343 цитаты Бориса Акунина, которые захочется сохранить

Подборка из 343 цитаты Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Существует Справедливость, Правда, защищать которую — обязанность всякого благородного человека. Нельзя позволять, чтобы рядом безнаказанно совершалась подлость. Попустительствуя ей или умывая руки, сам становишься соучастником, наносишь оскорбление собственной душе и Богу.

   Существует Справедливость, Правда, защищать которую — обязанность всякого благородного человека. Нельзя позволять, чтобы рядом безнаказанно совершалась подлость. Попустительствуя ей или умывая руки, сам становишься соучастником, наносишь оскорбление собственной душе и Богу.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
2. «

   Разве новость, что хорошие люди могут быть очень неприятными, а плохие — очень приятными, и что с первыми часто тяжелее, чем со вторыми?

   Разве новость, что хорошие люди могут быть очень неприятными, а плохие — очень приятными, и что с первыми часто тяжелее, чем со вторыми?

   — Маса · книга
3. «

   ... Худший из грехов — предать поруганию драгоценнейшие из человеческих чувств: любовь и доверие.

   ... Худший из грехов — предать поруганию драгоценнейшие из человеческих чувств: любовь и доверие.

   — Коронация · книга
4. «

   Истинное достоинство, не в том, как с тобой поступают другие, а в том, как ты поступаешь сам.

   Истинное достоинство, не в том, как с тобой поступают другие, а в том, как ты поступаешь сам.

   — Афанасий Зюкин · книга
5. «

   В мире столько вещей более важных, чем уязвлённое самолюбие, ревность или несчастная любовь! Например, стремление к правде и справедливости. Нравственная чистота. Самопожертвование во имя справедливости.

   В мире столько вещей более важных, чем уязвлённое самолюбие, ревность или несчастная любовь! Например, стремление к правде и справедливости. Нравственная чистота. Самопожертвование во имя справедливости.

   — Алмазная колесница · книга
6. «

   Западный человек, дитя оптимистической цивилизации, живет на свете, делая вид, что смерти нет, а если и есть, то очень нескоро. Японская же традиция призывает пребывать в постоянной готовности к неожиданному концу.

   Западный человек, дитя оптимистической цивилизации, живет на свете, делая вид, что смерти нет, а если и есть, то очень нескоро. Японская же традиция призывает пребывать в постоянной готовности к неожиданному концу.

   — Кладбищенские истории · книга
7. «

   Умный человек не пытается найти разгадку тому, что разгадки в принципе не имеет. Умный человек просто берет чудо и придумывает, как использовать сей феномен для пользы дела.

   Умный человек не пытается найти разгадку тому, что разгадки в принципе не имеет. Умный человек просто берет чудо и придумывает, как использовать сей феномен для пользы дела.

   — Странный человек · книга
8. «

   Самоубийцы – это щепки, которыми густо усыпана земля, когда в социальном лесу вырубают поляны и просеки.

   Самоубийцы – это щепки, которыми густо усыпана земля, когда в социальном лесу вырубают поляны и просеки.

   — Писатель и самоубийство · книга
9. «

   Mesdames, держитесь подальше от мужчин, когда те разгорячены боем или, того пуще, победой. В них просыпается атавистическая дикость, и любой мужчина, хоть бы даже выпускник Пажеского корпуса, на время превращается в варвара. Дайте им побыть в мужской компании, поостыть, и тогда они снова примут цивилизованный облик, станут контролируемы.

   Mesdames, держитесь подальше от мужчин, когда те разгорячены боем или, того пуще, победой. В них просыпается атавистическая дикость, и любой мужчина, хоть бы даже выпускник Пажеского корпуса, на время превращается в варвара. Дайте им побыть в мужской компании, поостыть, и тогда они снова примут цивилизованный облик, станут контролируемы.

   — Турецкий гамбит · книга
10. «

    — Вам будет любопытно узнать еще кое-что... — сказал Эраст Петрович и запнулся. На всем белом свете не найти человека, который убил бы того, кто начал фразу подобным образом.

    — Вам будет любопытно узнать еще кое-что... — сказал Эраст Петрович и запнулся. На всем белом свете не найти человека, который убил бы того, кто начал фразу подобным образом.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
11. «

    Истинно счастливой супружеской паре дети вовсе не нужны, ибо мужу и жене вполне достаточно друг друга. Мужчина и женщина — как две неровные поверхности, каждая с буграми и вмятинами. Если поверхности прилегают друг к другу неплотно, то нужен клей, без него конструкцию, то бишь семью, не сохранить. Вот дети и есть тот самый клей. Если же поверхности совпали идеально, бугорок во впадинку, клей ни к чему.

