110 фраз Брета Истона Эллиса для статуса

Ниже 110 цитат Брета Истона Эллиса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Пока Чарльз рассчитывается с продавщицей, я играю с девочкой, сидящей на руках у Нэнси: протягиваю ей мою платиновую карточку American Express, она пытается её схватить, а я качаю головой и говорю с ней тоненьким детским голосом, держа ее за подбородок и помахивая карточкой у нее перед лицом:

   Пока Чарльз рассчитывается с продавщицей, я играю с девочкой, сидящей на руках у Нэнси: протягиваю ей мою платиновую карточку American Express, она пытается её схватить, а я качаю головой и говорю с ней тоненьким детским голосом, держа ее за подбородок и помахивая карточкой у нее перед лицом:

   — Американский психопат · книга
2. «

   — Зайка, я — твой лучший друг... — Зеркало — твой лучший друг.

   — Зайка, я — твой лучший друг... — Зеркало — твой лучший друг.

   — Гламорама · книга
3. «

   Но тут Pulp сменяется какой-то зловеще звучащей композицией Oasis, и я внезапно замечаю, что все люди вокруг почему-то обуты в кроссовки Nike, и двигаются они так, словно кто-то запрограммировал их, словно роботов, и теперь координирует их движения, а в руках у них открытые зонтики, потому что небо над Ноттинг Хиллом — промозгло-серое небо от Dior — готово разразиться дождем (по крайней мере, так им сказали).

   Но тут Pulp сменяется какой-то зловеще звучащей композицией Oasis, и я внезапно замечаю, что все люди вокруг почему-то обуты в кроссовки Nike, и двигаются они так, словно кто-то запрограммировал их, словно роботов, и теперь координирует их движения, а в руках у них открытые зонтики, потому что небо над Ноттинг Хиллом — промозгло-серое небо от Dior — готово разразиться дождем (по крайней мере, так им сказали).

   — Гламорама · книга
4. «

   Жизнь нельзя прожить без проблем.

   Жизнь нельзя прожить без проблем.

   — Гламорама · книга
5. «

   — Мне и без того физических нагрузок хватает! — Забить косяк-вот и все твои физические нагрузки, парень!

   — Мне и без того физических нагрузок хватает! — Забить косяк-вот и все твои физические нагрузки, парень!

   — Гламорама · книга
6. «

   Мне кажется, много снежинок одинаковых… и много одинаковых людей.

   Мне кажется, много снежинок одинаковых… и много одинаковых людей.

   — Американский психопат · книга
7. «

   Я пытался вспомнить, когда он возненавидел меня. Когда я ответил на его чувство тем же.

   Я пытался вспомнить, когда он возненавидел меня. Когда я ответил на его чувство тем же.

   — Шон Бэйтмэн · книга
8. «

   – Бэйтмен, – говорит Тим, не сводя глаз с Эвелин. – Да? – отвечаю я. – Что, Тимоти? – Ты псих. – Оставь Патрика в покое, – говорит Эвелин. – Он милый соседский мальчик, вот он кто. Никакой ты не псих, правда, милый?

   – Бэйтмен, – говорит Тим, не сводя глаз с Эвелин. – Да? – отвечаю я. – Что, Тимоти? – Ты псих. – Оставь Патрика в покое, – говорит Эвелин. – Он милый соседский мальчик, вот он кто. Никакой ты не псих, правда, милый?

   — Американский психопат · книга
9. «

   Истина — это хаос, и по мере приближения к истине хаос возрастает.

   Истина — это хаос, и по мере приближения к истине хаос возрастает.

