14 цитат Бенджамина Алире Саэнса, ставших крылатыми

Бенджамин Алире Саэнс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 14 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... Мир — мрачное место. Тут я с Конрадом согласен. — Может быть твой мир, Ари, но не мой.

   ... Мир — мрачное место. Тут я с Конрадом согласен. — Может быть твой мир, Ари, но не мой.

   — Аристотель · книга
2. «

   Мама с папой держались за руки. Интересно, — думал я, — каково это — держать кого-то за руку? Наверное, иногда в чужой ладони можно найти все тайны Вселенной.

   Мама с папой держались за руки. Интересно, — думал я, — каково это — держать кого-то за руку? Наверное, иногда в чужой ладони можно найти все тайны Вселенной.

   — Аристотель и Данте открывают тайны вселенной · книга
3. «

   А еще я подумал, что стихи похожи на людей. Одних ты понимаешь с ходу, а других — нет и, может статься, не поймешь никогда.

   А еще я подумал, что стихи похожи на людей. Одних ты понимаешь с ходу, а других — нет и, может статься, не поймешь никогда.

   — Аристотель · книга
4. «

   Вся моя жизнь была чужой затеей, вот в чем беда.

   Вся моя жизнь была чужой затеей, вот в чем беда.

   — Аристотель · книга
5. «

   Я не мог встать и уйти, когда злился, поэтому просто закрывал глаза и оставлял Вселенную снаружи.

   Я не мог встать и уйти, когда злился, поэтому просто закрывал глаза и оставлял Вселенную снаружи.

   — Аристотель и Данте открывают тайны вселенной · книга
6. «

   И в тот миг мне казалось, что лицо Данте похоже на карту мира. Светлого мира — без зла и пороков. Вот это да, — думал я, — мир, в котором нет зла. Наверное, нет ничего прекраснее.

   И в тот миг мне казалось, что лицо Данте похоже на карту мира. Светлого мира — без зла и пороков. Вот это да, — думал я, — мир, в котором нет зла. Наверное, нет ничего прекраснее.

   — Аристотель · книга
7. «

   Одной летней ночью я уснул в надежде, что, когда проснусь, мир изменится. Но утром, открыв глаза, понял, что мир остался прежним.

   Одной летней ночью я уснул в надежде, что, когда проснусь, мир изменится. Но утром, открыв глаза, понял, что мир остался прежним.

   — Аристотель · книга
8. «

   Думаю, если бы Данте знал меня получше, я бы ему не нравился.

   Думаю, если бы Данте знал меня получше, я бы ему не нравился.

   — Аристотель и Данте открывают тайны вселенной · книга
9. «

   У меня было правило: лучше скучать одному, чем с кем-то, — и я всегда ему следовал. Может, поэтому у меня и не было друзей.

   У меня было правило: лучше скучать одному, чем с кем-то, — и я всегда ему следовал. Может, поэтому у меня и не было друзей.

   — Аристотель · книга
10. «

    — Тебе когда-нибудь говорили, что ты ненормальный? — Это то, к чему я должен стремиться? — Нет. Но ты ненормальный. Откуда ты взялся? — Ну, однажды ночью у моих родителей был секс.

    — Тебе когда-нибудь говорили, что ты ненормальный? — Это то, к чему я должен стремиться? — Нет. Но ты ненормальный. Откуда ты взялся? — Ну, однажды ночью у моих родителей был секс.

    — Аристотель и Данте открывают тайны вселенной · книга
11. «

    — Мне интересно, когда мы почувствуем, что мир принадлежит нам? Я хотел ответить, что мир никогда не будет нам принадлежать. Но вместо этого сказал: — Не знаю. — А потом добавил: — Завтра.

    — Мне интересно, когда мы почувствуем, что мир принадлежит нам? Я хотел ответить, что мир никогда не будет нам принадлежать. Но вместо этого сказал: — Не знаю. — А потом добавил: — Завтра.

    — Аристотель · книга
12. «

    Птицы нужны, чтобы рассказывать нам о небе.

    Птицы нужны, чтобы рассказывать нам о небе.

    — Аристотель и Данте открывают тайны вселенной · книга
13. «

    Тут, кстати, знаменитая картина Эдварда Хоппера — «Полуночники». Я в нее просто влюбился. Иногда мне кажется, что все мы похожи на людей, изображенных на этой картине. Мы погружены каждый в свою Вселенную, полную боли и вины, — такие далекие и непостижимые.

    Тут, кстати, знаменитая картина Эдварда Хоппера — «Полуночники». Я в нее просто влюбился. Иногда мне кажется, что все мы похожи на людей, изображенных на этой картине. Мы погружены каждый в свою Вселенную, полную боли и вины, — такие далекие и непостижимые.

    — Аристотель и Данте открывают тайны вселенной · книга
14. «

    И дружба с Данте странным образом обостряла мое одиночество. Может, это потому, что Данте везде и всегда был своим. А я — везде не к месту. Даже в собственном теле — особенно в собственном теле. Я менялся и больше не узнавал себя. Перемены давались мне мучительно, но я не мог понять почему. И все мои эмоции казались какой-то бессмыслицей.

    И дружба с Данте странным образом обостряла мое одиночество. Может, это потому, что Данте везде и всегда был своим. А я — везде не к месту. Даже в собственном теле — особенно в собственном теле. Я менялся и больше не узнавал себя. Перемены давались мне мучительно, но я не мог понять почему. И все мои эмоции казались какой-то бессмыслицей.

    — Аристотель · книга