313 цитат Чака Паланика, ставших крылатыми

Ниже 313 цитат Чака Паланика — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В тренажерных залах полно парней, которые хотят походить на мужчин, словно «походить на мужчин» означает выглядеть так, как велят скульпторы или рекламные фотографы.

   В тренажерных залах полно парней, которые хотят походить на мужчин, словно «походить на мужчин» означает выглядеть так, как велят скульпторы или рекламные фотографы.

   — Рассказчик · книга
2. «

   Все, чем занимается Бoг, так это следит за нами и убивает нас, когда мы смертельно устаем жить. Надо стараться не уставать.

   Все, чем занимается Бoг, так это следит за нами и убивает нас, когда мы смертельно устаем жить. Надо стараться не уставать.

   — Невидимки · книга
3. «

   Для протокола: погода сегодня — нервное отвращение с гипотетической опаской.

   Для протокола: погода сегодня — нервное отвращение с гипотетической опаской.

   — Дневник · книга
4. «

   Все, что мы собой представляем, унаследовано. В нас нет реальных нас.

   Все, что мы собой представляем, унаследовано. В нас нет реальных нас.

   — Невидимки · книга
5. «

   Ныть — это не создавать что-то. Восставать — не восстанавливать. Высмеивать — не возмещать.

   Ныть — это не создавать что-то. Восставать — не восстанавливать. Высмеивать — не возмещать.

   — Удушье · книга
6. «

   Все эти женщины, которые возмущаются и протестуют против журнала «Hustler», мол, порно превращает женщину в вещь... А искусственный член, это, по-вашему, что? Или донорская сперма из какой-нибудь клиники? Есть мужчины, которым нужны лишь картинки с голыми женщинами. Но есть и женщины, которым нужен лишь член мужика. Или его сперма. Или его деньги. У обоих полов — одинаковые проблемы с доверительными, по-настоящему близкими отношениями.

   Все эти женщины, которые возмущаются и протестуют против журнала «Hustler», мол, порно превращает женщину в вещь... А искусственный член, это, по-вашему, что? Или донорская сперма из какой-нибудь клиники? Есть мужчины, которым нужны лишь картинки с голыми женщинами. Но есть и женщины, которым нужен лишь член мужика. Или его сперма. Или его деньги. У обоих полов — одинаковые проблемы с доверительными, по-настоящему близкими отношениями.

   — директор Седлак · книга
7. «

   Ты можешь рыдать, но каждая слеза, упавшая на хлопья щёлока на твоей коже, оставит там сигаретный ожог.

   Ты можешь рыдать, но каждая слеза, упавшая на хлопья щёлока на твоей коже, оставит там сигаретный ожог.

   — Бойцовский клуб · книга
8. «

   Согласно Платону, мы ничему не учимся. Наша душа прожила столько жизней, что мы знаем все. Учителя могут только напомнить нам о том, что мы знаем и так. Наши несчастья. Эти подавления рационального разума — источник вдохновения. Муза. Наш ангел хранитель. Страдания выводят нас из рационального самоконтроля и позволяют божественному течь сквозь нас.

   Согласно Платону, мы ничему не учимся. Наша душа прожила столько жизней, что мы знаем все. Учителя могут только напомнить нам о том, что мы знаем и так. Наши несчастья. Эти подавления рационального разума — источник вдохновения. Муза. Наш ангел хранитель. Страдания выводят нас из рационального самоконтроля и позволяют божественному течь сквозь нас.

   — Дневник · книга
9. «

   — Вопрос не в том, прав кто-то или неправ, — говорил он. На самом деле мы не бываем неправы. В своем понимании. В своей реальности. Мы никогда не бываем неправы. Мы все делаем правильно. И все правильно говорим. В своем понимании ты всегда прав. Все, что ты делаешь — все, что ты говоришь, как ты себя преподносишь, — в момент совершения любого действия, это действие автоматически становится правильным. Мистер Уиттиер подносит чашку к губам. Его руки трясутся. Он говорит: — Даже если ты вдруг решил, что сегодня ты будешь пить кофе неправильно… из грязного ботинка… все равно это будет правильно, потому что ты сам это выбрал. И сам так решил. Потому что ты просто не можешь сделать что-то неправильно. Ты всегда прав. Даже когда ты говоришь: «Ну, я и дурак. Признаю, был неправ…» Ты все равно прав. Прав в том, что когда-то ты был не прав. Даже когда ты ведешь себя как последний кретин, ты все равно прав. — Даже самая глупая мысль, — говорил мистер Уиттиер, — все равно она правильная, потому что — твоя. Каждый из нас обречен на то, чтобы всегда быть правым. Обо всем и во всем.

   — Вопрос не в том, прав кто-то или неправ, — говорил он. На самом деле мы не бываем неправы. В своем понимании. В своей реальности. Мы никогда не бываем неправы. Мы все делаем правильно. И все правильно говорим. В своем понимании ты всегда прав. Все, что ты делаешь — все, что ты говоришь, как ты себя преподносишь, — в момент совершения любого действия, это действие автоматически становится правильным. Мистер Уиттиер подносит чашку к губам. Его руки трясутся. Он говорит: — Даже если ты вдруг решил, что сегодня ты будешь пить кофе неправильно… из грязного ботинка… все равно это будет правильно, потому что ты сам это выбрал. И сам так решил. Потому что ты просто не можешь сделать что-то неправильно. Ты всегда прав. Даже когда ты говоришь: «Ну, я и дурак. Признаю, был неправ…» Ты все равно прав. Прав в том, что когда-то ты был не прав. Даже когда ты ведешь себя как последний кретин, ты все равно прав. — Даже самая глупая мысль, — говорил мистер Уиттиер, — все равно она правильная, потому что — твоя. Каждый из нас обречен на то, чтобы всегда быть правым. Обо всем и во всем.

