информационных сетей, спутников и глобализации облик мира и жизнь человека будет решать простой выбор кнопки. Убивает незначительное движение пальцем: мост, на который направляют самонаводящуюся ракету, новости о подъёмах или спадах на биржевом рынке, распространение всеми телеканалами мира в одно и то же время. Фотография солдата, который до этого был безвестным и безымянным.

   — Баталист · книга
2. «

   Однажды я уйду, так и не узнав тебя. Тогда ты станешь вспоминать мои большие тёмные глаза. Мои невысказанные упрёки. Мои горькие стоны во сне. Мои кошмарные сны, которые ты не умел прогонять. Вот что ты станешь вспоминать, когда я уйду.

   Однажды я уйду, так и не узнав тебя. Тогда ты станешь вспоминать мои большие тёмные глаза. Мои невысказанные упрёки. Мои горькие стоны во сне. Мои кошмарные сны, которые ты не умел прогонять. Вот что ты станешь вспоминать, когда я уйду.

   — Никон · книга
3. «

   Надо обладать большим умом, чтобы собственные чувства выдавать за подделку.

   Надо обладать большим умом, чтобы собственные чувства выдавать за подделку.

   — Макс Коста · книга
4. «

   Нет, что ни говори, а жизнь — это одно сплошное дерьмо.

   Нет, что ни говори, а жизнь — это одно сплошное дерьмо.

   — Кожа для барабана · книга
5. «

   Выхода нет, нам остаётся принимать все как есть. Но это не так уж и мало. Понимать, что мы рождаемся, живём и умираем в абсурдном мире, и принимать удары судьбы с гордо поднятой головой, бороться до конца, ища поддержки у других одиноких пешек, которые, подобно тебе, ведут сражение на своих заброшенных клетках. Однажды ты поймёшь, что все не так уж печально. Люди бродят по земле потерянные уже много тысяч лет, и всякий раз повторяется одна и та же история. Различаются только наши жизни и наши смерти.

   Выхода нет, нам остаётся принимать все как есть. Но это не так уж и мало. Понимать, что мы рождаемся, живём и умираем в абсурдном мире, и принимать удары судьбы с гордо поднятой головой, бороться до конца, ища поддержки у других одиноких пешек, которые, подобно тебе, ведут сражение на своих заброшенных клетках. Однажды ты поймёшь, что все не так уж печально. Люди бродят по земле потерянные уже много тысяч лет, и всякий раз повторяется одна и та же история. Различаются только наши жизни и наши смерти.

   — С намерением оскорбить · книга
6. «

   «Будь же ты вовеки проклят... убирайся в адское пекло... пёс смердящий... солнце ещё не сядет, а я тебя четвертую, честью клянусь... шкуру сдеру заживо...» Забранки довольно витиеватые — даёт себя знать образованность.

   «Будь же ты вовеки проклят... убирайся в адское пекло... пёс смердящий... солнце ещё не сядет, а я тебя четвертую, честью клянусь... шкуру сдеру заживо...» Забранки довольно витиеватые — даёт себя знать образованность.

   — профессор Барруль · книга
7. «

   И, покуда еще не замерла усталая улыбка, чередой воспоминаний проносятся поезда, отели, казино, крахмальные пластроны, обнаженные спины, блеск драгоценных камней, играющих в огнях хрустальных люстр, а двое молодых красивых людей, охваченных страстью, безотлагательной, как сама жизнь, не сводя друг с друга глаз в пустом и безмолвном салоне трансатлантического лайнера, плывущего во тьме, танцуют еще не написанное танго. И, сплетаясь в объятии, выскальзывают, сами того не замечая, за грань ирреального мира, чьи утомленные огни уже начинают гаснуть навсегда.

   И, покуда еще не замерла усталая улыбка, чередой воспоминаний проносятся поезда, отели, казино, крахмальные пластроны, обнаженные спины, блеск драгоценных камней, играющих в огнях хрустальных люстр, а двое молодых красивых людей, охваченных страстью, безотлагательной, как сама жизнь, не сводя друг с друга глаз в пустом и безмолвном салоне трансатлантического лайнера, плывущего во тьме, танцуют еще не написанное танго. И, сплетаясь в объятии, выскальзывают, сами того не замечая, за грань ирреального мира, чьи утомленные огни уже начинают гаснуть навсегда.

   — Танго старой гвардии · книга
8. «

   Мое меня не минует, а что миновало — то не мое.

   Мое меня не минует, а что миновало — то не мое.

   — Танго старой гвардии · книга
9. «

   Прошу прощения, дорогой друг, но этот разговор приобретает опасное сходство с диалогом двух пациентов сумасшедшего дома.

   Прошу прощения, дорогой друг, но этот разговор приобретает опасное сходство с диалогом двух пациентов сумасшедшего дома.

   — Сесар · книга
10. «

    Буэнос-Айрес многолик. Но главных ликов у него два: это город успеха и город провала.

    Буэнос-Айрес многолик. Но главных ликов у него два: это город успеха и город провала.

    — Макс Коста · книга
11. «

    Это же шахматы. Искусство лжи, убийства и войны.

