43 цитаты Брета Истона Эллиса — подборка на все случаи

Ниже 43 цитаты Брета Истона Эллиса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Наверное, никуда не деться: мы — продукт нашего времени, ведь так?

   Наверное, никуда не деться: мы — продукт нашего времени, ведь так?

   — Информаторы · книга
2. «

   – Трудно жалеть того, кому все равно. – Да? – спрашиваю я. – Ну что тебе не все равно? Что тебе нравится? – Ничего. Мне ничего не нравится, – говорю я. – Я когда-нибудь что нибудь для тебя значила, Клей? Я молчу, опять смотрю на меню. – Я когда нибудь что нибудь для тебя значила? – снова спрашивает она. – Я не хочу, чтобы кто-то для меня что-то значил. Так только хуже, одно лишнее беспокойство. Когда ничего не волнует, не так больно.

   – Трудно жалеть того, кому все равно. – Да? – спрашиваю я. – Ну что тебе не все равно? Что тебе нравится? – Ничего. Мне ничего не нравится, – говорю я. – Я когда-нибудь что нибудь для тебя значила, Клей? Я молчу, опять смотрю на меню. – Я когда нибудь что нибудь для тебя значила? – снова спрашивает она. – Я не хочу, чтобы кто-то для меня что-то значил. Так только хуже, одно лишнее беспокойство. Когда ничего не волнует, не так больно.

   — Ниже нуля · книга
3. «

   Мне кажется, много снежинок одинаковых… и много одинаковых людей.

   Мне кажется, много снежинок одинаковых… и много одинаковых людей.

   — Американский психопат · книга
4. «

   — Я тебе когда-нибудь говорил, что мне хочется надеть маску с такой желтой рожицей и улыбкой во весь рот, включить CD-версию песни Бобби Макферрина «Don't Worry, Be Happy», взять девушку и собаку — колли, чау-чау или шарпея, неважно — а потом включить аппарат для переливания крови и перелить кровь собаки в тело этой девки, ну и наоборот, разумеется… я тебе этого никогда не говорил?

   — Я тебе когда-нибудь говорил, что мне хочется надеть маску с такой желтой рожицей и улыбкой во весь рот, включить CD-версию песни Бобби Макферрина «Don't Worry, Be Happy», взять девушку и собаку — колли, чау-чау или шарпея, неважно — а потом включить аппарат для переливания крови и перелить кровь собаки в тело этой девки, ну и наоборот, разумеется… я тебе этого никогда не говорил?

   — Американский психопат · книга
5. «

   Для того чтобы научить мир чему-то, ты должен преподать ему урок…

   Для того чтобы научить мир чему-то, ты должен преподать ему урок…

   — Гламорама · книга
6. «

   — Зайка, я — твой лучший друг... — Зеркало — твой лучший друг.

   — Зайка, я — твой лучший друг... — Зеркало — твой лучший друг.

   — Гламорама · книга
7. «

   — Чем лучше выглядишь, тем больше видишь.

   — Чем лучше выглядишь, тем больше видишь.

   — Гламорама · книга
8. «

   Ни на что не обращать внимания — плевое дело. Следить и контролировать куда сложнее.

   Ни на что не обращать внимания — плевое дело. Следить и контролировать куда сложнее.

   — Лунный парк · книга
9. «

   Тебе никогда не хотелось бесследно исчезнуть из того мира, в котором ты живешь?

   Тебе никогда не хотелось бесследно исчезнуть из того мира, в котором ты живешь?

   — Гламорама · книга
10. «

    — Прошлое – не реальность. Это всего лишь сон, — говорю я. — Не говори о прошлом.

    — Прошлое – не реальность. Это всего лишь сон, — говорю я. — Не говори о прошлом.

