Что говорил Борис Акунин: 550 цитат

Подборка из 550 цитат Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Честь отчизны, мой дорогой Асагава, блюдет не тот, кто покрывает ее преступления, а тот, кто не боится ее от них очистить. После этой сентенции возникла пауза. Слушатели задумались, прав ли доктор, и, судя по тому, что инспектор поморщился, сержант кивнул, а вице-консул вздохнул, пришли к неодинаковым выводам.

   — Честь отчизны, мой дорогой Асагава, блюдет не тот, кто покрывает ее преступления, а тот, кто не боится ее от них очистить. После этой сентенции возникла пауза. Слушатели задумались, прав ли доктор, и, судя по тому, что инспектор поморщился, сержант кивнул, а вице-консул вздохнул, пришли к неодинаковым выводам.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
2. «

   ... Не надо ничего никому доказывать. Вы никому ничего не должны. Кроме самой себя.

   ... Не надо ничего никому доказывать. Вы никому ничего не должны. Кроме самой себя.

   — Сокол и Ласточка · книга
3. «

   Счастливая любовь эгоистична.

   Счастливая любовь эгоистична.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
4. «

   И про то, что у человека всё на роду написано, вы заблуждаетесь. Жизнь — это не книга, по которой возможно двигаться лишь вдоль написанных кем-то за Вас строчек. Жизнь — равнина, на которой бессчётное множество дорог; на каждом шагу новая развилка, и человек всегда волен выбрать, вправо ему повернуть или влево. А потом будет новая развилка и новый выбор. Всяк идёт по этой равнине, сам определяя свой путь и направление — кто на закат, ко тьме, кто на восход, к источнику света. И никогда, даже в самую последнюю минуту жизни, не поздно взять и повернуть совсем не в ту сторону, к которой двигался на протяжении долгих лет. Такие повороты случаются не столь уж редко: человек шёл всю жизнь к ночной тьме, а напоследок вдруг взял и обернул лицо к восходу, отчего и его лицо, и вся равнина осветилась другим, утренним сиянием.

   И про то, что у человека всё на роду написано, вы заблуждаетесь. Жизнь — это не книга, по которой возможно двигаться лишь вдоль написанных кем-то за Вас строчек. Жизнь — равнина, на которой бессчётное множество дорог; на каждом шагу новая развилка, и человек всегда волен выбрать, вправо ему повернуть или влево. А потом будет новая развилка и новый выбор. Всяк идёт по этой равнине, сам определяя свой путь и направление — кто на закат, ко тьме, кто на восход, к источнику света. И никогда, даже в самую последнюю минуту жизни, не поздно взять и повернуть совсем не в ту сторону, к которой двигался на протяжении долгих лет. Такие повороты случаются не столь уж редко: человек шёл всю жизнь к ночной тьме, а напоследок вдруг взял и обернул лицо к восходу, отчего и его лицо, и вся равнина осветилась другим, утренним сиянием.

   — Любовник смерти · книга
5. «

   Сытому в Бонапарты труднее вскарабкаться, чем голодному, ибо наполненный желудок располагает не к юркости, но к философствованию и мирной дреме.

   Сытому в Бонапарты труднее вскарабкаться, чем голодному, ибо наполненный желудок располагает не к юркости, но к философствованию и мирной дреме.

   — Алексей Степанович Ленточкин · книга
6. «

   Жизнь — это сон, увиденный во сне.

   Жизнь — это сон, увиденный во сне.

   — Любовница Смерти · книга
7. «

   Скоро бабы добьются избирательного права, потом, пожалуй, равенства в карьере — и, конечно, при своей аккуратности, трезвости, прилежании в два счета заткнут мужчин за пояс. Избавятся от домашних хлопот, детей отдадут в ясли, для родов приспособят какие-нибудь инкубаторы, а затем и мужчины окажутся не нужны. Запасут в рефрижераторах семени на тысячу лет вперед. Вот чего опасаться надо, а не Карла Маркса.

   Скоро бабы добьются избирательного права, потом, пожалуй, равенства в карьере — и, конечно, при своей аккуратности, трезвости, прилежании в два счета заткнут мужчин за пояс. Избавятся от домашних хлопот, детей отдадут в ясли, для родов приспособят какие-нибудь инкубаторы, а затем и мужчины окажутся не нужны. Запасут в рефрижераторах семени на тысячу лет вперед. Вот чего опасаться надо, а не Карла Маркса.