    Это же шахматы. Искусство лжи, убийства и войны.

    — Меча · книга
12. «

    Нигде, ни в одном море мира нельзя считать себя в безопасности.

    Нигде, ни в одном море мира нельзя считать себя в безопасности.

    — Осада, или Шахматы со смертью · книга
13. «

    В Прадо есть одна картина... Помнишь, Корсо? Мужчины, вооруженные ножами, пытаются выстоять против всадников, которые рубят их саблями. Я всегда воображала, что у падшего ангела, когда он взбунтовался, были точно такие же глаза, такой же потерянный взгляд, как у тех несчастных с ножами. Храбрость отчаяния.

    В Прадо есть одна картина... Помнишь, Корсо? Мужчины, вооруженные ножами, пытаются выстоять против всадников, которые рубят их саблями. Я всегда воображала, что у падшего ангела, когда он взбунтовался, были точно такие же глаза, такой же потерянный взгляд, как у тех несчастных с ножами. Храбрость отчаяния.

    — Клуб Дюма, или Тень Ришелье · книга
14. «

    Когда кончится искушение, кончимся и мы, потому что логика и разум означают конец.

    Когда кончится искушение, кончимся и мы, потому что логика и разум означают конец.

    — Кожа для барабана · книга
15. «

    ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

    ...настоящая культура, Культура с большой буквы состоит из книг, здравого смысла, любви к знаниям, доброй воли и памяти.

    — С намерением оскорбить · книга
16. «

    Стоя в одиночестве перед трупом голландца, я по-иному стал смотреть на мир. И ужасная истина, лишь слабое предвестие которой угадывал я прежде в прозрачно-зеленоватых глазах капитана, ныне открылась мне: тот, кто убивает издали, понятия не имеет о том, что такое убийство. Тот, кто убивает издали, не усваивает уроков жизни и смерти – он не рискует, не обагряет свои руки кровью, не слышит дыхания противника, не видит в его глазах ужас, или злобу, или безразличие. Тот, кто убивает издали, не подвергает испытанию крепость своей руки, силу духа и совесть, не творит призраков, которые потом всю жизнь будут являться к нему по ночам, тревожа его сон. Тот, кто убивает издали, – негодяй, который заставляет других делать за него грязную и кровавую работу. Тот, кто убивает издали, – наихудший из людей, ибо ему неведомы ярость, ненависть, жажда мести, равно как и жалость или раскаянье. И потому тот, кто убивает издали, не знает, чего лишен.

    Стоя в одиночестве перед трупом голландца, я по-иному стал смотреть на мир. И ужасная истина, лишь слабое предвестие которой угадывал я прежде в прозрачно-зеленоватых глазах капитана, ныне открылась мне: тот, кто убивает издали, понятия не имеет о том, что такое убийство. Тот, кто убивает издали, не усваивает уроков жизни и смерти – он не рискует, не обагряет свои руки кровью, не слышит дыхания противника, не видит в его глазах ужас, или злобу, или безразличие. Тот, кто убивает издали, не подвергает испытанию крепость своей руки, силу духа и совесть, не творит призраков, которые потом всю жизнь будут являться к нему по ночам, тревожа его сон. Тот, кто убивает издали, – негодяй, который заставляет других делать за него грязную и кровавую работу. Тот, кто убивает издали, – наихудший из людей, ибо ему неведомы ярость, ненависть, жажда мести, равно как и жалость или раскаянье. И потому тот, кто убивает издали, не знает, чего лишен.

    — Иньиго · книга
17. «

    Никто не помнит услуг, зато все отлично помнят обиды.

    Никто не помнит услуг, зато все отлично помнят обиды.

    — Кожа для барабана · книга
18. «

    Как же уберечь послание жизни в мире, отмеченном печатью смерти?... Человек умирает, знает, что умирает, и знает, что, в отличие от королей, пап и генералов, о нём не останется никакой памяти. В противном случае вся Вселенная — это всего лишь шутка весьма дурного тона: хаос, лишённый какого бы то ни было смысла. И вера становится своеобразной формой надежды. Утешением. Может, поэтому нынче даже Его Святейшество Папа не верует в Бога.

    Как же уберечь послание жизни в мире, отмеченном печатью смерти?... Человек умирает, знает, что умирает, и знает, что, в отличие от королей, пап и генералов, о нём не останется никакой памяти. В противном случае вся Вселенная — это всего лишь шутка весьма дурного тона: хаос, лишённый какого бы то ни было смысла. И вера становится своеобразной формой надежды. Утешением. Может, поэтому нынче даже Его Святейшество Папа не верует в Бога.

    — святой отец Ферро · книга
19. «

    Любезность, как известно, стоит дешево, а ценится дорого: учтивостью ты инвестируешь в будущее.

    Любезность, как известно, стоит дешево, а ценится дорого: учтивостью ты инвестируешь в будущее.

    — Танго старой гвардии · книга
20. «

    В мире существует немало двуногих скотов, назвать которых сукиными детьми — значит смертельно оскорбить собак.

    В мире существует немало двуногих скотов, назвать которых сукиными детьми — значит смертельно оскорбить собак.

    — С намерением оскорбить · книга