   — Призраки · книга
10. «

    Мы можем растратить все наши жизни, позволяя миру диктовать нам, кто мы есть. Нормальные или ненормальные. Святые или сексоманы. Герои или жертвы. Позволяя истории рассказывать нам, какие мы плохие, или какие хорошие. Позволяя нашему прошлому решать наше будущее. Или можем решать сами. И может быть, наше дело — открыть что-нибудь получше.

    Мы можем растратить все наши жизни, позволяя миру диктовать нам, кто мы есть. Нормальные или ненормальные. Святые или сексоманы. Герои или жертвы. Позволяя истории рассказывать нам, какие мы плохие, или какие хорошие. Позволяя нашему прошлому решать наше будущее. Или можем решать сами. И может быть, наше дело — открыть что-нибудь получше.

    — Удушье · книга
11. «

    Любые достаточно сильные стрессы, позитивные или негативные, равно способны искалечить наш рассудок и даровать нам идеи и способности, которые мы не можем обрести никаким иным способом.

    Любые достаточно сильные стрессы, позитивные или негативные, равно способны искалечить наш рассудок и даровать нам идеи и способности, которые мы не можем обрести никаким иным способом.

    — Дневник · книга
12. «

    Ту же самую безысходность, тот же полный упадок сил ты ощущаешь, когда выключается музыка, часа в три ночи, под закрытие «Штыря» или «Орла», и ты остаешься совсем один, так никем и неоттраханный.

    Ту же самую безысходность, тот же полный упадок сил ты ощущаешь, когда выключается музыка, часа в три ночи, под закрытие «Штыря» или «Орла», и ты остаешься совсем один, так никем и неоттраханный.

    — Снафф · книга
13. «

    Можно жить, позволяя другим решать все за нас: кто мы, какие мы. Сумасшедшие или в здравом уме. Сексуально озабоченные или святые. Жертвы или герои. Хорошие или плохие. Можно сказать себе: пусть решают другие. Пусть решает история. Пусть наше прошлое определяет будущее. А можно решать самим.

    Можно жить, позволяя другим решать все за нас: кто мы, какие мы. Сумасшедшие или в здравом уме. Сексуально озабоченные или святые. Жертвы или герои. Хорошие или плохие. Можно сказать себе: пусть решают другие. Пусть решает история. Пусть наше прошлое определяет будущее. А можно решать самим.

    — Удушье · книга
14. «

    Убийство оправдано только тогда, когда ты убиваешь врага. Поэтому надо сделать так, чтобы жертва стала твоим врагом.

    Убийство оправдано только тогда, когда ты убиваешь врага. Поэтому надо сделать так, чтобы жертва стала твоим врагом.

    — Колыбельная · книга
15. «

    Когда тебе двадцать четыре, — говорит Марла, — ты не имеешь никакого представления о том, как низко можно пасть, но я всегда всему быстро училась.

    Когда тебе двадцать четыре, — говорит Марла, — ты не имеешь никакого представления о том, как низко можно пасть, но я всегда всему быстро училась.

    — Марла Сингер · книга
16. «

    «Мона Лиза» Леонардо — всего лишь тысяча тысяч мазков краски. «Давид» Микеланджело — лишь миллион ударов молотом. Каждый из нас — миллион кусочков, правильно собранных в целое, не более того.

    «Мона Лиза» Леонардо — всего лишь тысяча тысяч мазков краски. «Давид» Микеланджело — лишь миллион ударов молотом. Каждый из нас — миллион кусочков, правильно собранных в целое, не более того.

    — Дневник · книга
17. «

    «Что бы ни случилось, сейчас всегда сейчас». Рент имел в виду, что мы живем в настоящем моменте реальности, и что бы ни было раньше, как бы сильно мы не любили человека или пса, если он на нас нападет, мы отреагируем на опасность.

    «Что бы ни случилось, сейчас всегда сейчас». Рент имел в виду, что мы живем в настоящем моменте реальности, и что бы ни было раньше, как бы сильно мы не любили человека или пса, если он на нас нападет, мы отреагируем на опасность.

    — Рэнт: Биография Бастера Кейси · книга
18. «

    Одна излишняя подробность — и ты погибла. Передозировка информации.

    Одна излишняя подробность — и ты погибла. Передозировка информации.

    — Снафф · книга
19. «

    Думаешь, проституткам нравится заниматься сексом в нерабочее время?

    Думаешь, проституткам нравится заниматься сексом в нерабочее время?

    — Элен Гувер Бойль · книга
20. «

    Они кончали синхронно, в разных концах города, каждый на своей полке стеллажа человеческих многоэтажек...

    Они кончали синхронно, в разных концах города, каждый на своей полке стеллажа человеческих многоэтажек...

    — Тёплый дождь · книга