481 цитат Бориса Акунина, которые цепляют

Подборка из 481 цитата Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Честь — одно, власть — другое, они не всегда вместе.

   Честь — одно, власть — другое, они не всегда вместе.

   — Бох и Шельма · книга
2. «

   В хорошей угрозе, как в песне, важную роль играет рефрен.

   В хорошей угрозе, как в песне, важную роль играет рефрен.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
3. «

   Любовь не бывает без предательства, потому что любящий предает родителей, предает друзей, предает весь мир ради кого-то одного, кто этой любви, может быть, и не достоин.

   Любовь не бывает без предательства, потому что любящий предает родителей, предает друзей, предает весь мир ради кого-то одного, кто этой любви, может быть, и не достоин.

   — Пелагия и белый бульдог · книга
4. «

   ... Мужчина отвечает за Большой Мир, а женщина за Мир Малый... Малый Мир гораздо важнее Большого... Малый Мир — это мир любви к человеку, а Большой Мир — любви к человечеству.

   ... Мужчина отвечает за Большой Мир, а женщина за Мир Малый... Малый Мир гораздо важнее Большого... Малый Мир — это мир любви к человеку, а Большой Мир — любви к человечеству.

   — Фантастика · книга
5. «

   Лучше беседовать с женщиной и думать о Боге, чем наоборот.

   Лучше беседовать с женщиной и думать о Боге, чем наоборот.

   — Пелагия и красный петух · книга
6. «

   Самозванцем может быть кто угодно, но только не врач!

   Самозванцем может быть кто угодно, но только не врач!

   — Сокол и Ласточка · книга
7. «

   Самый надёжный способ перебить сгущающуюся хандру — сделать что-нибудь полезное.

   Самый надёжный способ перебить сгущающуюся хандру — сделать что-нибудь полезное.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
8. «

   Его спрашивают: «А ты сам-то не тряпка?» Фандорин отвечает: «И ещё какая! — как увижу грязь, сразу вытираю!»

   Его спрашивают: «А ты сам-то не тряпка?» Фандорин отвечает: «И ещё какая! — как увижу грязь, сразу вытираю!»

   — Долина мечты · книга
9. «

   East is East. Тут из любой ерунды устраивают тайны. Может, в этом и заключается главное очарование Востока.

   East is East. Тут из любой ерунды устраивают тайны. Может, в этом и заключается главное очарование Востока.

   — Саадат · книга
10. «

    Если разглядывать Россию издали, отстраненно, она выглядит сумасшедшим домом или свинарником. Но стоит всмотреться в нее взглядом, полным любви и понимания, как видишь за коростой и грязью именно что храм, исполненный скромной, печальной и щемящей красоты, — как Покрова на Нерли.

    Если разглядывать Россию издали, отстраненно, она выглядит сумасшедшим домом или свинарником. Но стоит всмотреться в нее взглядом, полным любви и понимания, как видишь за коростой и грязью именно что храм, исполненный скромной, печальной и щемящей красоты, — как Покрова на Нерли.

    — Антон Клобуков · книга
11. «

    Всё, что когда-то было, и все, кто когда-то жил, остаются навсегда.

    Всё, что когда-то было, и все, кто когда-то жил, остаются навсегда.

    — Кладбищенские истории · книга
12. «

    Душа — как вода. Ударит мороз — становится холодной и каменно твердой. Кажется, что это навсегда, что зима никогда не закончится. Но приходит весна, и камень тает, сочится капелью, растекается влагой, которая под лучами горячего солнца начинает нагреваться.

    Душа — как вода. Ударит мороз — становится холодной и каменно твердой. Кажется, что это навсегда, что зима никогда не закончится. Но приходит весна, и камень тает, сочится капелью, растекается влагой, которая под лучами горячего солнца начинает нагреваться.

    — Алексей Романов · книга
13. «

    Мертвецы — наши соседи и сожители. Мы ходим по их костям, пользуемся выстроенными для них домами, разгуливаем под сенью посаженных ими деревьев. Мы и наши мёртвые не мешаем друг другу.

    Мертвецы — наши соседи и сожители. Мы ходим по их костям, пользуемся выстроенными для них домами, разгуливаем под сенью посаженных ими деревьев. Мы и наши мёртвые не мешаем друг другу.

    — Кладбищенские истории · книга
14. «

    Если вы спросите меня, я вам скажу, что героев и бандитов пекут из одной муки.

    Если вы спросите меня, я вам скажу, что героев и бандитов пекут из одной муки.

    — Пелагия и красный петух · книга
15. «

    Колебаться перед принятием решения тоже полезно. Лишь бы потом, уже решившись, не медлить. А неверие в свои силы оберегает от шапкозакидательства и небрежностей, оно может развиться в благотворную предусмотрительность.

    Колебаться перед принятием решения тоже полезно. Лишь бы потом, уже решившись, не медлить. А неверие в свои силы оберегает от шапкозакидательства и небрежностей, оно может развиться в благотворную предусмотрительность.

    — Пиковый валет · книга
16. «

    У нас в России человеку легче всего спрятаться за мундиром.

    У нас в России человеку легче всего спрятаться за мундиром.

    — Коронация · книга
17. «

    Когда противник во стократ сильнее, у человека, обладающего достоинством, остаётся лишь одно оружие — присутствие духа.

    Когда противник во стократ сильнее, у человека, обладающего достоинством, остаётся лишь одно оружие — присутствие духа.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
18. «

    У вторых и третьих лиц гораздо больше свободы маневра, чем у первых.

    У вторых и третьих лиц гораздо больше свободы маневра, чем у первых.

    — Строев Всеволод Игнатьевич · книга
19. «

    Нет на свете неприручаемых зверушек, есть хреновые дрессировщики.

    Нет на свете неприручаемых зверушек, есть хреновые дрессировщики.

    — Теофельс · книга
20. «

    Все мужчины в любви трусы, душу свою берегут, прячут. Баба если уж полюбила, ей все нипочём, душа – не душа. Я про свою ни разу и не вспомнила, расплаты не устрашилась. Одного лишь сердца слушалась. А как откинулась, тело своё постылое, безобразное покинула, за всё ответить пришлось.

    Все мужчины в любви трусы, душу свою берегут, прячут. Баба если уж полюбила, ей все нипочём, душа – не душа. Я про свою ни разу и не вспомнила, расплаты не устрашилась. Одного лишь сердца слушалась. А как откинулась, тело своё постылое, безобразное покинула, за всё ответить пришлось.

    — Кладбищенские истории · книга