176 мыслей Бориса Леонидовича Пастернака без воды

Подборка из 176 цитат Бориса Леонидовича Пастернака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Дар любви, как всякий другой дар, он может быть и велик, но без благословения он не проявится. А нас точно научили целоваться на небе и потом детьми послали жить в одно время, чтобы друг на друге проверить эту способность...

   Дар любви, как всякий другой дар, он может быть и велик, но без благословения он не проявится. А нас точно научили целоваться на небе и потом детьми послали жить в одно время, чтобы друг на друге проверить эту способность...

   — Доктор Живаго · книга
2. «

   Так любить, чтоб замирало сердце, Чтобы каждый вздох — как в первый раз, Чтоб душою только отогреться У огня любимых, милых глаз.

   Так любить, чтоб замирало сердце, Чтобы каждый вздох — как в первый раз, Чтоб душою только отогреться У огня любимых, милых глаз.
3. «

   Знаком ли вам сумбур таких компаний, Благоприятный бурной тайне двух? Кругом галдят, как бубенцы в тимпане, От сердцевины отвлекая слух.

   Знаком ли вам сумбур таких компаний, Благоприятный бурной тайне двух? Кругом галдят, как бубенцы в тимпане, От сердцевины отвлекая слух.

   — Спекторский · книга
4. «

   И должен ни единой долькой Не отступаться от лица, Но быть живым, живым и только, Живым и только до конца.

   И должен ни единой долькой Не отступаться от лица, Но быть живым, живым и только, Живым и только до конца.
5. «

   Ты мне, Борис, нужен как пропасть, как прорва, чтобы было куда бросить и не слышать дна. <...> Чтобы было куда любить. Я не могу (ТАК) любить не поэта.

   Ты мне, Борис, нужен как пропасть, как прорва, чтобы было куда бросить и не слышать дна. <...> Чтобы было куда любить. Я не могу (ТАК) любить не поэта.

   — Марина Цветаева · книга
6. «

   Все мое существо удивлялось и спрашивало: если так больно любить и поглощать электричество, как, вероятно, еще больнее быть женщиной, быть электричеством, внушать любовь.

   Все мое существо удивлялось и спрашивало: если так больно любить и поглощать электричество, как, вероятно, еще больнее быть женщиной, быть электричеством, внушать любовь.

   — Доктор Живаго · книга
7. «

   Все горе в том, что я люблю тебя, а ты меня не любишь. Я стараюсь найти смысл этого осуждения, истолковать, оправдать, роюсь, копаюсь в себе, перебираю всю нашу жизнь и все, что я о себе знаю, и не вижу начала и не могу вспомнить, что я сделала и чем навлекла это несчастье. Ты как-то превратно, недобрыми глазами смотришь на меня, ты видишь меня искаженно, как в кривом зеркале. А я люблю тебя. Ах, как я люблю тебя, если бы только мог себе представить! Я люблю все особенное в тебе, все выгодное и невыгодное, все обыкновенные твои стороны, дорогие в их необыкновенном соединении, облагороженное внутренним содержанием лицо, которое без этого, может быть, казалось бы некрасивым, талант и ум, как бы занявшие место начисто отсутствующей воли. Мне все это дорого, и я не знаю человека лучше тебя. Но слушай, знаешь, что я скажу тебе? Если бы даже ты не был так дорог мне, если бы ты не нравился мне до такой степени, все равно прискорбная истина моего холода не открылась бы мне, все равно я думала бы, что люблю тебя. Из одного страха перед тем, какое унизительное, уничтожающее наказание нелюбовь, я бессознательно остереглась бы понять, что не люблю тебя. Ни я, ни ты никогда бы этого не узнали. Мое собственное сердце скрыло бы это от меня, потому что нелюбовь почти как убийство, и я никому не в силах была бы нанести этого удара.

   Все горе в том, что я люблю тебя, а ты меня не любишь. Я стараюсь найти смысл этого осуждения, истолковать, оправдать, роюсь, копаюсь в себе, перебираю всю нашу жизнь и все, что я о себе знаю, и не вижу начала и не могу вспомнить, что я сделала и чем навлекла это несчастье. Ты как-то превратно, недобрыми глазами смотришь на меня, ты видишь меня искаженно, как в кривом зеркале. А я люблю тебя. Ах, как я люблю тебя, если бы только мог себе представить! Я люблю все особенное в тебе, все выгодное и невыгодное, все обыкновенные твои стороны, дорогие в их необыкновенном соединении, облагороженное внутренним содержанием лицо, которое без этого, может быть, казалось бы некрасивым, талант и ум, как бы занявшие место начисто отсутствующей воли. Мне все это дорого, и я не знаю человека лучше тебя. Но слушай, знаешь, что я скажу тебе? Если бы даже ты не был так дорог мне, если бы ты не нравился мне до такой степени, все равно прискорбная истина моего холода не открылась бы мне, все равно я думала бы, что люблю тебя. Из одного страха перед тем, какое унизительное, уничтожающее наказание нелюбовь, я бессознательно остереглась бы понять, что не люблю тебя. Ни я, ни ты никогда бы этого не узнали. Мое собственное сердце скрыло бы это от меня, потому что нелюбовь почти как убийство, и я никому не в силах была бы нанести этого удара.

