Борис Акунин: 636 фраз, которые разошлись на цитаты

Подборка из 636 цитат Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лучше испытать тысячу ударов судьбы, чем всю жизнь пропрятаться от судьбы в чулане.

   Лучше испытать тысячу ударов судьбы, чем всю жизнь пропрятаться от судьбы в чулане.

   — Нефритовые четки · книга
2. «

   Актриса, до кончиков ногтей. А значит, своего рода инвалидка, не умеющая отличать игру от жизни, подлинные чувства от настоящих.

   Актриса, до кончиков ногтей. А значит, своего рода инвалидка, не умеющая отличать игру от жизни, подлинные чувства от настоящих.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
3. «

   Но нельзя же отказываться от поставленной цели из-за одной лишь опасности? Этак, пожалуй, и жить не стоит.

   Но нельзя же отказываться от поставленной цели из-за одной лишь опасности? Этак, пожалуй, и жить не стоит.

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
4. «

   Чтобы отворить женское сердце, нужно три ключа... Уверенность в себе, загадочность и ПОДХОД...

   Чтобы отворить женское сердце, нужно три ключа... Уверенность в себе, загадочность и ПОДХОД...

   — Любовник смерти · книга
5. «

   И про то, что у человека всё на роду написано, вы заблуждаетесь. Жизнь — это не книга, по которой возможно двигаться лишь вдоль написанных кем-то за Вас строчек. Жизнь — равнина, на которой бессчётное множество дорог; на каждом шагу новая развилка, и человек всегда волен выбрать, вправо ему повернуть или влево. А потом будет новая развилка и новый выбор. Всяк идёт по этой равнине, сам определяя свой путь и направление — кто на закат, ко тьме, кто на восход, к источнику света. И никогда, даже в самую последнюю минуту жизни, не поздно взять и повернуть совсем не в ту сторону, к которой двигался на протяжении долгих лет. Такие повороты случаются не столь уж редко: человек шёл всю жизнь к ночной тьме, а напоследок вдруг взял и обернул лицо к восходу, отчего и его лицо, и вся равнина осветилась другим, утренним сиянием.

   И про то, что у человека всё на роду написано, вы заблуждаетесь. Жизнь — это не книга, по которой возможно двигаться лишь вдоль написанных кем-то за Вас строчек. Жизнь — равнина, на которой бессчётное множество дорог; на каждом шагу новая развилка, и человек всегда волен выбрать, вправо ему повернуть или влево. А потом будет новая развилка и новый выбор. Всяк идёт по этой равнине, сам определяя свой путь и направление — кто на закат, ко тьме, кто на восход, к источнику света. И никогда, даже в самую последнюю минуту жизни, не поздно взять и повернуть совсем не в ту сторону, к которой двигался на протяжении долгих лет. Такие повороты случаются не столь уж редко: человек шёл всю жизнь к ночной тьме, а напоследок вдруг взял и обернул лицо к восходу, отчего и его лицо, и вся равнина осветилась другим, утренним сиянием.

   — Любовник смерти · книга
6. «

   Столица — это царство зла, и тот, кто туда попадает, теряет себя и подвергает свою душу угрозе.

   Столица — это царство зла, и тот, кто туда попадает, теряет себя и подвергает свою душу угрозе.

   — Пелагия и белый бульдог · книга
7. «

   Когда рядом имеется кто-то, перед кем можно не притворяться, ничего из себя не изображать — это большая удача.

   Когда рядом имеется кто-то, перед кем можно не притворяться, ничего из себя не изображать — это большая удача.

   — Саадат · книга
8. «

   Жар без холода, Счастье без горя — хлопок Одной ладонью.

   Жар без холода, Счастье без горя — хлопок Одной ладонью.

   — Алмазная колесница · книга
9. «

   — Да что это вы, японцы, чуть какая моральная трудность, сразу кончаете с собой! Будто подлость от этого превратится в благородный поступок! Не превратится!

   — Да что это вы, японцы, чуть какая моральная трудность, сразу кончаете с собой! Будто подлость от этого превратится в благородный поступок! Не превратится!

   — Эраст Петрович Фандорин · книга
10. «

    Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения. Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.

