746 цитат Бориса Акунина: от иронии до философии

Подборка из 746 цитат Бориса Акунина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Прочнее всего союзы, в которых один партнёр — цветок, а второй — горшок. Пока почва в горшке питательна и достаточно увлажнена, цветок будет делать то, что ему предписано — цвести, а горшок этим любоваться. Обоим польза.

   Прочнее всего союзы, в которых один партнёр — цветок, а второй — горшок. Пока почва в горшке питательна и достаточно увлажнена, цветок будет делать то, что ему предписано — цвести, а горшок этим любоваться. Обоим польза.

   — доктор Турусов · книга
2. «

   Любовь — временная аренда тела, либо вечная привязанность души.

   Любовь — временная аренда тела, либо вечная привязанность души.

   — Ф. М. · книга
3. «

   Приехать сюда можно, уехать — ни за что и никогда. Вы навсегда останетесь в России, вас закопают в тощую русскую землю, и из вашего праха вырастет главное русское растение — лопух.

   Приехать сюда можно, уехать — ни за что и никогда. Вы навсегда останетесь в России, вас закопают в тощую русскую землю, и из вашего праха вырастет главное русское растение — лопух.

   — Алтын-толобас · книга
4. «

   Однако такова уж особенность звёздного неба: у всякого, кто глядит на него, сладко щемит сердце. Возможно, мы и в самом деле родом откуда-то оттуда?

   Однако такова уж особенность звёздного неба: у всякого, кто глядит на него, сладко щемит сердце. Возможно, мы и в самом деле родом откуда-то оттуда?

   — Нефритовые четки · книга
5. «

   В любовники годятся две разновидности мужчин: либо совсем простые, либо очень сложные. С первыми хорошо страстно и бездумно покувыркаться в постели; со вторыми, наверное, интересно поговорить.

   В любовники годятся две разновидности мужчин: либо совсем простые, либо очень сложные. С первыми хорошо страстно и бездумно покувыркаться в постели; со вторыми, наверное, интересно поговорить.

   — Саадат · книга
6. «

   Каждый Божий день – подарок, а подарки следует принимать с благодарностью, ценить. И даже если кажется, что ничего существенного не произошло, это от недостатка ума или глухости сердца. Пустых дней в жизни не бывает. Совсем. Разве что у людей, кто смотрит – и не видит, слушает – и не слышит. У человека внимательного к себе и к миру важные события случаются повседневно – хотя бы в душе.

   Каждый Божий день – подарок, а подарки следует принимать с благодарностью, ценить. И даже если кажется, что ничего существенного не произошло, это от недостатка ума или глухости сердца. Пустых дней в жизни не бывает. Совсем. Разве что у людей, кто смотрит – и не видит, слушает – и не слышит. У человека внимательного к себе и к миру важные события случаются повседневно – хотя бы в душе.

   — Другой путь · книга
7. «

   Редко, но бывает, что встретится женщина, которая сильнее тебя. Тут так: не пыжиться, не выпячивать грудь, а наоборот — прикинуться слабым, беззащитным. Сильные женщины от этого тают. Сами все сделают, только не мешай.

   Редко, но бывает, что встретится женщина, которая сильнее тебя. Тут так: не пыжиться, не выпячивать грудь, а наоборот — прикинуться слабым, беззащитным. Сильные женщины от этого тают. Сами все сделают, только не мешай.

   — Маса · книга
8. «

   Мужчины больше похожи на семейство псовых. Как известно, существа они примитивные и подразделяются на три основных типа: шакалы, овчарки и кобели. К каждому типу имеется свой подход. Шакал питается падалью — то есть предпочитает легкую добычу. Мужчины этого типа клюют на доступность. [...] Вторая категория мужчин обожает женщин слабых и беззащитных. Таких мужчин хлебом не корми — только дай спасти тебя и защитить. Хороший подвид, очень полезный и удобный в обращении. Здесь главное не переборщить с болезненностью — хворых женщин мужчины боятся. [...] Третий тип мужчин самый незамысловатый и начисто лишен воображения. Действует на них только нечто грубо-чувственное, вроде ненароком показанной лодыжки. С другой стороны, многие из великих людей и даже культурных светочей относятся именно к этой категории.

   Мужчины больше похожи на семейство псовых. Как известно, существа они примитивные и подразделяются на три основных типа: шакалы, овчарки и кобели. К каждому типу имеется свой подход. Шакал питается падалью — то есть предпочитает легкую добычу. Мужчины этого типа клюют на доступность. [...] Вторая категория мужчин обожает женщин слабых и беззащитных. Таких мужчин хлебом не корми — только дай спасти тебя и защитить. Хороший подвид, очень полезный и удобный в обращении. Здесь главное не переборщить с болезненностью — хворых женщин мужчины боятся. [...] Третий тип мужчин самый незамысловатый и начисто лишен воображения. Действует на них только нечто грубо-чувственное, вроде ненароком показанной лодыжки. С другой стороны, многие из великих людей и даже культурных светочей относятся именно к этой категории.