    — Американский психопат · книга
11. «

    В первое мгновение я был смущен тем, как в этом мире относились к любви: любимых бросали, просто потому что они оказывались слишком старыми, или слишком толстыми, или слишком бедными, слишком волосатыми или недостаточно волосатыми, недостаточно гладкими или недостаточно мускулистыми, безвкусными или не очень стильными и, наконец, потому что они были недостаточно продвинуты или недостаточно знамениты. Выбирая любимых, следовало принимать во внимание все эти моменты. И выбирая друзей — тоже. И если я хотел чего то добиться в этом обществе, я должен был принимать правила игры. Когда я посмотрел на Хлое, она пожала плечами. Я не отвел взгляда и тогда она сказала мне одними губами: «Не… упускай… шанс». Со слезами на глазах — потому что мир, в котором я родился, приучил меня считать неоспоримым фактом то, что физическая красота — это признак душевного совершенства — я отвернулся и пообещал сам себе, что стану жестоким, безразличным и бесконечно крутым. Будущее начинало вырисовываться у меня перед глазами, и я сосредоточился на мыслях о нем. И тут мне показалось, словно меня больше нет возле этого бассейна во дворе виллы на Оушен драйв, словно я взлетел выше верхушек пальм и растворялся в безбрежном голубом небе, пока не исчез совсем, и тут испытал облегчение такой силы, что я непроизвольно громко вздохнул. Затем я внезапно заметил, что один из подростков явно готов в любое мгновение наброситься на меня, а другой, который барахтается в бассейне, возможно тонет, но никто этого не замечает. Я решил не думать об этом, а лучше заняться изучением узора на плавках Марки Марка. «Я бы мог легко взять и забыть об этом дне, — думал я. — Какая то часть меня могла бы взбунтоваться и стереть воспоминание». Трезвый внутренний голос умолял меня, чтобы я именно так и поступил. Но меня уже познакомили со слишком многими крутыми людьми, я стремительно приобретал известность, и в тот момент я еще не понимал со всей ясностью, что если я немедленно не выкину из памяти этот день, не выйду за дверь, предоставив Хлое Бирнс ее собственной судьбе, то события этого дня еще долго будут являться мне по ночам в кошмарах. Именно это и пытался мне объяснить трезвый внутренний голос. Именно об этом он меня предупреждал. Кто то начал читать молитву над полузадавленной летучей мышью, но этот жест казался нелепым и неуместным в этой обстановке. Люди начали водить хоровод вокруг читавшего молитву мальчика. — Хочешь знать, чем все это кончится? — не открывая глаз, спросила меня Хлое. Я кивнул. — Купи права на сценарий, — прошептала она.

    В первое мгновение я был смущен тем, как в этом мире относились к любви: любимых бросали, просто потому что они оказывались слишком старыми, или слишком толстыми, или слишком бедными, слишком волосатыми или недостаточно волосатыми, недостаточно гладкими или недостаточно мускулистыми, безвкусными или не очень стильными и, наконец, потому что они были недостаточно продвинуты или недостаточно знамениты. Выбирая любимых, следовало принимать во внимание все эти моменты. И выбирая друзей — тоже. И если я хотел чего то добиться в этом обществе, я должен был принимать правила игры. Когда я посмотрел на Хлое, она пожала плечами. Я не отвел взгляда и тогда она сказала мне одними губами: «Не… упускай… шанс». Со слезами на глазах — потому что мир, в котором я родился, приучил меня считать неоспоримым фактом то, что физическая красота — это признак душевного совершенства — я отвернулся и пообещал сам себе, что стану жестоким, безразличным и бесконечно крутым. Будущее начинало вырисовываться у меня перед глазами, и я сосредоточился на мыслях о нем. И тут мне показалось, словно меня больше нет возле этого бассейна во дворе виллы на Оушен драйв, словно я взлетел выше верхушек пальм и растворялся в безбрежном голубом небе, пока не исчез совсем, и тут испытал облегчение такой силы, что я непроизвольно громко вздохнул. Затем я внезапно заметил, что один из подростков явно готов в любое мгновение наброситься на меня, а другой, который барахтается в бассейне, возможно тонет, но никто этого не замечает. Я решил не думать об этом, а лучше заняться изучением узора на плавках Марки Марка. «Я бы мог легко взять и забыть об этом дне, — думал я. — Какая то часть меня могла бы взбунтоваться и стереть воспоминание». Трезвый внутренний голос умолял меня, чтобы я именно так и поступил. Но меня уже познакомили со слишком многими крутыми людьми, я стремительно приобретал известность, и в тот момент я еще не понимал со всей ясностью, что если я немедленно не выкину из памяти этот день, не выйду за дверь, предоставив Хлое Бирнс ее собственной судьбе, то события этого дня еще долго будут являться мне по ночам в кошмарах. Именно это и пытался мне объяснить трезвый внутренний голос. Именно об этом он меня предупреждал. Кто то начал читать молитву над полузадавленной летучей мышью, но этот жест казался нелепым и неуместным в этой обстановке. Люди начали водить хоровод вокруг читавшего молитву мальчика. — Хочешь знать, чем все это кончится? — не открывая глаз, спросила меня Хлое. Я кивнул. — Купи права на сценарий, — прошептала она.

