Тот мужчина, кто тигра осилит и грозного льва, Но пред совестью чья опускалась не раз голова. У чесальщика хлопка в стрелу обратился бы гребень, Если б мужеством вдруг оказался бы лук хвастовства.
Хоть пил ты сладкий мед, похмелья горек час, Судьба то вознесет, то в бездну бросит нас. Познай себя, мой друг, тогда познать сумеешь Скорбящих ты и кинувшихся в пляс.
Ты величавым был, ходжа, имел и власть и злато, Но меч истачивает ржа. Пришла пора заката. Твое могущество теперь почти совсем угасло, Как свет лампады на заре, в которой нет уж масла.
Плоть человека вся, как есть, телесных уз полна, Его костям и жилам честь при жизни воздана. Грядет черед — и смерть придет, и станет наша плоть Всех прежних связей дорогих навеки лишена.
И легкомысленный, когда идет по улице стыда, Вдруг не шутя предастся размышленью. Так вата легкая, когда в нее впитается вода, Вес обретя, противится теченью.
Черно завистника нутро и злому сердцу в лад, Извечно ближнего добро его глаза когтят. Бел потолок, как серебро, и тянется к нему От угасающих свечей завистливый их чад.
Самоуверен шаг того, чья голова пуста, В которой, как трава растет, вздор всякий неспроста. Душа льнет к праздности — когда не ведает забот. Кувшин, лишившийся вина, заполнит пустота.
Когда ты свой разум быть пленником знаний обрек, Тебя справедливость должна наставлять, как пророк. И обрети, если хочешь сравняться с Бедилем, Стальное перо и чернил золотых пузырек.