   — Рената Клебер · книга
9. «

   Целая рота монахов разливает здешнюю колодезную воду по бутылкам, закрывает крышками, наклеивает этикетки «Ново-араратская святительская влага, благословлена высокопреподобным о. Виталием», после эту H2O оптовым образом переправляют на материк — в Питер и особенно в богомольную Москву. А в Арарате для удобства паломников выстроено чудо чудное, диво дивное, называется «Автоматы со святой водой». Стоит деревянный павильон, и в нём хитроумные машины, изобретение местных Кулибиных. Опускает человек в прорезь пятак, монета падает на клапан, заслоночка открывается, и наливается в кружку священная влага. Есть и подороже, за гривенник: там подливается ещё малиновый сироп, какого-то особенного «тройного благословения».

   Целая рота монахов разливает здешнюю колодезную воду по бутылкам, закрывает крышками, наклеивает этикетки «Ново-араратская святительская влага, благословлена высокопреподобным о. Виталием», после эту H2O оптовым образом переправляют на материк — в Питер и особенно в богомольную Москву. А в Арарате для удобства паломников выстроено чудо чудное, диво дивное, называется «Автоматы со святой водой». Стоит деревянный павильон, и в нём хитроумные машины, изобретение местных Кулибиных. Опускает человек в прорезь пятак, монета падает на клапан, заслоночка открывается, и наливается в кружку священная влага. Есть и подороже, за гривенник: там подливается ещё малиновый сироп, какого-то особенного «тройного благословения».

   — Алёша Ленточкин · книга
10. «

    Так пахнет время, когда его накапливается очень много: от сгустившегося времени веет покоем, прахом и немножко полынью.

    Так пахнет время, когда его накапливается очень много: от сгустившегося времени веет покоем, прахом и немножко полынью.

    — Нефритовые четки · книга
11. «

    Где ещё мог почувствовать себя свободным житель этой вечно несвободной страны? Лишь в дороге, где ни барина, ни начальника, ни семьи.

    Где ещё мог почувствовать себя свободным житель этой вечно несвободной страны? Лишь в дороге, где ни барина, ни начальника, ни семьи.

    — Нефритовые четки · книга
12. «

    У моего народа есть две идиомы, которые я ненавижу, потому что они отражают самые скверные черты русского национального характера. В них причина всех наших бед, и пока мы как нация не избавимся от этих присказок, мы не сможем существовать достойно. Первая отвратительная фраза, столь часто у нас употребляемая и не имеющая точного аналога ни в одном из известных мне языков: «Сойдет и так». Её употребляет крестьянин, когда подпирает покосившийся забор палкой; её говорит женщина, делая дома уборку; её произносит генерал, готовя армию к войне; ею руководствуется депутат, торопящийся принять непродуманный закон. Поэтому всё у нас тяп-ляп, на авось и «на живую нитку», как будто мы обитаем в своей стране временно и не обязаны думать о тех, кто будет после нас. Вторая поговорка, от которой меня от души воротит, тоже плохо поддается переводу. «Полюбите меня черненьким, а беленьким меня кто угодно полюбит», любит повторять русский человек, находя в этой маскиме оправдание и расхлябанности, и этической нечистоплотности, и хамству, и воровству. У нас считается, что прикидываться приличным человеком хуже и стыднее, чем откровенно демонстрировать свое природное скотство. Русский хороший человек непременно «режет правду-матку», легко переходит на «ты», приятного собеседника с хрустом заключает в объятья и троекратно лобызает, а неприятному «чистит морду». Русский плохой человек говорит: «Все одним миром мазаны», «Всем кушать надо», «Все по земле ходим» или шипит: «Чистеньким хочешь быть?» А ведь вся цивилизация, собственно, в том и заключается, что человечество хочет быть «чистеньким», постепенно обучается подавлять в себе «черненькое» и демонстрировать миру «беленькое». Поменьше бы нам достоевско-розановского, побольше бы чеховского.

