26 фраз Астрида Линдгрена для статуса

Ниже 26 цитат Астрида Линдгрена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Грустно, если некому крикнуть: «Привет, Карлсон!», когда ты пролетаешь мимо.

   Грустно, если некому крикнуть: «Привет, Карлсон!», когда ты пролетаешь мимо.

   — Малыш и Карлсон, который живёт на крыше · книга
2. «

   По воскресеньям мне было очень одиноко и скучно. Держаться мне помогали только книги.

   По воскресеньям мне было очень одиноко и скучно. Держаться мне помогали только книги.
3. «

   ... Дети мечтают о свободе, о самостоятельности, о том, чтобы не зависеть от взрослых. Если бы мы не забывали об этом с годами, то и нам, нашим детям жилось бы гораздо проще. Мне повезло — я ничего не забыла. Конечно же, история о Пеппи стала любимейшей...

   ... Дети мечтают о свободе, о самостоятельности, о том, чтобы не зависеть от взрослых. Если бы мы не забывали об этом с годами, то и нам, нашим детям жилось бы гораздо проще. Мне повезло — я ничего не забыла. Конечно же, история о Пеппи стала любимейшей...
4. «

   Видишь ли, очень грустно быть грустным, и долго этого никак не выдержать.

   Видишь ли, очень грустно быть грустным, и долго этого никак не выдержать.

   — На острове Сальткрока · книга
5. «

   — Приходишь голодный как пес, — ворчал Карлсон, — а этот сидит себе как ни в чем не бывало перед полной тарелкой каши, вокруг шеи у него повязана салфетка, и он бубнит себе под нос, что надо съесть ложку за маму, ложку за папу, ложку за тетю Августу... — За какую тетю Августу? — спросил Малыш, сгорая от любопытства. — Понятия не имею, — ответил Карлсон. — Так зачем же есть кашу за ее здоровье? — рассмеялся Малыш. Но Карлсону было не до смеха. — Ах, вот как! Значит, твой друг должен умереть с голоду только потому, что ты не знаешь каких-то там старых теток, которые живут где-то у черта на рогах!

   — Приходишь голодный как пес, — ворчал Карлсон, — а этот сидит себе как ни в чем не бывало перед полной тарелкой каши, вокруг шеи у него повязана салфетка, и он бубнит себе под нос, что надо съесть ложку за маму, ложку за папу, ложку за тетю Августу... — За какую тетю Августу? — спросил Малыш, сгорая от любопытства. — Понятия не имею, — ответил Карлсон. — Так зачем же есть кашу за ее здоровье? — рассмеялся Малыш. Но Карлсону было не до смеха. — Ах, вот как! Значит, твой друг должен умереть с голоду только потому, что ты не знаешь каких-то там старых теток, которые живут где-то у черта на рогах!

   — Карлсон · книга
6. «

   С крыши, разумеется, звёзды видны лучше, чем из окон, и поэтому можно только удивляться, что так мало людей живёт на крышах.

   С крыши, разумеется, звёзды видны лучше, чем из окон, и поэтому можно только удивляться, что так мало людей живёт на крышах.

   — Малыш и Карлсон, который живёт на крыше · книга
7. «

   Пеппи пошла вдоль по улице, одной ногой по тротуару, другой — по мостовой. Томми и Анника не спускали с нее глаз, но она исчезла за поворотом. Однако скоро девочка вернулась, но теперь она уже шла задом наперед. Причем шла она так только потому, что поленилась повернуться, когда надумала возвратиться домой. Поравнявшись с калиткой Томми и Анники, она остановилась. С минуту дети молча глядели друг на друга. Наконец Томми сказал: — Почему ты пятишься как рак? — Почему я пячусь как рак? — переспросила Пеппи. — Мы как будто живем в свободной стране, верно? Разве каждый человек не может ходить так, как ему вздумается? И вообще, если хочешь знать, в Египте все так ходят, и никого это ни капельки не удивляет.

   Пеппи пошла вдоль по улице, одной ногой по тротуару, другой — по мостовой. Томми и Анника не спускали с нее глаз, но она исчезла за поворотом. Однако скоро девочка вернулась, но теперь она уже шла задом наперед. Причем шла она так только потому, что поленилась повернуться, когда надумала возвратиться домой. Поравнявшись с калиткой Томми и Анники, она остановилась. С минуту дети молча глядели друг на друга. Наконец Томми сказал: — Почему ты пятишься как рак? — Почему я пячусь как рак? — переспросила Пеппи. — Мы как будто живем в свободной стране, верно? Разве каждый человек не может ходить так, как ему вздумается? И вообще, если хочешь знать, в Египте все так ходят, и никого это ни капельки не удивляет.

   — Пеппилотта Длинныйчулок · книга
8. «

   Хорошенькие девушки обычно так заняты своей внешностью, что им некогда стать умными.

   Хорошенькие девушки обычно так заняты своей внешностью, что им некогда стать умными.

   — На острове Сальткрока · книга
9. «

   Теперь, когда я знал, что уже много, много тысяч лет назад мне на роду было написано пройти сквозь эти мрачные ворота, я почувствовал себя смелее. Я подумал: «Будь что будет, пусть я даже никогда не вернусь обратно, все равно бояться я больше не стану».

   Теперь, когда я знал, что уже много, много тысяч лет назад мне на роду было написано пройти сквозь эти мрачные ворота, я почувствовал себя смелее. Я подумал: «Будь что будет, пусть я даже никогда не вернусь обратно, все равно бояться я больше не стану».

   — Мио, мой Мио! · книга
10. «

    Так уж устроено, что никто не любит предателей — даже те, кто использует их.

    Так уж устроено, что никто не любит предателей — даже те, кто использует их.

