21 мыслей Брэма Стокера без воды

Ниже 21 цитата Брэма Стокера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Жизнь — нечто иное, как ожидание чего-то большего, чем здешняя суета, а смерть — единственное, на что мы и впрямь надеемся.

   Жизнь — нечто иное, как ожидание чего-то большего, чем здешняя суета, а смерть — единственное, на что мы и впрямь надеемся.

   — мистер Сволс · книга
2. «

   Ненормальный всегда исходит из своей собственной цели. Хотел бы я знать, во сколько он ценит свою человеческую жизнь.

   Ненормальный всегда исходит из своей собственной цели. Хотел бы я знать, во сколько он ценит свою человеческую жизнь.

   — Доктор Сьюард · книга
3. «

   Нельзя, чтобы он заметил, какой плаксой я стала. Это, по-моему, одно из главных заповедей, которые мы, бедные женщины, должны твёрдо усвоить.

   Нельзя, чтобы он заметил, какой плаксой я стала. Это, по-моему, одно из главных заповедей, которые мы, бедные женщины, должны твёрдо усвоить.

   — Дракула · книга
4. «

   Не объяснишь ли ты, почему черепаха живет дольше, нежели целые поколения людей; почему слон переживает целые династии и почему попугай умирает лишь от укуса кошки или собаки, а не от других недугов? Не объяснишь ли ты, почему люди всех возрастов и местностей верят в то, что существуют такие люди, которые могли бы жить вечно, если бы их существование не прекращалось насильственно, что существуют мужчины и женщины, которые не могут умереть. Нам всем известно – ибо наука подтверждает факты – что жабы жили тысячи лет, замурованные в скалах. Не можешь ли ты сказать, как это индийский факир убивает себя и заставляет хоронить; на его могиле сеют рожь; рожь созревает, ее жнут, она снова созревает, и снова ее жнут, затем раскапывают могилу, вскрывают гроб, и из него выходит живой факир и по-прежнему продолжает жить среди людей?

   Не объяснишь ли ты, почему черепаха живет дольше, нежели целые поколения людей; почему слон переживает целые династии и почему попугай умирает лишь от укуса кошки или собаки, а не от других недугов? Не объяснишь ли ты, почему люди всех возрастов и местностей верят в то, что существуют такие люди, которые могли бы жить вечно, если бы их существование не прекращалось насильственно, что существуют мужчины и женщины, которые не могут умереть. Нам всем известно – ибо наука подтверждает факты – что жабы жили тысячи лет, замурованные в скалах. Не можешь ли ты сказать, как это индийский факир убивает себя и заставляет хоронить; на его могиле сеют рожь; рожь созревает, ее жнут, она снова созревает, и снова ее жнут, затем раскапывают могилу, вскрывают гроб, и из него выходит живой факир и по-прежнему продолжает жить среди людей?

   — Ван Хельсинг · книга
5. «

   Никто, кроме женщины, не может помочь мужчине, когда у него сердечное горе; а его некому утешить.

   Никто, кроме женщины, не может помочь мужчине, когда у него сердечное горе; а его некому утешить.

   — Дракула · книга
6. «

   Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

   Жизнь-то ведь наша и есть только ожидание чего-то большего, чем наша суета, а смерть — она неминуема, она-то не обманет.

   — Дракула · книга
7. «

   Болезнь и слабость эгоистичны и обращают все наши помыслы и симпатии на самих себя, а здоровье и силы пришпоривают любовь, и в мыслях, и в чувствах ты тогда можешь бродить где заблагорассудится.

   Болезнь и слабость эгоистичны и обращают все наши помыслы и симпатии на самих себя, а здоровье и силы пришпоривают любовь, и в мыслях, и в чувствах ты тогда можешь бродить где заблагорассудится.

   — Люси Вестенра · книга
8. «

   Бог не покупает души. А дьявол, если и покупает, то никогда не держит своего слова. Но Бог милостив и милосерден.

   Бог не покупает души. А дьявол, если и покупает, то никогда не держит своего слова. Но Бог милостив и милосерден.

   — Абрахам Ван Хельсинг · книга
9. «

   ... знать — значит любить.

   ... знать — значит любить.

   — Дракула · книга
10. «

    Тех, чья жизнь проходит так, что они слывут людьми, не страшащимися ни смертного, ни Бога, ни дьявола, не останавливают в их действиях и не задерживают в продвижении к намеченной цели вещи, которые могли бы остановить других, не столь подготовленных к риску. Что бы ни ожидало их — радость или страдание, горечь или наслаждение, что-то требующее напряжения сил или что-то доступное, веселящее или ужасающее, комичное или вызывающее благоговейный страх, — они должны все принять, преодолеть, как тренированный атлет преодолевает препятствия на дистанции. Без колебаний, не оглядываясь назад.

