109 фраз Дины Рубины для статуса

Подборка из 109 цитат Дины Рубины: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   – Да нет, в Ташкенте как-то было… легче жить… Мы меньше боялись… Может, солнца было много, а в нем ведь, как теперь выясняется – серотонин содержится, да? – ну, тот гормон, что лечит страх, облегчает сердце…

   – Да нет, в Ташкенте как-то было… легче жить… Мы меньше боялись… Может, солнца было много, а в нем ведь, как теперь выясняется – серотонин содержится, да? – ну, тот гормон, что лечит страх, облегчает сердце…

   — На солнечной стороне улицы · книга
2. «

   Никогда ни один человек не сможет занять место другого. И тем более это касается женщин. Когда погибает любимая женщина, вместе с ней гибнет целый мир, даже не мир — целая эпоха в жизни человека; молодость, прожитая с ней, намерения, мысли, что были с нею связаны, все гибнет вместе с ее жестами, голосом, мимикой, походкой. Каково же человеку, когда то, что могло быть в старости приятным воспоминанием, превращается в кошмар, в сплошную ноющую рану? Разве может другая женщина, пусть даже по-своему привычная и близкая, закрыть собой эту рану? По-моему, нет...

   Никогда ни один человек не сможет занять место другого. И тем более это касается женщин. Когда погибает любимая женщина, вместе с ней гибнет целый мир, даже не мир — целая эпоха в жизни человека; молодость, прожитая с ней, намерения, мысли, что были с нею связаны, все гибнет вместе с ее жестами, голосом, мимикой, походкой. Каково же человеку, когда то, что могло быть в старости приятным воспоминанием, превращается в кошмар, в сплошную ноющую рану? Разве может другая женщина, пусть даже по-своему привычная и близкая, закрыть собой эту рану? По-моему, нет...

   — Когда же пойдёт снег? · книга
3. «

   Скрипка — ближайший родственник голосу, она способна обидеться на хозяина и отплатить ему — добром или злом.

   Скрипка — ближайший родственник голосу, она способна обидеться на хозяина и отплатить ему — добром или злом.

   — Гуля · книга
4. «

   – А вы какими языками владеете, Петр Авдеевич? – А я, собственно, русским языком владею, – живо и нервно ответил он. – И, смею вас уверить, этого достаточно, чтобы понять, как переведен роман – хорошо или дурно.

   – А вы какими языками владеете, Петр Авдеевич? – А я, собственно, русским языком владею, – живо и нервно ответил он. – И, смею вас уверить, этого достаточно, чтобы понять, как переведен роман – хорошо или дурно.

   — На Верхней Масловке · книга
5. «

   Он, конечно, ненавидел жизнь и все ее сюрпризы, но с затаенным злорадством ждал, что будет еще гаже. Не может не быть. И жизнь его в этом не разочаровывала.

   Он, конечно, ненавидел жизнь и все ее сюрпризы, но с затаенным злорадством ждал, что будет еще гаже. Не может не быть. И жизнь его в этом не разочаровывала.

   — Наш китайский бизнес · книга
6. «

   Писатели – волки, хищники. Постоянно в поисках сюжета. Иначе в литературе не выжить.

   Писатели – волки, хищники. Постоянно в поисках сюжета. Иначе в литературе не выжить.

   — Больно только когда смеюсь · книга
7. «

   Россия – как кинотеатр повторного фильма, и идет в ней одно бесконечное старое кино…

   Россия – как кинотеатр повторного фильма, и идет в ней одно бесконечное старое кино…

   — Больно только когда смеюсь · книга
8. «

   Он был потрясающе красив. Самый красивый парень из тех, кого я видела. Даже если бы он был в девять раз хуже, чем мне это показалось, все равно он был в двенадцать раз лучше самого красивого мужчины.

   Он был потрясающе красив. Самый красивый парень из тех, кого я видела. Даже если бы он был в девять раз хуже, чем мне это показалось, все равно он был в двенадцать раз лучше самого красивого мужчины.

   — Когда же пойдёт снег? · книга
9. «

   А неподалеку отсюда жил композитор Козловский, тот, что подобрал раненого аиста в своем саду и вылечил его. Тот больше не мог летать, но целыми днями много лет разгуливал по двору и саду… А когда композитор умер, аист, как траурный часовой, три дня простоял в изголовье гроба, на одной ноге…

   А неподалеку отсюда жил композитор Козловский, тот, что подобрал раненого аиста в своем саду и вылечил его. Тот больше не мог летать, но целыми днями много лет разгуливал по двору и саду… А когда композитор умер, аист, как траурный часовой, три дня простоял в изголовье гроба, на одной ноге…

   — На солнечной стороне улицы · книга
10. «

    Нет, никого не спасают мантры, когда тихо тлеют собственные пятки.

    Нет, никого не спасают мантры, когда тихо тлеют собственные пятки.

    — Русская канарейка. Блудный сын · книга
11. «

    Рождению гениального замысла не всегда сопутствует всеобщее признание. Напротив, окружающие, как известно, принимают всё новое и оригинальное в штыки.

