341 цитата Бориса Акунина — коротко и по делу

Подборка из 341 цитата Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Бесстрашным со стороны может выглядеть человек, у которого один из страхов настолько силен, что полностью подавляет все остальные.

   Бесстрашным со стороны может выглядеть человек, у которого один из страхов настолько силен, что полностью подавляет все остальные.

   — Лоуренс Рэндом · книга
2. «

   — ... К счастью, современная наука мало что знает про устройство мозга. — Почему «к счастью»? — спросил тогда Маса. И сэнсэй, мудрый человек, ответил: — Потому что когда нет твердого знания, остается надежда на чудо.

   — ... К счастью, современная наука мало что знает про устройство мозга. — Почему «к счастью»? — спросил тогда Маса. И сэнсэй, мудрый человек, ответил: — Потому что когда нет твердого знания, остается надежда на чудо.

   — Маса · книга
3. «

   Настоящий джентльмен — это свободный человек. А свободный человек — тот, у кого есть выбор. Качество жизни определяется не богатством и не статусом, но единственно лишь палитрой выбора. Чем многообразней выбор, который есть у человека на каждом этапе жизни, тем выше уровень его существования. Поэтому полуголодный бродяга живет лучше, чем сытый раб — в особенности, если раб не помышляет об освобождении.

   Настоящий джентльмен — это свободный человек. А свободный человек — тот, у кого есть выбор. Качество жизни определяется не богатством и не статусом, но единственно лишь палитрой выбора. Чем многообразней выбор, который есть у человека на каждом этапе жизни, тем выше уровень его существования. Поэтому полуголодный бродяга живет лучше, чем сытый раб — в особенности, если раб не помышляет об освобождении.

   — Наполеон · книга
4. «

   Один человек изначально не равен другому, и тут уж ничего не поделаешь. Демократический принцип ущемляет в правах тех, кто умнее, талантливее, работоспособнее, ставит их в зависимость от тупой воли глупых, бездарных и ленивых, п-потому что таковых в обществе всегда больше. Пусть наши с вами соотечественники сначала отучатся от свинства и заслужат право носить звание г-гражданина, а уж тогда можно будет и о парламенте подумать.

   Один человек изначально не равен другому, и тут уж ничего не поделаешь. Демократический принцип ущемляет в правах тех, кто умнее, талантливее, работоспособнее, ставит их в зависимость от тупой воли глупых, бездарных и ленивых, п-потому что таковых в обществе всегда больше. Пусть наши с вами соотечественники сначала отучатся от свинства и заслужат право носить звание г-гражданина, а уж тогда можно будет и о парламенте подумать.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
5. «

   Разбиватель сердец — это только звучит красиво, а хуже преступления на свете нет...

   Разбиватель сердец — это только звучит красиво, а хуже преступления на свете нет...

   — отец Израиль · книга
6. «

   Жар без холода, Счастье без горя — хлопок Одной ладонью.

   Жар без холода, Счастье без горя — хлопок Одной ладонью.

   — Алмазная колесница · книга
7. «

   В любовники годятся две разновидности мужчин: либо совсем простые, либо очень сложные. С первыми хорошо страстно и бездумно покувыркаться в постели; со вторыми, наверное, интересно поговорить.

   В любовники годятся две разновидности мужчин: либо совсем простые, либо очень сложные. С первыми хорошо страстно и бездумно покувыркаться в постели; со вторыми, наверное, интересно поговорить.

   — Саадат · книга
8. «

   Жизнь человека — единое и цельное произведение, судить о котором можно лишь тогда, когда дочитана последняя страница. При этом произведение может быть длинным, как тетралогия, или коротким, как новелла. Однако кто возьмется утверждать, что толстый и пошлый роман непременно ценнее короткого, прекрасного стихотворения?

   Жизнь человека — единое и цельное произведение, судить о котором можно лишь тогда, когда дочитана последняя страница. При этом произведение может быть длинным, как тетралогия, или коротким, как новелла. Однако кто возьмется утверждать, что толстый и пошлый роман непременно ценнее короткого, прекрасного стихотворения?

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
9. «

   Любить нужно с большим разбором, а ненавидеть — тем более.

   Любить нужно с большим разбором, а ненавидеть — тем более.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
10. «

    Умный человек не пытается найти разгадку тому, что разгадки в принципе не имеет. Умный человек просто берет чудо и придумывает, как использовать сей феномен для пользы дела.

    Умный человек не пытается найти разгадку тому, что разгадки в принципе не имеет. Умный человек просто берет чудо и придумывает, как использовать сей феномен для пользы дела.