    У моего народа есть две идиомы, которые я ненавижу, потому что они отражают самые скверные черты русского национального характера. В них причина всех наших бед, и пока мы как нация не избавимся от этих присказок, мы не сможем существовать достойно. Первая отвратительная фраза, столь часто у нас употребляемая и не имеющая точного аналога ни в одном из известных мне языков: «Сойдет и так». Её употребляет крестьянин, когда подпирает покосившийся забор палкой; её говорит женщина, делая дома уборку; её произносит генерал, готовя армию к войне; ею руководствуется депутат, торопящийся принять непродуманный закон. Поэтому всё у нас тяп-ляп, на авось и «на живую нитку», как будто мы обитаем в своей стране временно и не обязаны думать о тех, кто будет после нас. Вторая поговорка, от которой меня от души воротит, тоже плохо поддается переводу. «Полюбите меня черненьким, а беленьким меня кто угодно полюбит», любит повторять русский человек, находя в этой маскиме оправдание и расхлябанности, и этической нечистоплотности, и хамству, и воровству. У нас считается, что прикидываться приличным человеком хуже и стыднее, чем откровенно демонстрировать свое природное скотство. Русский хороший человек непременно «режет правду-матку», легко переходит на «ты», приятного собеседника с хрустом заключает в объятья и троекратно лобызает, а неприятному «чистит морду». Русский плохой человек говорит: «Все одним миром мазаны», «Всем кушать надо», «Все по земле ходим» или шипит: «Чистеньким хочешь быть?» А ведь вся цивилизация, собственно, в том и заключается, что человечество хочет быть «чистеньким», постепенно обучается подавлять в себе «черненькое» и демонстрировать миру «беленькое». Поменьше бы нам достоевско-розановского, побольше бы чеховского.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
13. «

    Подобно тому, как счастливейшей является страна, вовсе не нуждающаяся во ввозе товаров либо могущая довольствоваться минимальным импортом, счастлив человек, которому хватает его внутренних богатств и кто способен сам находить себе развлечения, ни у кого не одалживаясь.

    Подобно тому, как счастливейшей является страна, вовсе не нуждающаяся во ввозе товаров либо могущая довольствоваться минимальным импортом, счастлив человек, которому хватает его внутренних богатств и кто способен сам находить себе развлечения, ни у кого не одалживаясь.

    — Другой путь · книга
14. «

    Честь — одно, власть — другое, они не всегда вместе.

    Честь — одно, власть — другое, они не всегда вместе.

    — Бох и Шельма · книга
15. «

    В мире столько вещей более важных, чем уязвлённое самолюбие, ревность или несчастная любовь! Например, стремление к правде и справедливости. Нравственная чистота. Самопожертвование во имя справедливости.

    В мире столько вещей более важных, чем уязвлённое самолюбие, ревность или несчастная любовь! Например, стремление к правде и справедливости. Нравственная чистота. Самопожертвование во имя справедливости.

    — Алмазная колесница · книга
16. «

    Лучше беседовать с женщиной и думать о Боге, чем наоборот.

    Лучше беседовать с женщиной и думать о Боге, чем наоборот.

    — Пелагия и красный петух · книга
17. «

    Ревность — чувство пошлое, недостойное. Если у тебя много соперниц, значит, ты выбрала достойный предмет любви...

    Ревность — чувство пошлое, недостойное. Если у тебя много соперниц, значит, ты выбрала достойный предмет любви...

    — Любовница Смерти · книга
18. «

    Фандорин давно установил, что умственной работе более всего благоприятствуют два состояния: либо полный покой, либо крайний хаос. Открытие это принадлежало Конфуцию, который еще два с половиной тысячелетия назад изрек: «Среди стоящих беги, среди бегущих — остановись».

    Фандорин давно установил, что умственной работе более всего благоприятствуют два состояния: либо полный покой, либо крайний хаос. Открытие это принадлежало Конфуцию, который еще два с половиной тысячелетия назад изрек: «Среди стоящих беги, среди бегущих — остановись».

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
19. «

    — Раз по-европейски нельзя, поступлю по-японски. — Как это — «по-японски»? — Напишу письмо его величеству государю императору. Изложу все свои подозрения в адрес интенданта Суги. И убью себя, в доказательство своей искренности. — Себя? Не Сугу? — потрясённо воскликнул Фандорин. — Убить Сугу значило бы не покарать преступника, а совершить новое преступление. У нас есть древняя, благородная традиция. Хочешь привлечь внимание властей и общества к какому-нибудь злодейству — сделай сэппуку. Лживый человек резать себе живот не станет.

    — Раз по-европейски нельзя, поступлю по-японски. — Как это — «по-японски»? — Напишу письмо его величеству государю императору. Изложу все свои подозрения в адрес интенданта Суги. И убью себя, в доказательство своей искренности. — Себя? Не Сугу? — потрясённо воскликнул Фандорин. — Убить Сугу значило бы не покарать преступника, а совершить новое преступление. У нас есть древняя, благородная традиция. Хочешь привлечь внимание властей и общества к какому-нибудь злодейству — сделай сэппуку. Лживый человек резать себе живот не станет.

    — Эраст Петрович Фандорин · книга
20. «

    ... Франция кладбища Пер-Лашез выглядит вполне живой и полной энергии. Может быть, дело в том, что это главный некрополь страны, а подобное место подобно фильтру: всё лишнее, примесное, несущественное уходит в землю; остаётся сухой остаток, формула национального своеобразия.

    ... Франция кладбища Пер-Лашез выглядит вполне живой и полной энергии. Может быть, дело в том, что это главный некрополь страны, а подобное место подобно фильтру: всё лишнее, примесное, несущественное уходит в землю; остаётся сухой остаток, формула национального своеобразия.

    — Кладбищенские истории · книга