    Рождению гениального замысла не всегда сопутствует всеобщее признание. Напротив, окружающие, как известно, принимают всё новое и оригинальное в штыки.

    — Русская канарейка. Желтухин · книга
12. «

    Разговаривала, словно в стоптанных тапочках ходила.

    Разговаривала, словно в стоптанных тапочках ходила.

    — Белая голубка Кордовы · книга
13. «

    Слово – энергетический сгусток. Бывают ситуации, когда обычных слов для вербального изъявления эмоций явно недостаточно. Тогда, чтобы вас не хватил удар, надо ругнуться, сбросить напряжение. В прозе это – сильная краска, я ею пользуюсь достаточно редко.

    Слово – энергетический сгусток. Бывают ситуации, когда обычных слов для вербального изъявления эмоций явно недостаточно. Тогда, чтобы вас не хватил удар, надо ругнуться, сбросить напряжение. В прозе это – сильная краска, я ею пользуюсь достаточно редко.

    — Больно только когда смеюсь · книга
14. «

    «Тайная вечеря» Гойи – это притон контрабандистов. Они лежат вповалку вокруг низкого столика. И только голова разглагольствующего главаря, приступившего к дележу добычи, почему-то излучает нежное свечение.

    «Тайная вечеря» Гойи – это притон контрабандистов. Они лежат вповалку вокруг низкого столика. И только голова разглагольствующего главаря, приступившего к дележу добычи, почему-то излучает нежное свечение.

    — Холодная весна в Провансе · книга
15. «

    Что, говорил, тебя в ней смущает — ее отстраненность, нездешность? Это, говорил, из-за широкого охвата зрения. Ну вот скажи — на какое расстояние видит муравей? А орел? Поэтому муравей несет в муравейник соринку. А орел парит в холодной вышине. Как ты думаешь, говорил, может орел любить муравья? Он может его только жалеть, потому что видит весь путь его до муравейника, где его раздавит бутса бодрого туриста с веселой песней на губах — солнышко лесное...

    Что, говорил, тебя в ней смущает — ее отстраненность, нездешность? Это, говорил, из-за широкого охвата зрения. Ну вот скажи — на какое расстояние видит муравей? А орел? Поэтому муравей несет в муравейник соринку. А орел парит в холодной вышине. Как ты думаешь, говорил, может орел любить муравья? Он может его только жалеть, потому что видит весь путь его до муравейника, где его раздавит бутса бодрого туриста с веселой песней на губах — солнышко лесное...

    — Почерк Леонардо · книга
16. «

    Дом, где птицы поют, никакого сглазу не боится!

    Дом, где птицы поют, никакого сглазу не боится!

    — Морковный · книга
17. «

    А какие здесь пейзажи! Боже, какие пейзажи! На эти живые грозно ползущие по холмам жемчужные тени армад небесных можно любоваться часами! А если принять стакан, то немудрено и вовсе застыть у окна, столбенея от счастья, что нередко со мною здесь происходит. Ведь мне еще нет сорока, говорю я себе, — и жизнь бесконечна. Бесконечна...

    А какие здесь пейзажи! Боже, какие пейзажи! На эти живые грозно ползущие по холмам жемчужные тени армад небесных можно любоваться часами! А если принять стакан, то немудрено и вовсе застыть у окна, столбенея от счастья, что нередко со мною здесь происходит. Ведь мне еще нет сорока, говорю я себе, — и жизнь бесконечна. Бесконечна...
18. «

    Мне в жизни встречались самые разные мужчины. Многие из них – яркие, талантливые и остроумнейшие люди. Но всю жизнь интереснее всего мне было с собственным мужем.

    Мне в жизни встречались самые разные мужчины. Многие из них – яркие, талантливые и остроумнейшие люди. Но всю жизнь интереснее всего мне было с собственным мужем.
19. «

    Он догадывался, как беззащитен любой человек перед подземной тягой, перед могучим биением кровавого пульса в висках, того, что смывает любые условности и любые соображения о правилах хорошего тона, о родственных связях, о разнице в возрасте и прочих достойных соображениях.

    Он догадывался, как беззащитен любой человек перед подземной тягой, перед могучим биением кровавого пульса в висках, того, что смывает любые условности и любые соображения о правилах хорошего тона, о родственных связях, о разнице в возрасте и прочих достойных соображениях.

    — Русская канарейка. Желтухин · книга
20. «

    Ее внешность вошла в прекрасную пору абсолютной, исчерпывающей полноты образа, когда лицо выражает покой и свободу от смятений молодости, от стремления непременно успеть и обязательно настигнуть... То золотое сечение возраста, краткий миг благоденствия, когда ты в ладу со временем, собственным телом и собственным лицом...

    Ее внешность вошла в прекрасную пору абсолютной, исчерпывающей полноты образа, когда лицо выражает покой и свободу от смятений молодости, от стремления непременно успеть и обязательно настигнуть... То золотое сечение возраста, краткий миг благоденствия, когда ты в ладу со временем, собственным телом и собственным лицом...

    — На солнечной стороне улицы · книга