    — Странный человек · книга
11. «

    Я не знаю, Фандорин, как воспринимаете жизнь вы, а для меня она – вечная схватка Порядка и Хаоса. Порядок норовит разложить всё по полочкам, прибить гвоздиками, обезопасить и выхолостить. Хаос разрушает всю эту аккуратную симметрию, переворачивает общество вверх дном, не признает никаких законов и правил. В этой извечной борьбе я на стороне Хаоса, потому что Хаос – это и есть Жизнь, а Порядок – это Смерть. Я отлично знаю, что, как все живущие, обречен: рано или поздно Порядок возьмет надо мной верх, я перестану барахтаться, превращусь в кусок неподвижной материи. Но пока я жив, я хочу жить во всю силу, чтоб вокруг меня дрожала земля и рушилась симметрия.

    Я не знаю, Фандорин, как воспринимаете жизнь вы, а для меня она – вечная схватка Порядка и Хаоса. Порядок норовит разложить всё по полочкам, прибить гвоздиками, обезопасить и выхолостить. Хаос разрушает всю эту аккуратную симметрию, переворачивает общество вверх дном, не признает никаких законов и правил. В этой извечной борьбе я на стороне Хаоса, потому что Хаос – это и есть Жизнь, а Порядок – это Смерть. Я отлично знаю, что, как все живущие, обречен: рано или поздно Порядок возьмет надо мной верх, я перестану барахтаться, превращусь в кусок неподвижной материи. Но пока я жив, я хочу жить во всю силу, чтоб вокруг меня дрожала земля и рушилась симметрия.

    — Дон Цурумаки · книга
12. «

    Трава прорастает через асфальт, вода пробивает скалы, женщина размягчает самое твердое сердце.

    Трава прорастает через асфальт, вода пробивает скалы, женщина размягчает самое твердое сердце.

    — Статский советник · книга
13. «

    Человек никогда не должен говорить о себе: «Я — дерьмо». Если ты оказался никчемен или совершил что-то гадкое, говори: «Я в дерьме». Потому что, если ты угодил в дерьмо даже по собственной вине, еще можно выкарабкаться и отчиститься. Но если ты признал себя дерьмом, ты соглашаешься на вечное существование в выгребной яме.

    Человек никогда не должен говорить о себе: «Я — дерьмо». Если ты оказался никчемен или совершил что-то гадкое, говори: «Я в дерьме». Потому что, если ты угодил в дерьмо даже по собственной вине, еще можно выкарабкаться и отчиститься. Но если ты признал себя дерьмом, ты соглашаешься на вечное существование в выгребной яме.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
14. «

    Худшее из злодейств — даже не погубить живую душу, а душу умершую к жизни воскресить и потом снова, уже окончательно, уничтожить.

    Худшее из злодейств — даже не погубить живую душу, а душу умершую к жизни воскресить и потом снова, уже окончательно, уничтожить.

    — отец Израиль · книга
15. «

    Бог у человека один — разум. Все прочее — пустое суеверие.

    Бог у человека один — разум. Все прочее — пустое суеверие.

    — Алтын-толобас · книга
16. «

    — Я обожаю все таинственное. Тут, милая Коломбина, чересчур много загадок, а у меня от загадок начинается род чесотки — никак не успокоюсь, пока не дойду до подоплеки.

    — Я обожаю все таинственное. Тут, милая Коломбина, чересчур много загадок, а у меня от загадок начинается род чесотки — никак не успокоюсь, пока не дойду до подоплеки.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
17. «

    Мертвецы — наши соседи и сожители. Мы ходим по их костям, пользуемся выстроенными для них домами, разгуливаем под сенью посаженных ими деревьев. Мы и наши мёртвые не мешаем друг другу.

    Мертвецы — наши соседи и сожители. Мы ходим по их костям, пользуемся выстроенными для них домами, разгуливаем под сенью посаженных ими деревьев. Мы и наши мёртвые не мешаем друг другу.

    — Кладбищенские истории · книга
18. «

    В обществе, где заправляют мужчины, незаурядная, талантливая женщина вызывает подозрение и враждебность.

    В обществе, где заправляют мужчины, незаурядная, талантливая женщина вызывает подозрение и враждебность.

    — Азазель · книга
19. «

    После тридцати сердце перестает быть другом и становится злейшим врагом.

    После тридцати сердце перестает быть другом и становится злейшим врагом.

    — Зося Пирсяк · книга
20. «

    Жизнь жестока, бессмысленна и, в сущности, бесконечно унизительна. Все её красы, наслаждения и соблазны существуют лишь для того, чтобы человек разнежился, улегся на спину и принялся доверчиво болтать всеми четырьмя лапами, подставив жизни беззащитное брюхо. Тут-то она своего не упустит — ударит так, что с визгом понесешься, поджав хвост.

    Жизнь жестока, бессмысленна и, в сущности, бесконечно унизительна. Все её красы, наслаждения и соблазны существуют лишь для того, чтобы человек разнежился, улегся на спину и принялся доверчиво болтать всеми четырьмя лапами, подставив жизни беззащитное брюхо. Тут-то она своего не упустит — ударит так, что с визгом понесешься, поджав хвост.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга