35 цитат Брета Истона Эллиса, которые стоит перечитать

Ниже 35 цитат Брета Истона Эллиса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Можно исчезнуть, о том не подозревая.

   Можно исчезнуть, о том не подозревая.

   — Ниже нуля · книга
2. «

   — Ты что, не читал сценарий до конца? — спрашивает он. — Не знаешь, что с тобой должно случиться?

   — Ты что, не читал сценарий до конца? — спрашивает он. — Не знаешь, что с тобой должно случиться?

   — Гламорама · книга
3. «

   Если у девки хороший характер – это подозрительно.

   Если у девки хороший характер – это подозрительно.

   — Американский психопат · книга
4. «

   Нет, на самом деле у меня никого нет. Я хочу сказать, что значит есть? Когда у тебя что-то есть, значит, это твоё, правильно? А разве другой человек может быть твоим? Такое вообще бывает?

   Нет, на самом деле у меня никого нет. Я хочу сказать, что значит есть? Когда у тебя что-то есть, значит, это твоё, правильно? А разве другой человек может быть твоим? Такое вообще бывает?

   — Патрик Бэйтмэн · книга
5. «

   Ты научишься жить без любимых людей.

   Ты научишься жить без любимых людей.

   — Лунный парк · книга
6. «

   Звезды, которые ты видишь в ночном небе, на самом деле не существуют.

   Звезды, которые ты видишь в ночном небе, на самом деле не существуют.

   — Лунный парк · книга
7. «

   Реальность постоянно ускользает от меня...

   Реальность постоянно ускользает от меня...

   — Виктор Вард · книга
8. «

   Кто может улыбкой заставить мир вертеться? Кто может взять никчемный день и сделать его стоящим? Так это же ты... Ты демонстрируешь это каждым мимолетным взглядом, каждым движением. Любовь вездесуща, притворяться ни к чему. Ты можешь получить все, что захочешь. Так возьми же...

   Кто может улыбкой заставить мир вертеться? Кто может взять никчемный день и сделать его стоящим? Так это же ты... Ты демонстрируешь это каждым мимолетным взглядом, каждым движением. Любовь вездесуща, притворяться ни к чему. Ты можешь получить все, что захочешь. Так возьми же...

   — Мэри (Mary) · книга
9. «

   Тебе всегда наплевать на то, что не имеет к тебе никакого отношения.

   Тебе всегда наплевать на то, что не имеет к тебе никакого отношения.

   — Хлое · книга
10. «

    Тебе никогда не хотелось бесследно исчезнуть из того мира, в котором ты живешь?

    Тебе никогда не хотелось бесследно исчезнуть из того мира, в котором ты живешь?

    — Гламорама · книга
11. «

    Зайка, мы всего лишь отражение нашего времени.

    Зайка, мы всего лишь отражение нашего времени.

    — Гламорама · книга
12. «

    Нечто весьма быстро превращается в ничто.

    Нечто весьма быстро превращается в ничто.

    — Американский психопат · книга
13. «

    …я никак не могу определить, то ли этим людям на все на свете наплевать, то ли они просто ужасно скучают.

    …я никак не могу определить, то ли этим людям на все на свете наплевать, то ли они просто ужасно скучают.

    — Гламорама · книга
14. «

    Границы, отделяющие внешность – видимое – и реальность – невидимое – становятся расплывчатыми.

    Границы, отделяющие внешность – видимое – и реальность – невидимое – становятся расплывчатыми.

    — Патрик Бэйтмэн · книга
15. «

    Я и есть одиночка. Аутсайдер, чьё одиночество продлится вечно. Я до сих пор искренне удивлялся, как попал в этот мир.

    Я и есть одиночка. Аутсайдер, чьё одиночество продлится вечно. Я до сих пор искренне удивлялся, как попал в этот мир.

    — Лунный парк · книга
16. «

    Все парни так похожи друг на друга, что становится все сложнее и сложнее различить, кто есть кто.

    Все парни так похожи друг на друга, что становится все сложнее и сложнее различить, кто есть кто.

    — Гламорама · книга
17. «

    Мы будем скользить по поверхности вещей…

    Мы будем скользить по поверхности вещей…

    — Гламорама · книга
18. «

    — Так что, ты хочешь сказать мне, что мы не можем больше верить собственным глазам? Что все, что мы видим, — это подделка? Что кругом одна лишь ложь? И что все в нее верят? — Но это факт, — говорит Палакон. — Где же тогда правда? — кричу я. — Ее не существует, Виктор, — говорит Палакон. — Вернее, их сразу несколько. — Тогда как же нам жить дальше? — Меняться, — пожимает он плечами. — Готовиться. — К чему? К лучшему? К худшему? — Возможно, в настоящее время эти понятия уже бессмысленны. — Но почему? — взвываю я. — Почему? — Потому что теперь никто не заботится о таких мелочах, — говорит Палакон, — Ситуация изменилась.

    — Так что, ты хочешь сказать мне, что мы не можем больше верить собственным глазам? Что все, что мы видим, — это подделка? Что кругом одна лишь ложь? И что все в нее верят? — Но это факт, — говорит Палакон. — Где же тогда правда? — кричу я. — Ее не существует, Виктор, — говорит Палакон. — Вернее, их сразу несколько. — Тогда как же нам жить дальше? — Меняться, — пожимает он плечами. — Готовиться. — К чему? К лучшему? К худшему? — Возможно, в настоящее время эти понятия уже бессмысленны. — Но почему? — взвываю я. — Почему? — Потому что теперь никто не заботится о таких мелочах, — говорит Палакон, — Ситуация изменилась.

    — Гламорама · книга
19. «

    Завеса звезд, миллионы рассеянных звезд сверкают на небе, их столько, что это унижает меня, и мне трудно это стерпеть.

    Завеса звезд, миллионы рассеянных звезд сверкают на небе, их столько, что это унижает меня, и мне трудно это стерпеть.

    — Американский психопат · книга
20. «

    В первое мгновение я был смущен тем, как в этом мире относились к любви: любимых бросали, просто потому что они оказывались слишком старыми, или слишком толстыми, или слишком бедными, слишком волосатыми или недостаточно волосатыми, недостаточно гладкими или недостаточно мускулистыми, безвкусными или не очень стильными и, наконец, потому что они были недостаточно продвинуты или недостаточно знамениты. Выбирая любимых, следовало принимать во внимание все эти моменты. И выбирая друзей — тоже. И если я хотел чего то добиться в этом обществе, я должен был принимать правила игры. Когда я посмотрел на Хлое, она пожала плечами. Я не отвел взгляда и тогда она сказала мне одними губами: «Не… упускай… шанс». Со слезами на глазах — потому что мир, в котором я родился, приучил меня считать неоспоримым фактом то, что физическая красота — это признак душевного совершенства — я отвернулся и пообещал сам себе, что стану жестоким, безразличным и бесконечно крутым. Будущее начинало вырисовываться у меня перед глазами, и я сосредоточился на мыслях о нем. И тут мне показалось, словно меня больше нет возле этого бассейна во дворе виллы на Оушен драйв, словно я взлетел выше верхушек пальм и растворялся в безбрежном голубом небе, пока не исчез совсем, и тут испытал облегчение такой силы, что я непроизвольно громко вздохнул. Затем я внезапно заметил, что один из подростков явно готов в любое мгновение наброситься на меня, а другой, который барахтается в бассейне, возможно тонет, но никто этого не замечает. Я решил не думать об этом, а лучше заняться изучением узора на плавках Марки Марка. «Я бы мог легко взять и забыть об этом дне, — думал я. — Какая то часть меня могла бы взбунтоваться и стереть воспоминание». Трезвый внутренний голос умолял меня, чтобы я именно так и поступил. Но меня уже познакомили со слишком многими крутыми людьми, я стремительно приобретал известность, и в тот момент я еще не понимал со всей ясностью, что если я немедленно не выкину из памяти этот день, не выйду за дверь, предоставив Хлое Бирнс ее собственной судьбе, то события этого дня еще долго будут являться мне по ночам в кошмарах. Именно это и пытался мне объяснить трезвый внутренний голос. Именно об этом он меня предупреждал. Кто то начал читать молитву над полузадавленной летучей мышью, но этот жест казался нелепым и неуместным в этой обстановке. Люди начали водить хоровод вокруг читавшего молитву мальчика. — Хочешь знать, чем все это кончится? — не открывая глаз, спросила меня Хлое. Я кивнул. — Купи права на сценарий, — прошептала она.

    В первое мгновение я был смущен тем, как в этом мире относились к любви: любимых бросали, просто потому что они оказывались слишком старыми, или слишком толстыми, или слишком бедными, слишком волосатыми или недостаточно волосатыми, недостаточно гладкими или недостаточно мускулистыми, безвкусными или не очень стильными и, наконец, потому что они были недостаточно продвинуты или недостаточно знамениты. Выбирая любимых, следовало принимать во внимание все эти моменты. И выбирая друзей — тоже. И если я хотел чего то добиться в этом обществе, я должен был принимать правила игры. Когда я посмотрел на Хлое, она пожала плечами. Я не отвел взгляда и тогда она сказала мне одними губами: «Не… упускай… шанс». Со слезами на глазах — потому что мир, в котором я родился, приучил меня считать неоспоримым фактом то, что физическая красота — это признак душевного совершенства — я отвернулся и пообещал сам себе, что стану жестоким, безразличным и бесконечно крутым. Будущее начинало вырисовываться у меня перед глазами, и я сосредоточился на мыслях о нем. И тут мне показалось, словно меня больше нет возле этого бассейна во дворе виллы на Оушен драйв, словно я взлетел выше верхушек пальм и растворялся в безбрежном голубом небе, пока не исчез совсем, и тут испытал облегчение такой силы, что я непроизвольно громко вздохнул. Затем я внезапно заметил, что один из подростков явно готов в любое мгновение наброситься на меня, а другой, который барахтается в бассейне, возможно тонет, но никто этого не замечает. Я решил не думать об этом, а лучше заняться изучением узора на плавках Марки Марка. «Я бы мог легко взять и забыть об этом дне, — думал я. — Какая то часть меня могла бы взбунтоваться и стереть воспоминание». Трезвый внутренний голос умолял меня, чтобы я именно так и поступил. Но меня уже познакомили со слишком многими крутыми людьми, я стремительно приобретал известность, и в тот момент я еще не понимал со всей ясностью, что если я немедленно не выкину из памяти этот день, не выйду за дверь, предоставив Хлое Бирнс ее собственной судьбе, то события этого дня еще долго будут являться мне по ночам в кошмарах. Именно это и пытался мне объяснить трезвый внутренний голос. Именно об этом он меня предупреждал. Кто то начал читать молитву над полузадавленной летучей мышью, но этот жест казался нелепым и неуместным в этой обстановке. Люди начали водить хоровод вокруг читавшего молитву мальчика. — Хочешь знать, чем все это кончится? — не открывая глаз, спросила меня Хлое. Я кивнул. — Купи права на сценарий, — прошептала она.

    — Гламорама · книга