    Тех, чья жизнь проходит так, что они слывут людьми, не страшащимися ни смертного, ни Бога, ни дьявола, не останавливают в их действиях и не задерживают в продвижении к намеченной цели вещи, которые могли бы остановить других, не столь подготовленных к риску. Что бы ни ожидало их — радость или страдание, горечь или наслаждение, что-то требующее напряжения сил или что-то доступное, веселящее или ужасающее, комичное или вызывающее благоговейный страх, — они должны все принять, преодолеть, как тренированный атлет преодолевает препятствия на дистанции. Без колебаний, не оглядываясь назад.

    — Руперт Сент-Леджер · книга
11. «

    …Сумасшествие легче перенести, чем такую действительность…

    …Сумасшествие легче перенести, чем такую действительность…

    — Дракула · книга
12. «

    Помните, друг, знания надежней памяти, и нам не следует полагаться на то, что слабее.

    Помните, друг, знания надежней памяти, и нам не следует полагаться на то, что слабее.

    — Гэбриэл Ван Хельсинг · книга
13. «

    Здесь я знатен; я — магнат; весь народ меня знает, и я — господин. Но иностранец на чужбине — ничто; люди не знают его, а знать человека — значит не заботиться о нем.

    Здесь я знатен; я — магнат; весь народ меня знает, и я — господин. Но иностранец на чужбине — ничто; люди не знают его, а знать человека — значит не заботиться о нем.

    — Дракула · книга
14. «

    Страх парализовал меня. Лишь испытав такой ужас сам, человек способен понять, что это такое.

    Страх парализовал меня. Лишь испытав такой ужас сам, человек способен понять, что это такое.

    — Джонатан Харкер · книга
15. «

    Как счастливы те, жизнь которых проходит без страха, без ужасов, для которых сон является благословением ночи и не доставляет ничего, кроме сладких сновидений.

    Как счастливы те, жизнь которых проходит без страха, без ужасов, для которых сон является благословением ночи и не доставляет ничего, кроме сладких сновидений.

    — Люси Вестенра · книга
16. «

    Ненормальность Рэнфилда становится всё интереснее. Некоторые черты характера у него особенно сильно развиты: эгоизм, скрытность, упрямство.

    Ненормальность Рэнфилда становится всё интереснее. Некоторые черты характера у него особенно сильно развиты: эгоизм, скрытность, упрямство.

    — Доктор Сьюард · книга
17. «

    Вы понятия не имеете, что значит сомневаться во всем, даже в самом себе.

    Вы понятия не имеете, что значит сомневаться во всем, даже в самом себе.

    — Джонатан Ханкер · книга
18. «

    Как странно, что именно то, к чему я относился враждебно и на что привык смотреть как на идолопоклонство, в дни одиночества и тревоги является моей единственной опорой и утешением.

    Как странно, что именно то, к чему я относился враждебно и на что привык смотреть как на идолопоклонство, в дни одиночества и тревоги является моей единственной опорой и утешением.

    — Джонатан Харкер · книга
19. «

    Она была полна жизни и сладострастной красоты, и я даже вздрогнул, ибо пришел убивать. О, я не сомневаюсь, что в древние времена, когда приключались такие вещи, многие думали и пробовали делать то же самое, что и я, но затем убеждались, что это им не по силам; и они медлили и откладывали, пока наконец красота и соблазнительность порочного «не мертвого» не очаровывала их, и они не останавливались в нерешительности, а солнце садилось, и сон вампира проходил. Тогда открывались чудные глаза белокурой женщины и смотрели на них с любовью, а сладострастные губы протягивались к ним для поцелуя, человек ослабевал, и в объятиях вампира оказывалась новая жертва.

    Она была полна жизни и сладострастной красоты, и я даже вздрогнул, ибо пришел убивать. О, я не сомневаюсь, что в древние времена, когда приключались такие вещи, многие думали и пробовали делать то же самое, что и я, но затем убеждались, что это им не по силам; и они медлили и откладывали, пока наконец красота и соблазнительность порочного «не мертвого» не очаровывала их, и они не останавливались в нерешительности, а солнце садилось, и сон вампира проходил. Тогда открывались чудные глаза белокурой женщины и смотрели на них с любовью, а сладострастные губы протягивались к ним для поцелуя, человек ослабевал, и в объятиях вампира оказывалась новая жертва.

    — Ван Хельсинг · книга
20. «

    Порою мне кажется, что мы все сошли с ума и вылечит нас только смирительная рубашка.

    Порою мне кажется, что мы все сошли с ума и вылечит нас только смирительная рубашка.

    — Доктор Сьюард · книга