    Человек, путь которого полон опасностей, должен жить без любви. И дело здесь не в том, чтобы оберегать свою душу от лишних ран, — вовсе нет. Тот, кто не решается любить из трусости или самолюбия, достоин презрения. Дело в ином: нельзя допускать, чтобы тебя полюбил кто-то другой. Потому что человек, чья карма окутана грозовыми тучами, вряд ли доживет до мирной кончины. Он погибнет, и та, кто отдала ему свою душу, останется на свете одна. Какой бы героической ни была бы твоя смерть, ты все равно окажешься предателем, причем предашь самое дорогое существо на свете. Вывод очевиден: никого не пускай в свое сердце и тем более не вторгайся в чужое. Тогда, если ты погибнешь, никто не будет сражен или даже просто ранен горем. Ты уйдешь легко и беспечально, как уходит за горизонт облако.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
11. «

    Мы, женщины, если любим, то всем сердцем, и тогда уж ни на что не оглядываемся. Пускай хоть весь мир летит к черту.

    Мы, женщины, если любим, то всем сердцем, и тогда уж ни на что не оглядываемся. Пускай хоть весь мир летит к черту.

    — Жюли · книга
12. «

    Ни взмыть, ни прижаться к его крылу Вовеки — она это знает. Ведь ласточка жмётся к земле, ахой! А сокол высоко летает!

    Ни взмыть, ни прижаться к его крылу Вовеки — она это знает. Ведь ласточка жмётся к земле, ахой! А сокол высоко летает!

    — Сокол и Ласточка · книга
13. «

    Сильнее всех тот, кого не видно и не слышно, но кто видит и слышит всех.

    Сильнее всех тот, кого не видно и не слышно, но кто видит и слышит всех.

    — Алмазная колесница · книга
14. «

    Меняются племена, меняются варвары, а трудности всё время одни и те же...

    Меняются племена, меняются варвары, а трудности всё время одни и те же...

    — Огненный перст · книга
15. «

    Прислуживают, сударь, в ресторане, а августейшей семье служат. Всяк по-своему, согласно чести и долгу.

    Прислуживают, сударь, в ресторане, а августейшей семье служат. Всяк по-своему, согласно чести и долгу.

    — Афанасий Зюкин · книга
16. «

    Подлость всегда в пределах юрисдикции.

    Подлость всегда в пределах юрисдикции.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
17. «

    Это человек без лица, он все время в той или иной маске.

    Это человек без лица, он все время в той или иной маске.

    — Особые поручения · книга
18. «

    Целая рота монахов разливает здешнюю колодезную воду по бутылкам, закрывает крышками, наклеивает этикетки «Ново-араратская святительская влага, благословлена высокопреподобным о. Виталием», после эту H2O оптовым образом переправляют на материк — в Питер и особенно в богомольную Москву. А в Арарате для удобства паломников выстроено чудо чудное, диво дивное, называется «Автоматы со святой водой». Стоит деревянный павильон, и в нём хитроумные машины, изобретение местных Кулибиных. Опускает человек в прорезь пятак, монета падает на клапан, заслоночка открывается, и наливается в кружку священная влага. Есть и подороже, за гривенник: там подливается ещё малиновый сироп, какого-то особенного «тройного благословения».

    Целая рота монахов разливает здешнюю колодезную воду по бутылкам, закрывает крышками, наклеивает этикетки «Ново-араратская святительская влага, благословлена высокопреподобным о. Виталием», после эту H2O оптовым образом переправляют на материк — в Питер и особенно в богомольную Москву. А в Арарате для удобства паломников выстроено чудо чудное, диво дивное, называется «Автоматы со святой водой». Стоит деревянный павильон, и в нём хитроумные машины, изобретение местных Кулибиных. Опускает человек в прорезь пятак, монета падает на клапан, заслоночка открывается, и наливается в кружку священная влага. Есть и подороже, за гривенник: там подливается ещё малиновый сироп, какого-то особенного «тройного благословения».

    — Алёша Ленточкин · книга
19. «

    Быть женщиной очень выгодно. Когда угодно — ты слабая. Когда понадобится — сильная.

    Быть женщиной очень выгодно. Когда угодно — ты слабая. Когда понадобится — сильная.

    — доктор Турусов · книга
20. «

    Худшая из бед — это не когда хочешь куда-то пойти, но не можешь. Самое беспросветное — когда можешь, но не хочешь. Потому что некуда.

    Худшая из бед — это не когда хочешь куда-то пойти, но не можешь. Самое беспросветное — когда можешь, но не хочешь. Потому что некуда.

    — Аристономия · книга