    — Братья Львиное Сердце · книга
11. «

    Но день Рождества я храню как драгоценность. Никуда не хожу и никого не принимаю — сижу одна-одинешенька, читаю, слушаю музыку и наслаждаюсь, прямо умираю от наслаждения. Рождество, по-моему, лучший день в году.

    Но день Рождества я храню как драгоценность. Никуда не хожу и никого не принимаю — сижу одна-одинешенька, читаю, слушаю музыку и наслаждаюсь, прямо умираю от наслаждения. Рождество, по-моему, лучший день в году.
12. «

    Как ужасно не знать, кто вечером будет живой, а кто – мертвый.

    Как ужасно не знать, кто вечером будет живой, а кто – мертвый.

    — Рони, дочь разбойника · книга
13. «

    Рони проснулась, когда уже стемнело, и над верхушками деревьев сверкали звезды. И тогда она поняла, что мир еще больше, чем она думала. Но ее опечалило, что сколько ни тяни к звездам руки, до них все равно не дотянуться…

    Рони проснулась, когда уже стемнело, и над верхушками деревьев сверкали звезды. И тогда она поняла, что мир еще больше, чем она думала. Но ее опечалило, что сколько ни тяни к звездам руки, до них все равно не дотянуться…

    — Рони, дочь разбойника · книга
14. «

    Многим женщинам не дано испытать настоящей любви к мужчине, но в этом нет никакой трагедии — такие женщины ещё могут безгранично полюбить своих детей, внуков и свои книги, так что рожайте детей и пишите.

    Многим женщинам не дано испытать настоящей любви к мужчине, но в этом нет никакой трагедии — такие женщины ещё могут безгранично полюбить своих детей, внуков и свои книги, так что рожайте детей и пишите.
15. «

    Прежде всего я хочу быть с моими детьми. Затем — с моими друзьями. А ещё я хочу быть с собой. Целиком и полностью. Человек мало и ненадёжно защищён от ударов судьбы, если не научился оставаться один. Это едва ли не самое главное в жизни.

    Прежде всего я хочу быть с моими детьми. Затем — с моими друзьями. А ещё я хочу быть с собой. Целиком и полностью. Человек мало и ненадёжно защищён от ударов судьбы, если не научился оставаться один. Это едва ли не самое главное в жизни.
16. «

    Когда надо быть сильным, сил хватает.

    Когда надо быть сильным, сил хватает.

    — Эмиль из Лённеберги · книга
17. «

    — Нет, по-моему, ты не болен. — Ух, какой ты гадкий! — закричал Карлсон и топнул ногой. — Что, я уж и захворать не могу, как все люди? — Ты хочешь заболеть?! — изумился Малыш. — Конечно. Все люди этого хотят! Я хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Ты придешь узнать, как я себя чувствую, и я тебе скажу, что я самый тяжелый больной в мире. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь, и я тебе отвечу, что мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!

    — Нет, по-моему, ты не болен. — Ух, какой ты гадкий! — закричал Карлсон и топнул ногой. — Что, я уж и захворать не могу, как все люди? — Ты хочешь заболеть?! — изумился Малыш. — Конечно. Все люди этого хотят! Я хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Ты придешь узнать, как я себя чувствую, и я тебе скажу, что я самый тяжелый больной в мире. И ты меня спросишь, не хочу ли я чего-нибудь, и я тебе отвечу, что мне ничего не нужно. Ничего, кроме огромного торта, нескольких коробок печенья, горы шоколада и большого-пребольшого куля конфет!

    — Малыш · книга
18. «

    — Я сказала, отвечай — да или нет! На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это не трудно! — завопила фрекен Бок. — Представь себе, трудно, — вмешался Карлсон. — Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься. Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет? У фрекен Бок перехватило дыхание, казалось, она вот-вот упадет без чувств. Она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. — Ну вот вам, — сказал Карлсон с торжеством. — Повторяю свой вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам? — Да, да, конечно, — убеждённо заверил Малыш, которому так хотелось помочь фрекен Бок. Но тут она совсем озверела. — Нет! — закричала она, совсем потеряв голову. Малыш покраснел и подхватил, чтобы её поддержать: — Нет, нет, не перестала! — Жаль, жаль, — сказал Карлсон. — Пьянство к добру не приводит.

    — Я сказала, отвечай — да или нет! На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это не трудно! — завопила фрекен Бок. — Представь себе, трудно, — вмешался Карлсон. — Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься. Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет? У фрекен Бок перехватило дыхание, казалось, она вот-вот упадет без чувств. Она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. — Ну вот вам, — сказал Карлсон с торжеством. — Повторяю свой вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам? — Да, да, конечно, — убеждённо заверил Малыш, которому так хотелось помочь фрекен Бок. Но тут она совсем озверела. — Нет! — закричала она, совсем потеряв голову. Малыш покраснел и подхватил, чтобы её поддержать: — Нет, нет, не перестала! — Жаль, жаль, — сказал Карлсон. — Пьянство к добру не приводит.

    — Малыш · книга
19. «

    Мне нравится пение птиц, нравится перезвон моих серебристых тополей, но больше всего люблю я слушать смех сына в моем саду.

    Мне нравится пение птиц, нравится перезвон моих серебристых тополей, но больше всего люблю я слушать смех сына в моем саду.

    — Мио, мой Мио! · книга
20. «

    Ведь что ни говори, а не очень — то уютно жить одному в маленьком домике, да ещё в таком, о котором никто и не слышал.

    Ведь что ни говори, а не очень — то уютно жить одному в маленьком домике, да ещё в таком, о котором никто и не слышал.

    — Малыш и Карлсон, который живёт на крыше · книга