472 цитаты Бориса Акунина, которые стоит перечитать

Подборка из 472 цитаты Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Десять главных преимуществ суицида перед сексом 10. Вы можете предварительно упиться до чёртиков, совершенно не заботясь о последствиях. 9. Все волнуются из-за «безопасного секса», а из-за «безопасного суицида» можно не волноваться. 8. Никто не растолкает вас среди ночи и не потребует ещё. 7. Количество способов и позиций не ограничено. 6. Никаких обещаний и долговременных обязательств. 5. Вы не боитесь подцепить заразу. 4. Партнер не требуется — без него (неё) даже лучше! 3. И вообще это гораздо проще, чем найти сексуального партнёра. 2. Никто не будет жаловаться, что вы «все делали не так». И самое главное: 1. МОЖНО ЗА СОБОЙ НЕ УБИРАТЬ!

   Десять главных преимуществ суицида перед сексом 10. Вы можете предварительно упиться до чёртиков, совершенно не заботясь о последствиях. 9. Все волнуются из-за «безопасного секса», а из-за «безопасного суицида» можно не волноваться. 8. Никто не растолкает вас среди ночи и не потребует ещё. 7. Количество способов и позиций не ограничено. 6. Никаких обещаний и долговременных обязательств. 5. Вы не боитесь подцепить заразу. 4. Партнер не требуется — без него (неё) даже лучше! 3. И вообще это гораздо проще, чем найти сексуального партнёра. 2. Никто не будет жаловаться, что вы «все делали не так». И самое главное: 1. МОЖНО ЗА СОБОЙ НЕ УБИРАТЬ!

   — Писатель и самоубийство · книга
2. «

   Для благородного мужа унизительно вступать в любовные отношения, не испытывая любви или хотя бы влюбленности.

   Для благородного мужа унизительно вступать в любовные отношения, не испытывая любви или хотя бы влюбленности.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
3. «

   Медицина — утешительнейшая из наук.

   Медицина — утешительнейшая из наук.

   — Антон Клобуков · книга
4. «

   От китайцев, непревзойденных мастеров по части истязаний, известно: если хочешь, чтобы человек посильнее мучился, не причиняй ему страданий раньше времени.

   От китайцев, непревзойденных мастеров по части истязаний, известно: если хочешь, чтобы человек посильнее мучился, не причиняй ему страданий раньше времени.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
5. «

   Актриса, до кончиков ногтей. А значит, своего рода инвалидка, не умеющая отличать игру от жизни, подлинные чувства от настоящих.

   Актриса, до кончиков ногтей. А значит, своего рода инвалидка, не умеющая отличать игру от жизни, подлинные чувства от настоящих.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
6. «

   Если жить коварством и подлостью, не держаться за честь, за гордость, стелиться перед сильными и не жалеть слабых, то можно было отлично устроиться и в России.

   Если жить коварством и подлостью, не держаться за честь, за гордость, стелиться перед сильными и не жалеть слабых, то можно было отлично устроиться и в России.

   — Алтын-толобас · книга
7. «

   Нет, не ты ее - Она тебя швыряет, Игральная кость.

   Нет, не ты ее - Она тебя швыряет, Игральная кость.

   — Алмазная колесница · книга
8. «

   Война, Варвара Андреевна, — ужасная гадость. На ней не бывает ни правых, ни виноватых. А хорошие и плохие есть с обеих сторон. Только хороших обычно убивают первыми.

   Война, Варвара Андреевна, — ужасная гадость. На ней не бывает ни правых, ни виноватых. А хорошие и плохие есть с обеих сторон. Только хороших обычно убивают первыми.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
9. «

   Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

   Человек, который во всяком занятии стремится отыскать способ подняться на более высокую ступеньку бытия, хорошо понимает: настоящий смысл ежедневных письменных излияний в том, чтобы развивать ясность ума и духа. Когда к дневнику относятся подобным образом, это не просто бумагомарание, а Путь, и очень непростой.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
10. «

    На свете ты — один, вся вселенная — в тебе, а стало быть, ты есть Бог.

    На свете ты — один, вся вселенная — в тебе, а стало быть, ты есть Бог.

    — Любовница Смерти · книга
11. «

    Чем меньше человек повышает голос, тем больше к нему прислушиваются и лучше слышат. Шепот — он послышнее крика будет.

    Чем меньше человек повышает голос, тем больше к нему прислушиваются и лучше слышат. Шепот — он послышнее крика будет.

    — Любовник смерти · книга
12. «

    Настоящий, исполинский гений без омертвения некоторых зон души созреть до конца не может.

    Настоящий, исполинский гений без омертвения некоторых зон души созреть до конца не может.

    — Донат Саввич Коровин · книга
13. «

    Любовная виктория достигается двумя путями: либо кавалерийской атакой, либо рытьем апрошей к падкому на сострадание женскому сердцу.

    Любовная виктория достигается двумя путями: либо кавалерийской атакой, либо рытьем апрошей к падкому на сострадание женскому сердцу.

    — Турецкий гамбит · книга
14. «

    И ты не бойся, я тебя к венцу не потащу. Я вообще тебя скоро брошу. Ты совершенно не в моем вкусе и вообще ты просто ужасен! Я хочу поскорее тобой пресытиться и окончательно в тебе разочароваться.

    И ты не бойся, я тебя к венцу не потащу. Я вообще тебя скоро брошу. Ты совершенно не в моем вкусе и вообще ты просто ужасен! Я хочу поскорее тобой пресытиться и окончательно в тебе разочароваться.

    — Эсфирь · книга
15. «

    Оробевшая женщина — всё равно, что дрогнувший под карчетью неприятель.

    Оробевшая женщина — всё равно, что дрогнувший под карчетью неприятель.

    — Лагранж · книга
16. «

    Самоотверженность в духе дворецкого Вателя, который пронзил себя шпагой, когда принцу Конде вовремя не подали ко столу рыбное блюдо, ничего кроме уважения вызывать не может, хотя, конечно, вываливание собственных кишок на зеркальный паркет — поступок, в приличном доме совершенно невообразимый.

    Самоотверженность в духе дворецкого Вателя, который пронзил себя шпагой, когда принцу Конде вовремя не подали ко столу рыбное блюдо, ничего кроме уважения вызывать не может, хотя, конечно, вываливание собственных кишок на зеркальный паркет — поступок, в приличном доме совершенно невообразимый.

    — Афанасий Зюкин · книга
17. «

    — Такое ощущение, что здесь никто не знает по-русски!-развел руками Фандорин. Маса, снисходительно наблюдавший за действиями господина, сказал: — Есть язык, который понимают все. Возьмите веер, обмахните лицо. Оно у вас похоже на вареную свеклу. Он встал посреди мостовой, поднял руку. В пальцах покачивалась рублевая бумажка.

    — Такое ощущение, что здесь никто не знает по-русски!-развел руками Фандорин. Маса, снисходительно наблюдавший за действиями господина, сказал: — Есть язык, который понимают все. Возьмите веер, обмахните лицо. Оно у вас похоже на вареную свеклу. Он встал посреди мостовой, поднял руку. В пальцах покачивалась рублевая бумажка.

    — Маса · книга
18. «

    Чем меньше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей.

    Чем меньше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей.

    — Любовница Смерти · книга
19. «

    Не в том дело, как тебя запомнят. Главное, как ты уходишь — победителем или побеждённым. Побеждённый — тот, кто сдался. Победитель — всякий, кто побеждённым себя не признал. Даже если убит.

    Не в том дело, как тебя запомнят. Главное, как ты уходишь — победителем или побеждённым. Побеждённый — тот, кто сдался. Победитель — всякий, кто побеждённым себя не признал. Даже если убит.

    — Тацумаса · книга
20. «

    – С чего вы взяли, юноша, что государство – это справедливость и чистота? – благодушно усмехнулся Пожарский. – Хороша справедливость. Наши с вами предки, разбойники, награбили богатств, отняв их у собственных соплеменников, и передали по наследству нам, чтобы мы могли красиво одеваться и слушать Шуберта. В моем случае, правда, никакого наследства не было, но это частность. Прудона читали? Собственность – это кража. И мы с вами стражники, приставленные охранять краденое. Так что не морочьте себе голову иллюзиями. Лучше поймите вот что, если уж не можете без морального обоснования. Наше государство несправедливо и нечисто. Но лучше такое, чем бунт, кровь и хаос. Медленно, неохотно общество становится чуть-чуть чище, чуть-чуть презентабельней. На это уходят века. А революция отшвырнет его назад, к Ивану Грозному. Справедливости все равно не будет, только появятся новые разбойники, и опять у них будет всё, а у остальных ничего. Про стражников я еще слишком поэтично выразился. Мы с вами, поручик, золотари. Чистим отхожие места, чтобы дерьмо на улицу не хлынуло. А если вы пачкаться не желаете, то снимайте синий мундир и ищите другую профессию. Это я вам не угрожаю, добрый совет даю.

    – С чего вы взяли, юноша, что государство – это справедливость и чистота? – благодушно усмехнулся Пожарский. – Хороша справедливость. Наши с вами предки, разбойники, награбили богатств, отняв их у собственных соплеменников, и передали по наследству нам, чтобы мы могли красиво одеваться и слушать Шуберта. В моем случае, правда, никакого наследства не было, но это частность. Прудона читали? Собственность – это кража. И мы с вами стражники, приставленные охранять краденое. Так что не морочьте себе голову иллюзиями. Лучше поймите вот что, если уж не можете без морального обоснования. Наше государство несправедливо и нечисто. Но лучше такое, чем бунт, кровь и хаос. Медленно, неохотно общество становится чуть-чуть чище, чуть-чуть презентабельней. На это уходят века. А революция отшвырнет его назад, к Ивану Грозному. Справедливости все равно не будет, только появятся новые разбойники, и опять у них будет всё, а у остальных ничего. Про стражников я еще слишком поэтично выразился. Мы с вами, поручик, золотари. Чистим отхожие места, чтобы дерьмо на улицу не хлынуло. А если вы пачкаться не желаете, то снимайте синий мундир и ищите другую профессию. Это я вам не угрожаю, добрый совет даю.

    — Пожарский · книга