    — Гламорама · книга
12. «

    Мы скользим по поверхности вещей. Самое важное — это то, о чем ты даже не догадываешься.

    Мы скользим по поверхности вещей. Самое важное — это то, о чем ты даже не догадываешься.

    — Гламорама · книга
13. «

    …холостяцкая жизнь — это жуткий бардак. Всем известно: холостяки уходят с ума, стареют в одиночестве, становятся голодными призраками, насытить которых невозможно. Холостяки платят горничным за стирку. Пьют коктейль за коктейлем в клубе, где давно уже старше самого старого посетителя, болтают со скучными молодыми девицами, от невежества которых болты встают дыбом.

    …холостяцкая жизнь — это жуткий бардак. Всем известно: холостяки уходят с ума, стареют в одиночестве, становятся голодными призраками, насытить которых невозможно. Холостяки платят горничным за стирку. Пьют коктейль за коктейлем в клубе, где давно уже старше самого старого посетителя, болтают со скучными молодыми девицами, от невежества которых болты встают дыбом.

    — Лунный парк · книга
14. «

    Кто может улыбкой заставить мир вертеться? Кто может взять никчемный день и сделать его стоящим? Так это же ты... Ты демонстрируешь это каждым мимолетным взглядом, каждым движением. Любовь вездесуща, притворяться ни к чему. Ты можешь получить все, что захочешь. Так возьми же...

    Кто может улыбкой заставить мир вертеться? Кто может взять никчемный день и сделать его стоящим? Так это же ты... Ты демонстрируешь это каждым мимолетным взглядом, каждым движением. Любовь вездесуща, притворяться ни к чему. Ты можешь получить все, что захочешь. Так возьми же...

    — Мэри (Mary) · книга
15. «

    Миру не хватает логики. Находясь внутри этого хаоса, люди обречены на провал.

    Миру не хватает логики. Находясь внутри этого хаоса, люди обречены на провал.

    — Лунный парк · книга
16. «

    На улицах Лос-Анджелеса люди боятся слиться с толпой.

    На улицах Лос-Анджелеса люди боятся слиться с толпой.

    — Ниже нуля · книга
17. «

    Я иду по Бродвею в направлении от центра, останавливаюсь у банкомата и зачем-то снимаю еще сотню долларов, и сразу же чувствую себя лучше от того, что у меня в бумажнике лежит круглая сумма в пятьсот долларов.

    Я иду по Бродвею в направлении от центра, останавливаюсь у банкомата и зачем-то снимаю еще сотню долларов, и сразу же чувствую себя лучше от того, что у меня в бумажнике лежит круглая сумма в пятьсот долларов.

    — Американский психопат · книга
18. «

    …и хотя все кончилось, началось что-то новое.

    …и хотя все кончилось, началось что-то новое.

    — Лунный парк · книга
19. «

    Тебе всегда наплевать на то, что не имеет к тебе никакого отношения.

    Тебе всегда наплевать на то, что не имеет к тебе никакого отношения.

    — Хлое · книга
20. «

    Мы будем скользить по поверхности вещей…

    Мы будем скользить по поверхности вещей…

    — Гламорама · книга