   — Теофельс · книга
8. «

   Британцы настолько ценят человеческую жизнь, что худшим из грехов почитают самоубийство – и за попытку наложить на себя руки карают смертной казнью.

   Британцы настолько ценят человеческую жизнь, что худшим из грехов почитают самоубийство – и за попытку наложить на себя руки карают смертной казнью.

   — Турецкий гамбит · книга
9. «

   Достижению цели, которую ты перед собой поставил, может помешать только смерть.

   Достижению цели, которую ты перед собой поставил, может помешать только смерть.

   — Чёрный город · книга
10. «

    Тут-то и стало ей всех жалко: и Новый Арарат, и мужчин, и женщин. Но мужчин все-таки больше, чем женщин, потому что последние без первых кое-как обходиться еще могут, а вот мужчины, если предоставить их самим себе, точно пропадут. Или озвереют и примутся безобразничать, или впадут в атакую вот безжизненную сухость. Еще не известно, что хуже.

    Тут-то и стало ей всех жалко: и Новый Арарат, и мужчин, и женщин. Но мужчин все-таки больше, чем женщин, потому что последние без первых кое-как обходиться еще могут, а вот мужчины, если предоставить их самим себе, точно пропадут. Или озвереют и примутся безобразничать, или впадут в атакую вот безжизненную сухость. Еще не известно, что хуже.

    — Пелагия и чёрный монах · книга
11. «

    Благородный муж — это дурак, который носится со своим благородством как с писаной торбой и поэтому всегда паршиво кончает.

    Благородный муж — это дурак, который носится со своим благородством как с писаной торбой и поэтому всегда паршиво кончает.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
12. «

    Ревность — чувство пошлое, недостойное. Если у тебя много соперниц, значит, ты выбрала достойный предмет любви...

    Ревность — чувство пошлое, недостойное. Если у тебя много соперниц, значит, ты выбрала достойный предмет любви...

    — Любовница Смерти · книга
13. «

    Настоящий, исполинский гений без омертвения некоторых зон души созреть до конца не может.

    Настоящий, исполинский гений без омертвения некоторых зон души созреть до конца не может.

    — Донат Саввич Коровин · книга
14. «

    Помни, что жизнь полна сюрпризов. В том числе и неприятных.

    Помни, что жизнь полна сюрпризов. В том числе и неприятных.

    — Чёрный город · книга
15. «

    … Что такое богатство? Не жратва от пуза, не сто пар лаковых штиблет и даже не собственное авто… Богатство — это мечтание о рае на земле, когда чего пожелаешь, то у тебя и будет.

    … Что такое богатство? Не жратва от пуза, не сто пар лаковых штиблет и даже не собственное авто… Богатство — это мечтание о рае на земле, когда чего пожелаешь, то у тебя и будет.

    — Сенька · книга
16. «

    У него не было уверенности, что он правильно расслышал. От этого так много зависело! Но не переспрашивать же?

    У него не было уверенности, что он правильно расслышал. От этого так много зависело! Но не переспрашивать же?

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
17. «

    — Служим Вечной Невесте и посвящаем Ей стихи. А некоторые, избранные счастливцы, приносят Ей и высший дар — собственную жизнь. — А кто это, вечная невеста? — Смерть...

    — Служим Вечной Невесте и посвящаем Ей стихи. А некоторые, избранные счастливцы, приносят Ей и высший дар — собственную жизнь. — А кто это, вечная невеста? — Смерть...

    — Любовница Смерти · книга
18. «

    Люди делятся на тех, кто принимает решения, и тех, кто их исполняет, даже если не хочет. Потому что боится ослушаться.

    Люди делятся на тех, кто принимает решения, и тех, кто их исполняет, даже если не хочет. Потому что боится ослушаться.

    — Скукин · книга
19. «

    Вильгельм слишком хорошо усвоил главную заповедь правителя: подданные будут повиноваться, только если ты приказываешь то, что они и так бы охотно сделали.

    Вильгельм слишком хорошо усвоил главную заповедь правителя: подданные будут повиноваться, только если ты приказываешь то, что они и так бы охотно сделали.

    — Летающий слон · книга
20. «

    Чем меньше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей.

    Чем меньше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей.

    — Любовница Смерти · книга