   — Гламорама · книга
10. «

    В первое мгновение я был смущен тем, как в этом мире относились к любви: любимых бросали, просто потому что они оказывались слишком старыми, или слишком толстыми, или слишком бедными, слишком волосатыми или недостаточно волосатыми, недостаточно гладкими или недостаточно мускулистыми, безвкусными или не очень стильными и, наконец, потому что они были недостаточно продвинуты или недостаточно знамениты. Выбирая любимых, следовало принимать во внимание все эти моменты. И выбирая друзей — тоже. И если я хотел чего то добиться в этом обществе, я должен был принимать правила игры. Когда я посмотрел на Хлое, она пожала плечами. Я не отвел взгляда и тогда она сказала мне одними губами: «Не… упускай… шанс». Со слезами на глазах — потому что мир, в котором я родился, приучил меня считать неоспоримым фактом то, что физическая красота — это признак душевного совершенства — я отвернулся и пообещал сам себе, что стану жестоким, безразличным и бесконечно крутым. Будущее начинало вырисовываться у меня перед глазами, и я сосредоточился на мыслях о нем. И тут мне показалось, словно меня больше нет возле этого бассейна во дворе виллы на Оушен драйв, словно я взлетел выше верхушек пальм и растворялся в безбрежном голубом небе, пока не исчез совсем, и тут испытал облегчение такой силы, что я непроизвольно громко вздохнул. Затем я внезапно заметил, что один из подростков явно готов в любое мгновение наброситься на меня, а другой, который барахтается в бассейне, возможно тонет, но никто этого не замечает. Я решил не думать об этом, а лучше заняться изучением узора на плавках Марки Марка. «Я бы мог легко взять и забыть об этом дне, — думал я. — Какая то часть меня могла бы взбунтоваться и стереть воспоминание». Трезвый внутренний голос умолял меня, чтобы я именно так и поступил. Но меня уже познакомили со слишком многими крутыми людьми, я стремительно приобретал известность, и в тот момент я еще не понимал со всей ясностью, что если я немедленно не выкину из памяти этот день, не выйду за дверь, предоставив Хлое Бирнс ее собственной судьбе, то события этого дня еще долго будут являться мне по ночам в кошмарах. Именно это и пытался мне объяснить трезвый внутренний голос. Именно об этом он меня предупреждал. Кто то начал читать молитву над полузадавленной летучей мышью, но этот жест казался нелепым и неуместным в этой обстановке. Люди начали водить хоровод вокруг читавшего молитву мальчика. — Хочешь знать, чем все это кончится? — не открывая глаз, спросила меня Хлое. Я кивнул. — Купи права на сценарий, — прошептала она.

    В первое мгновение я был смущен тем, как в этом мире относились к любви: любимых бросали, просто потому что они оказывались слишком старыми, или слишком толстыми, или слишком бедными, слишком волосатыми или недостаточно волосатыми, недостаточно гладкими или недостаточно мускулистыми, безвкусными или не очень стильными и, наконец, потому что они были недостаточно продвинуты или недостаточно знамениты. Выбирая любимых, следовало принимать во внимание все эти моменты. И выбирая друзей — тоже. И если я хотел чего то добиться в этом обществе, я должен был принимать правила игры. Когда я посмотрел на Хлое, она пожала плечами. Я не отвел взгляда и тогда она сказала мне одними губами: «Не… упускай… шанс». Со слезами на глазах — потому что мир, в котором я родился, приучил меня считать неоспоримым фактом то, что физическая красота — это признак душевного совершенства — я отвернулся и пообещал сам себе, что стану жестоким, безразличным и бесконечно крутым. Будущее начинало вырисовываться у меня перед глазами, и я сосредоточился на мыслях о нем. И тут мне показалось, словно меня больше нет возле этого бассейна во дворе виллы на Оушен драйв, словно я взлетел выше верхушек пальм и растворялся в безбрежном голубом небе, пока не исчез совсем, и тут испытал облегчение такой силы, что я непроизвольно громко вздохнул. Затем я внезапно заметил, что один из подростков явно готов в любое мгновение наброситься на меня, а другой, который барахтается в бассейне, возможно тонет, но никто этого не замечает. Я решил не думать об этом, а лучше заняться изучением узора на плавках Марки Марка. «Я бы мог легко взять и забыть об этом дне, — думал я. — Какая то часть меня могла бы взбунтоваться и стереть воспоминание». Трезвый внутренний голос умолял меня, чтобы я именно так и поступил. Но меня уже познакомили со слишком многими крутыми людьми, я стремительно приобретал известность, и в тот момент я еще не понимал со всей ясностью, что если я немедленно не выкину из памяти этот день, не выйду за дверь, предоставив Хлое Бирнс ее собственной судьбе, то события этого дня еще долго будут являться мне по ночам в кошмарах. Именно это и пытался мне объяснить трезвый внутренний голос. Именно об этом он меня предупреждал. Кто то начал читать молитву над полузадавленной летучей мышью, но этот жест казался нелепым и неуместным в этой обстановке. Люди начали водить хоровод вокруг читавшего молитву мальчика. — Хочешь знать, чем все это кончится? — не открывая глаз, спросила меня Хлое. Я кивнул. — Купи права на сценарий, — прошептала она.

    — Гламорама · книга
11. «

    — Так что, ты хочешь сказать мне, что мы не можем больше верить собственным глазам? Что все, что мы видим, — это подделка? Что кругом одна лишь ложь? И что все в нее верят? — Но это факт, — говорит Палакон. — Где же тогда правда? — кричу я. — Ее не существует, Виктор, — говорит Палакон. — Вернее, их сразу несколько. — Тогда как же нам жить дальше? — Меняться, — пожимает он плечами. — Готовиться. — К чему? К лучшему? К худшему? — Возможно, в настоящее время эти понятия уже бессмысленны. — Но почему? — взвываю я. — Почему? — Потому что теперь никто не заботится о таких мелочах, — говорит Палакон, — Ситуация изменилась.