    Истинно счастливой супружеской паре дети вовсе не нужны, ибо мужу и жене вполне достаточно друг друга. Мужчина и женщина — как две неровные поверхности, каждая с буграми и вмятинами. Если поверхности прилегают друг к другу неплотно, то нужен клей, без него конструкцию, то бишь семью, не сохранить. Вот дети и есть тот самый клей. Если же поверхности совпали идеально, бугорок во впадинку, клей ни к чему.

    — Левиафан · книга
12. «

    Она — ваша родственница, я — ваш друг. Вы не представляете, какая сила — две женщины, вступившие в союз.

    Она — ваша родственница, я — ваш друг. Вы не представляете, какая сила — две женщины, вступившие в союз.

    — Алмазная колесница · книга
13. «

    Человеку ни в каком возрасте не следует ставить на жизни крест, ибо все ещё может повернуться.

    Человеку ни в каком возрасте не следует ставить на жизни крест, ибо все ещё может повернуться.

    — Порфирий Петрович · книга
14. «

    У каждого из нас своя собственная норма. И долг индивида перед самим собой — подняться выше этой нормы. <...> Человек тем и ценен, тем и интересен, ... если угодно, тем и велик, что он может меняться к лучшему. Всегда. В любом возрасте, после любой ошибки, любого нравственного падения. В саму нашу психику заложен механизм самосовершенствования. Если этот механизм не использовать, он ржавеет, и тогда человек деградирует, опускается ниже собственной нормы.

    У каждого из нас своя собственная норма. И долг индивида перед самим собой — подняться выше этой нормы. <...> Человек тем и ценен, тем и интересен, ... если угодно, тем и велик, что он может меняться к лучшему. Всегда. В любом возрасте, после любой ошибки, любого нравственного падения. В саму нашу психику заложен механизм самосовершенствования. Если этот механизм не использовать, он ржавеет, и тогда человек деградирует, опускается ниже собственной нормы.

    — Донат Саввич Коровин · книга
15. «

    Люди исполняют только те законы, которые разумны и выгодны большинству. Мудрый законодатель подобен опытному садовнику в публичном парке. Тот, засеяв газоны, не сразу дорожки прокладывает, а прежде посмотрит, каким путем людям удобнее ходить — там и мостит. Чтобы не протаптывали собственных тропинок.

    Люди исполняют только те законы, которые разумны и выгодны большинству. Мудрый законодатель подобен опытному садовнику в публичном парке. Тот, засеяв газоны, не сразу дорожки прокладывает, а прежде посмотрит, каким путем людям удобнее ходить — там и мостит. Чтобы не протаптывали собственных тропинок.

    — Пелагия и белый бульдог · книга
16. «

    Худшее из злодейств — даже не погубить живую душу, а душу умершую к жизни воскресить и потом снова, уже окончательно, уничтожить.

    Худшее из злодейств — даже не погубить живую душу, а душу умершую к жизни воскресить и потом снова, уже окончательно, уничтожить.

    — отец Израиль · книга
17. «

    Перво — наперво, как проснешься с утра, нужно говорить: «Сегодня меня ждет смерть» и не пугаться. И все время о ней, смерти, думать. Потому не знаешь ведь, когда твой путь закончится, а нужно всегда наготове быть.

    Перво — наперво, как проснешься с утра, нужно говорить: «Сегодня меня ждет смерть» и не пугаться. И все время о ней, смерти, думать. Потому не знаешь ведь, когда твой путь закончится, а нужно всегда наготове быть.

    — Маса · книга
18. «

    Нет, не ты ее - Она тебя швыряет, Игральная кость.

    Нет, не ты ее - Она тебя швыряет, Игральная кость.

    — Алмазная колесница · книга
19. «

    Слово благородного мужа не воробей. Предложил руку и сердце — обратно не отберешь. Над сердцем, положим, человек не властен, но над своей рукой — безусловно.

    Слово благородного мужа не воробей. Предложил руку и сердце — обратно не отберешь. Над сердцем, положим, человек не властен, но над своей рукой — безусловно.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
20. «

    «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

    «Как бы ни был чужд этот мир, самоубийство не ведёт к просветлению. Как бы ни был благороден самоубийца, он далёк от мудреца. Ни Акутагава, ни Дадзай Осаму и никто другой не вызывают у меня ни понимания, ни сочувствия», — с восхитительной чёрствостью пишет Кавабата Ясунари, несколько лет спустя отравившийся газом. «Я не люблю самоубийц. Не могу уважать писателя, покончившего с собой», — надменно заявляет тридцатилетний Мисима Юкио, а в сорок пять взрежет себе живот. «В этой жизни помереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней», — поучает Есенина победительный Маяковский, который через четыре года застрелится. «Негоже, Сережа, негоже, Володя», — корит обоих Марина Цветаева, а потом повесится на гвозде в сенях. Плохая примета для пишущего человека — осуждать собратьев-самоубийц. Такое ощущение, что нарушившие это табу обречены нести ту же кару.

    — Писатель и самоубийство · книга