54 лучших цитаты — Дэвид Митчелл

Ниже 54 цитаты Дэвида Митчелла — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В смысле повседневной жестокости души у более светлых рас оказываются темнее.

   В смысле повседневной жестокости души у более светлых рас оказываются темнее.

   — Облачный атлас · книга
2. «

   Её улыбка — и крапива, и подорожник.

   Её улыбка — и крапива, и подорожник.

   — Тысяча осеней Якоба де Зута · книга
3. «

   У каждой совести где-то есть выключатель.

   У каждой совести где-то есть выключатель.

   — Дэвид Митчелл · книга
4. «

   Мужчины изобрели деньги. Мы, женщины, изобрели взаимовыручку.

   Мужчины изобрели деньги. Мы, женщины, изобрели взаимовыручку.

   — Фэй Ли · книга
5. «

   Люди суть воплощенные непристойности. Предпочитаю быть музыкой, а не скопищем трубок, несколько десятков лет стискивающих полутвердые ткани, пока все не станет настолько дряблым, что уже не сможет функционировать.

   Люди суть воплощенные непристойности. Предпочитаю быть музыкой, а не скопищем трубок, несколько десятков лет стискивающих полутвердые ткани, пока все не станет настолько дряблым, что уже не сможет функционировать.

   — Роберт Фробишер · книга
6. «

   Когда соберешься замуж, выбирай мужа так, чтобы его мечты точно совпадали по размеру с твоими.

   Когда соберешься замуж, выбирай мужа так, чтобы его мечты точно совпадали по размеру с твоими.

   — вдова · книга
7. «

   Юмор — это анархическое кощунство, и тираны не зря его страшатся.

   Юмор — это анархическое кощунство, и тираны не зря его страшатся.

   — Облачный атлас · книга
8. «

   Сны — это берега, в которых океан сущностей обретает твердь формы. Пляжи, по которым «когда-нибудь-будет», «однажды-было» и «не-будет-никогда» могут прогуливаться среди «ныне-есть».

   Сны — это берега, в которых океан сущностей обретает твердь формы. Пляжи, по которым «когда-нибудь-будет», «однажды-было» и «не-будет-никогда» могут прогуливаться среди «ныне-есть».

   — Сон №9 · книга
9. «

   Надо быть честным. Солжешь один раз, и доверия к тебе уже не будет.

   Надо быть честным. Солжешь один раз, и доверия к тебе уже не будет.

   — Эйдзи Миякэ · книга
10. «

    За что я люблю автобус — за то, что с момента, когда садишься в него, и до момента, когда переступаешь порог офиса, от тебя ничего не зависит. Ничего не нужно решать. Превращаешься в зомби.

    За что я люблю автобус — за то, что с момента, когда садишься в него, и до момента, когда переступаешь порог офиса, от тебя ничего не зависит. Ничего не нужно решать. Превращаешься в зомби.

    — Литературный призрак · книга
11. «

    Ученые вглядываются в движения истории и на основе этих движений формулируют законы, управляющие подъемами и падениями цивилизаций. Однако мои убеждения прямо противоположны. А именно: история не признает никаких законов, для нее существенны только результаты. Что предшествует результатам? Злые и добрые деяния. Что предшествует деяниям? Вера. Вера — это одновременно награда и поле битвы, заключенные внутри сознания и зеркала сознания — мира. Если мы верим, что человечество есть лестница племен, колизей столкновений, эксплуатации и зверств, то такое человечество непременно станет существовать, и преобладать в нем будут исторические Хорроксы, Бурхаавы и Гузы. Мы с вами, обеспеченные, привилегированные, успешные, будем существовать в этом мире не так уж плохо — при условии, что нам будет сопутствовать удача. Что из того, что нас беспокоит совесть? Зачем подрывать преимущества нашей расы, наших военных кораблей, нашей наследственности и нашей законности? Зачем бороться против «естественного» (о, это ни к чему не обязывающее слово!) порядка вещей? Зачем? Затем, что в один прекрасный день чисто хищнический мир непременно пожрет самого себя. Да, дьявол будет забирать тех, кто позади, пока позади не окажутся те, кто был впереди. Эгоизм индивидуума уродует его душу; эгоизм рода человеческого ведет его к уничтожению. Свойственна ли такая гибель нашей природе? Если мы верим, что человечество способно встать выше зубов и когтей, если мы верим, что разные люди разных рас и верований могут делить этот мир так же мирно, как здешние сироты делят ветви свечного дерева, если мы верим, что руководители должны быть справедливыми, насилие — обузданным, власть — подотчетной, а богатства земли и ее океанов — поделенными поровну, то такой мир способен к выживанию. Я не обманываюсь. Такой мир труднее всего воплотить. Мучительные шаги по направлению к нему, предпринятые многими поколениями, могут быть сведены на нет одним взмахом — пера близорукого президента или меча тщеславного генерала.