    — Так что, ты хочешь сказать мне, что мы не можем больше верить собственным глазам? Что все, что мы видим, — это подделка? Что кругом одна лишь ложь? И что все в нее верят? — Но это факт, — говорит Палакон. — Где же тогда правда? — кричу я. — Ее не существует, Виктор, — говорит Палакон. — Вернее, их сразу несколько. — Тогда как же нам жить дальше? — Меняться, — пожимает он плечами. — Готовиться. — К чему? К лучшему? К худшему? — Возможно, в настоящее время эти понятия уже бессмысленны. — Но почему? — взвываю я. — Почему? — Потому что теперь никто не заботится о таких мелочах, — говорит Палакон, — Ситуация изменилась.

    — Гламорама · книга
12. «

    Для того чтобы научить мир чему-то, ты должен преподать ему урок…

    Для того чтобы научить мир чему-то, ты должен преподать ему урок…

    — Гламорама · книга
13. «

    Слушайте, а вы знаете, что пещерные люди были покрепче нас в смысле характера?

    Слушайте, а вы знаете, что пещерные люди были покрепче нас в смысле характера?

    — Американский психопат · книга
14. «

    – Трудно жалеть того, кому все равно. – Да? – спрашиваю я. – Ну что тебе не все равно? Что тебе нравится? – Ничего. Мне ничего не нравится, – говорю я. – Я когда-нибудь что нибудь для тебя значила, Клей? Я молчу, опять смотрю на меню. – Я когда нибудь что нибудь для тебя значила? – снова спрашивает она. – Я не хочу, чтобы кто-то для меня что-то значил. Так только хуже, одно лишнее беспокойство. Когда ничего не волнует, не так больно.

    – Трудно жалеть того, кому все равно. – Да? – спрашиваю я. – Ну что тебе не все равно? Что тебе нравится? – Ничего. Мне ничего не нравится, – говорю я. – Я когда-нибудь что нибудь для тебя значила, Клей? Я молчу, опять смотрю на меню. – Я когда нибудь что нибудь для тебя значила? – снова спрашивает она. – Я не хочу, чтобы кто-то для меня что-то значил. Так только хуже, одно лишнее беспокойство. Когда ничего не волнует, не так больно.

    — Ниже нуля · книга
15. «

    Смятение и безысходность совсем необязательно подталкивают людей к действиям.

    Смятение и безысходность совсем необязательно подталкивают людей к действиям.

    — Гламорама · книга
16. «

    Писатель всегда будет отрезан от реальной жизни просто потому, что он писатель.

    Писатель всегда будет отрезан от реальной жизни просто потому, что он писатель.

    — Лунный парк · книга
17. «

    Тебе всегда наплевать на то, что не имеет к тебе никакого отношения.

    Тебе всегда наплевать на то, что не имеет к тебе никакого отношения.

    — Хлое · книга
18. «

    — Главное в Super Mario — это жизнеподобие. — Продолжай, — говорит Элисон, рассматривая ногти. — Боже мой, ну чего я тебя слушаю? — Или ты убиваешь, или тебя. — А, вот оно что. — Времени в обрез. — Кто бы сомневался. — И в самом конце, зайка, ты… остаешься… совсем один.

    — Главное в Super Mario — это жизнеподобие. — Продолжай, — говорит Элисон, рассматривая ногти. — Боже мой, ну чего я тебя слушаю? — Или ты убиваешь, или тебя. — А, вот оно что. — Времени в обрез. — Кто бы сомневался. — И в самом конце, зайка, ты… остаешься… совсем один.

    — Гламорама · книга
19. «

    Красота тела невозможна без красоты души.

    Красота тела невозможна без красоты души.

    — Виктор · книга
20. «

    – Ты у меня сейчас будешь стараться, ты у меня будешь напрягать все мышцы, ты у меня вспотеешь, Виктор! Ты слишком зажат, приятель. Расслабься! Работай с душой! – Я отказался от кофеина, Рид. Я учусь расслабляться при помощи визуализации морских глубин. Я стараюсь преодолеть стремление проверять автоответчик каждые полчаса. Я обнимаюсь с незнакомыми людьми. И вот посмотри, – я задираю футболку Calvin Klein, – я купил себе успокаивающие бусы! – С ума сойти, мой мальчик, – стонет Рид, хлопая в ладоши.

    – Ты у меня сейчас будешь стараться, ты у меня будешь напрягать все мышцы, ты у меня вспотеешь, Виктор! Ты слишком зажат, приятель. Расслабься! Работай с душой! – Я отказался от кофеина, Рид. Я учусь расслабляться при помощи визуализации морских глубин. Я стараюсь преодолеть стремление проверять автоответчик каждые полчаса. Я обнимаюсь с незнакомыми людьми. И вот посмотри, – я задираю футболку Calvin Klein, – я купил себе успокаивающие бусы! – С ума сойти, мой мальчик, – стонет Рид, хлопая в ладоши.

    — Гламорама · книга