66 фраз Бориса Рыжого для статуса

Борис Рыжий — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 66 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Други-недруги. Шило-мыло. Расплескался по ветру флаг... А всегда только так и было. И вовеки пребудет так:

   Други-недруги. Шило-мыло. Расплескался по ветру флаг... А всегда только так и было. И вовеки пребудет так:
2. «

   Я подарил тебе на счастье во имя света и любви запас ненастья в моей крови.

   Я подарил тебе на счастье во имя света и любви запас ненастья в моей крови.
3. «

   Где-то там далеко, где слоняются запахи леса, где-то там далеко, где воздух, как обморок, пестр… Там, где вечер, где осень, где плачет забытое детство, заломив локоточки за рыжие головы звезд, там луна, не лесная, моя, по осенним полянам мечется, тая в полу- ночном серебре… Где я — отблеск луны в бледно-си… в бледно-синем тумане, где я — жизнь, не дожитая жизнь городских фонарей.

   Где-то там далеко, где слоняются запахи леса, где-то там далеко, где воздух, как обморок, пестр… Там, где вечер, где осень, где плачет забытое детство, заломив локоточки за рыжие головы звезд, там луна, не лесная, моя, по осенним полянам мечется, тая в полу- ночном серебре… Где я — отблеск луны в бледно-си… в бледно-синем тумане, где я — жизнь, не дожитая жизнь городских фонарей.
4. «

   Благодарю за всё. За тишину. За свет звезды, что спорит с темнотою. Благодарю за сына, за жену. За музыку блатную за стеною. За то благодарю, что скверный гость, я всё-таки довольно сносно встречен. И для плаща в прихожей вбили гвоздь. И целый мир взвалили мне на плечи. Благодарю за детские стихи. Не за вниманье вовсе, за терпенье. За осень. За ненастье. За грехи. За неземное это сожаленье. За бога и за ангелов его. За то, что сердце верит, разум знает. Благодарю за то, что ничего подобного на свете не бывает. За всё, за всё. За то, что не могу, чужое горе помня, жить красиво. Я перед жизнью в тягостном долгу. И только смерть щедра и молчалива. За всё, за всё. За мутную зарю. За хлеб, за соль. Тепло родного крова. За то, что я вас всех благодарю за то, что вы не слышите ни слова.

   Благодарю за всё. За тишину. За свет звезды, что спорит с темнотою. Благодарю за сына, за жену. За музыку блатную за стеною. За то благодарю, что скверный гость, я всё-таки довольно сносно встречен. И для плаща в прихожей вбили гвоздь. И целый мир взвалили мне на плечи. Благодарю за детские стихи. Не за вниманье вовсе, за терпенье. За осень. За ненастье. За грехи. За неземное это сожаленье. За бога и за ангелов его. За то, что сердце верит, разум знает. Благодарю за то, что ничего подобного на свете не бывает. За всё, за всё. За то, что не могу, чужое горе помня, жить красиво. Я перед жизнью в тягостном долгу. И только смерть щедра и молчалива. За всё, за всё. За мутную зарю. За хлеб, за соль. Тепло родного крова. За то, что я вас всех благодарю за то, что вы не слышите ни слова.
5. «

   От порога до бога пусто и одиноко. Не шумит дорога. Не горят фонари. Ребром встала монета. Моя песенка спета. Не вышло из меня поэта, чёрт побери!

   От порога до бога пусто и одиноко. Не шумит дорога. Не горят фонари. Ребром встала монета. Моя песенка спета. Не вышло из меня поэта, чёрт побери!
6. «

   Я подарил тебе на счастье во имя света и любви запас ненастья в моей крови.

   Я подарил тебе на счастье во имя света и любви запас ненастья в моей крови.
7. «

   Ты умней и добрей, ты моложе, ты смелее в поступках своих. Парк в снегу, все деревья, я тоже весь в снегу, я печален и тих. Буду пить целый год за разлуку, буду жить до последнего дня. Посмотри на меня, дай мне руку, оглянись, посмотри на меня.

   Ты умней и добрей, ты моложе, ты смелее в поступках своих. Парк в снегу, все деревья, я тоже весь в снегу, я печален и тих. Буду пить целый год за разлуку, буду жить до последнего дня. Посмотри на меня, дай мне руку, оглянись, посмотри на меня.
8. «

   Ночь, скамеечка и вино, дребезжащий фонарь-кретин. Расставаться хотели, но так и шли вдоль сырых витрин. И сентябрьских ценитель драм, соглядатай чужих измен сквозь стекло улыбался нам нежно — английский манекен. Вот и всё, это добрый знак или злой — всё одно, дружок. Кто ещё улыбнётся так двум преступно влюблённым — Бог или дьявол? — осенним двум, под дождём, в городке пустом. Ты запомни его костюм - я хочу умереть в таком.

   Ночь, скамеечка и вино, дребезжащий фонарь-кретин. Расставаться хотели, но так и шли вдоль сырых витрин. И сентябрьских ценитель драм, соглядатай чужих измен сквозь стекло улыбался нам нежно — английский манекен. Вот и всё, это добрый знак или злой — всё одно, дружок. Кто ещё улыбнётся так двум преступно влюблённым — Бог или дьявол? — осенним двум, под дождём, в городке пустом. Ты запомни его костюм - я хочу умереть в таком.
9. «

   Над домами, домами, домами голубые висят облака - вот они и останутся с нами на века, на века, на века.

   Над домами, домами, домами голубые висят облака - вот они и останутся с нами на века, на века, на века.
10. «

    Дай нищему на опохмелку денег. Ты сам-то кто? Бродяга и бездельник, дурак, игрок.