    Ученые вглядываются в движения истории и на основе этих движений формулируют законы, управляющие подъемами и падениями цивилизаций. Однако мои убеждения прямо противоположны. А именно: история не признает никаких законов, для нее существенны только результаты. Что предшествует результатам? Злые и добрые деяния. Что предшествует деяниям? Вера. Вера — это одновременно награда и поле битвы, заключенные внутри сознания и зеркала сознания — мира. Если мы верим, что человечество есть лестница племен, колизей столкновений, эксплуатации и зверств, то такое человечество непременно станет существовать, и преобладать в нем будут исторические Хорроксы, Бурхаавы и Гузы. Мы с вами, обеспеченные, привилегированные, успешные, будем существовать в этом мире не так уж плохо — при условии, что нам будет сопутствовать удача. Что из того, что нас беспокоит совесть? Зачем подрывать преимущества нашей расы, наших военных кораблей, нашей наследственности и нашей законности? Зачем бороться против «естественного» (о, это ни к чему не обязывающее слово!) порядка вещей? Зачем? Затем, что в один прекрасный день чисто хищнический мир непременно пожрет самого себя. Да, дьявол будет забирать тех, кто позади, пока позади не окажутся те, кто был впереди. Эгоизм индивидуума уродует его душу; эгоизм рода человеческого ведет его к уничтожению. Свойственна ли такая гибель нашей природе? Если мы верим, что человечество способно встать выше зубов и когтей, если мы верим, что разные люди разных рас и верований могут делить этот мир так же мирно, как здешние сироты делят ветви свечного дерева, если мы верим, что руководители должны быть справедливыми, насилие — обузданным, власть — подотчетной, а богатства земли и ее океанов — поделенными поровну, то такой мир способен к выживанию. Я не обманываюсь. Такой мир труднее всего воплотить. Мучительные шаги по направлению к нему, предпринятые многими поколениями, могут быть сведены на нет одним взмахом — пера близорукого президента или меча тщеславного генерала.

    — Адам Юинг · книга
12. «

    Границы между шумом и звуком суть условности, теперь я это понимаю. Вообще все границы — условности, в том числе и между нациями. Человек может перейти через любую условность, если только вначале он в состоянии это замыслить.

    Границы между шумом и звуком суть условности, теперь я это понимаю. Вообще все границы — условности, в том числе и между нациями. Человек может перейти через любую условность, если только вначале он в состоянии это замыслить.

    — Дэвид Митчелл · книга
13. «

    Сочинять, значит быть одиноким до тошноты...

    Сочинять, значит быть одиноким до тошноты...

    — Дэвид Митчелл · книга
14. «

    Не пожелал бы сифилиса и худшему из врагов! Ну, разве что одному-двум.

    Не пожелал бы сифилиса и худшему из врагов! Ну, разве что одному-двум.

    — Вивиан Эйрс · книга
15. «

    Девушки чаруют по-другому. Попробуй их как-нибудь.

    Девушки чаруют по-другому. Попробуй их как-нибудь.

    — Роберт Фробишер · книга
16. «

    Пропасть не преодолеть в два приема.

    Пропасть не преодолеть в два приема.

    — Облачный атлас · книга
17. «

    «Обними врага своего, — настаивали старшие, — чтобы не дать ему ударить тебя». («Обними врага своего, — съязвил Генри, — чтобы почувствовать, как кинжал его щекочет почки твои»).

    «Обними врага своего, — настаивали старшие, — чтобы не дать ему ударить тебя». («Обними врага своего, — съязвил Генри, — чтобы почувствовать, как кинжал его щекочет почки твои»).

    — Дэвид Митчелл · книга
18. «

    — Вы говорили, что решили стать писателем еще в детстве. Откуда такая убежденность? — Мне было восемь лет, когда пришло осознание того, что я должен стать писателем. Я прочитал приключенческую книгу, которая меня восхитила. Это был бестселлер в то время. Меня впечатлила сюжетная линия, и я решил написать похожее. Если в оригинале главными героями были кролики, то в моей истории – выдры. Я очень сильно скопировал ту историю, которая меня впечатлила. По сути, просто сменил животных. Я честно написал как минимум четыре страницы, а потом пошел дальше играть в футбол.

    — Вы говорили, что решили стать писателем еще в детстве. Откуда такая убежденность? — Мне было восемь лет, когда пришло осознание того, что я должен стать писателем. Я прочитал приключенческую книгу, которая меня восхитила. Это был бестселлер в то время. Меня впечатлила сюжетная линия, и я решил написать похожее. Если в оригинале главными героями были кролики, то в моей истории – выдры. Я очень сильно скопировал ту историю, которая меня впечатлила. По сути, просто сменил животных. Я честно написал как минимум четыре страницы, а потом пошел дальше играть в футбол.
19. «

    Успех отравляет новичков во мгновение ока.

    Успех отравляет новичков во мгновение ока.

    — Дэвид Митчелл · книга
20. «

    Ох женщины, женщины! Они норовят отыскать в твоих словах самое дурное значение, суют его тебе под нос и говорят: Смотри, чем ты в меня швырнул!

    Ох женщины, женщины! Они норовят отыскать в твоих словах самое дурное значение, суют его тебе под нос и говорят: Смотри, чем ты в меня швырнул!

    — Закри · книга