   — Доктор Живаго · книга
8. «

   Снявши шапку, Сто слепящих фотографий Ночью снял на память гром.

   Снявши шапку, Сто слепящих фотографий Ночью снял на память гром.
9. «

   Революции производят люди действенные, односторонние фанатики, гении самоограничения. Они в несколько часов или дней опрокидывают старый порядок. Перевороты длятся недели, много годы, а потом десятилетиями, веками поклоняются духу ограниченности, приведшей к перевороту, как святыне.

   Революции производят люди действенные, односторонние фанатики, гении самоограничения. Они в несколько часов или дней опрокидывают старый порядок. Перевороты длятся недели, много годы, а потом десятилетиями, веками поклоняются духу ограниченности, приведшей к перевороту, как святыне.

   — Доктор Живаго · книга
10. «

    На протяженье многих зим Я помню дни солнцеворота, И каждый был неповторим И повторялся вновь без счета.

    На протяженье многих зим Я помню дни солнцеворота, И каждый был неповторим И повторялся вновь без счета.
11. «

    Его мать <...> была взбалмошная и еще молодая красавица, вечно чем-нибудь увлекающаяся — бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

    Его мать <...> была взбалмошная и еще молодая красавица, вечно чем-нибудь увлекающаяся — бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

    — Доктор Живаго · книга
12. «

    А у меня в гостях были сегодня Хандра Иванна и Загон Загоныч. Ну посидели с ними, выпили, а они возьми и на ночь останься...

    А у меня в гостях были сегодня Хандра Иванна и Загон Загоныч. Ну посидели с ними, выпили, а они возьми и на ночь останься...
13. «

    Я допускаю, что вы светочи и освободители России, что без вас она пропала бы, погрязши в нищете и невежестве, и тем не менее мне не до вас и наплевать на вас, я не люблю вас и ну вас всех к черту. Властители ваших дум грешат поговорками, а главную забыли, что насильно мил не будешь, и укоренились в привычке освобождать и осчастливливать особенно тех, кто об этом не просит.

    Я допускаю, что вы светочи и освободители России, что без вас она пропала бы, погрязши в нищете и невежестве, и тем не менее мне не до вас и наплевать на вас, я не люблю вас и ну вас всех к черту. Властители ваших дум грешат поговорками, а главную забыли, что насильно мил не будешь, и укоренились в привычке освобождать и осчастливливать особенно тех, кто об этом не просит.

    — Юрий Живаго · книга
14. «

    Мело, мело по всей земле Во все пределы. Свеча горела на столе, Свеча горела.

    Мело, мело по всей земле Во все пределы. Свеча горела на столе, Свеча горела.
15. «

    В нашу прозу с ее безобразьем С октября забредает зима. Небеса опускаются наземь, Точно занавеса бахрома.

    В нашу прозу с ее безобразьем С октября забредает зима. Небеса опускаются наземь, Точно занавеса бахрома.
16. «

    В городах ваша падкость к закоулкам показывает, что вы живёте не своей жизнью и, каждый по-разному, тянетесь к чужой.

    В городах ваша падкость к закоулкам показывает, что вы живёте не своей жизнью и, каждый по-разному, тянетесь к чужой.

    — мисс Арильд · книга
17. «

    Нет ничего более полезного, — сказал, — чем прямодушие, откровенность, искренность и чистая совесть. Если бы я был врачом, то написал бы труд о страшной опасности криводушия, ставшего привычкой..

    Нет ничего более полезного, — сказал, — чем прямодушие, откровенность, искренность и чистая совесть. Если бы я был врачом, то написал бы труд о страшной опасности криводушия, ставшего привычкой..
18. «

    Я хочу сказать, что в жизни состоятельных было, правда, что-то нездоровое. Бездна лишнего. Лишняя мебель и лишние комнаты в доме, лишние тонкости чувств, лишние выражения.

    Я хочу сказать, что в жизни состоятельных было, правда, что-то нездоровое. Бездна лишнего. Лишняя мебель и лишние комнаты в доме, лишние тонкости чувств, лишние выражения.

    — Доктор Живаго · книга
19. «

    Есть ли что-нибудь на свете, что заслуживало бы верности? Таких вещей очень мало. Я думаю, надо быть верным бессмертию, этому другому имени жизни, немного усиленному.

    Есть ли что-нибудь на свете, что заслуживало бы верности? Таких вещей очень мало. Я думаю, надо быть верным бессмертию, этому другому имени жизни, немного усиленному.

    — Доктор Живаго · книга
20. «

    Старый мастер, дожил до седых волос, а не нажил ума.

    Старый мастер, дожил до седых волос, а не нажил ума.

    — Доктор Живаго · книга