    Дай нищему на опохмелку денег. Ты сам-то кто? Бродяга и бездельник, дурак, игрок.
11. «

    С работы возвращаешься домой и нехотя беседуешь с собой, то нехотя, то зло, то осторожно: — Какие там судьба, эпоха, рок, я просто человек и одинок, насколько это вообще возможно. Повсюду снег, и смертная тоска, и гробовая, видимо, доска. Убить себя? Возможно, не кошмар, но хоть повод был бы, такового нет. Самоубийство — в восемнадцать лет ещё нормально, в двадцать два — вульгарно...

    С работы возвращаешься домой и нехотя беседуешь с собой, то нехотя, то зло, то осторожно: — Какие там судьба, эпоха, рок, я просто человек и одинок, насколько это вообще возможно. Повсюду снег, и смертная тоска, и гробовая, видимо, доска. Убить себя? Возможно, не кошмар, но хоть повод был бы, такового нет. Самоубийство — в восемнадцать лет ещё нормально, в двадцать два — вульгарно...
12. «

    Эмалированное судно, окошко, тумбочка, кровать, – жить тяжело и неуютно, зато уютно умирать.

    Эмалированное судно, окошко, тумбочка, кровать, – жить тяжело и неуютно, зато уютно умирать.
13. «

    Стеклодувы на небе выдувают стоваттную лампу луны. Засыпая, я вижу прекрасные сны, разноцветную небыль. Все плохое, что было вчера, позабылось сегодня. Так всевышним угодно, чтобы мы не привыкли к ударам судьбы, чтобы новый удар был внезапен, но мы не сдавались и жили. И дрожат за окном миллионы огней. Я пишу ни о чем. Да имей ты хоть сотню друзей, одиночество — в жилах.

    Стеклодувы на небе выдувают стоваттную лампу луны. Засыпая, я вижу прекрасные сны, разноцветную небыль. Все плохое, что было вчера, позабылось сегодня. Так всевышним угодно, чтобы мы не привыкли к ударам судьбы, чтобы новый удар был внезапен, но мы не сдавались и жили. И дрожат за окном миллионы огней. Я пишу ни о чем. Да имей ты хоть сотню друзей, одиночество — в жилах.
14. «

    Мне холодно, читатель, мне темно, но было бы темней и холодней, не будь тебя, ведь мы с тобой — одно, и знаю я — тебе ещё трудней, сложней, читатель, потому — прости, а я прощу невидимый упрёк, что листик этот не собрал в горсти, не разорвал, не выбросил, не сжёг.

    Мне холодно, читатель, мне темно, но было бы темней и холодней, не будь тебя, ведь мы с тобой — одно, и знаю я — тебе ещё трудней, сложней, читатель, потому — прости, а я прощу невидимый упрёк, что листик этот не собрал в горсти, не разорвал, не выбросил, не сжёг.
15. «

    ... Звёзд на небе хоровод - это праздник, Новый год. За столом с тобой болтая, засидимся до утра. Ну, снимайся, золотая с мандарина кожура.

    ... Звёзд на небе хоровод - это праздник, Новый год. За столом с тобой болтая, засидимся до утра. Ну, снимайся, золотая с мандарина кожура.
16. «

    Я по листьям сухим не бродил с сыном за руку, за облаками, обретая покой, не следил, не аллеями шел, а дворами. Только в песнях страдал и любил. И права, вероятно, Ирина — чьи-то книги читал, много пил и не видел неделями сына. Так какого же черта даны мне неведомой щедрой рукою с облаками летящими сны, с детским смехом, с опавшей листвою.

    Я по листьям сухим не бродил с сыном за руку, за облаками, обретая покой, не следил, не аллеями шел, а дворами. Только в песнях страдал и любил. И права, вероятно, Ирина — чьи-то книги читал, много пил и не видел неделями сына. Так какого же черта даны мне неведомой щедрой рукою с облаками летящими сны, с детским смехом, с опавшей листвою.
17. «

    Свалка памяти, разное, разное. Как сказал тот, кто умер уже, безобразное — это прекрасное, что не может вместиться в душе.

    Свалка памяти, разное, разное. Как сказал тот, кто умер уже, безобразное — это прекрасное, что не может вместиться в душе.
18. «

    Я по снам по твоим не ходил и в толпе не казался, не мерещился в сквере, где лил дождь, верней — начинался дождь (я вытяну эту строку, а другой не замечу), это блазнилось мне, дураку, что вот-вот тебя встречу, это ты мне являлась во сне, (и меня заполняло тихой нежностью), волосы мне на висках поправляла. В эту осень мне даже стихи удавались отчасти (но всегда не хватало строки или рифмы — для счастья).

    Я по снам по твоим не ходил и в толпе не казался, не мерещился в сквере, где лил дождь, верней — начинался дождь (я вытяну эту строку, а другой не замечу), это блазнилось мне, дураку, что вот-вот тебя встречу, это ты мне являлась во сне, (и меня заполняло тихой нежностью), волосы мне на висках поправляла. В эту осень мне даже стихи удавались отчасти (но всегда не хватало строки или рифмы — для счастья).
19. «

    Так гранит покрывается наледью, и стоят на земле холода, - этот город, покрывшийся памятью, я покинуть хочу навсегда. Будет теплое пиво вокзальное, будет облако над головой, будет музыка очень печальная - я навеки прощаюсь с тобой.

    Так гранит покрывается наледью, и стоят на земле холода, - этот город, покрывшийся памятью, я покинуть хочу навсегда. Будет теплое пиво вокзальное, будет облако над головой, будет музыка очень печальная - я навеки прощаюсь с тобой.
20. «

    Обыватели, эпигоны, Марш в унылые конуры! Пластилиновые погоны, Револьверы из фанеры...

    Обыватели, эпигоны, Марш в унылые конуры! Пластилиновые погоны, Револьверы из фанеры...