Подборка · 38 цитат автора

38 фраз Дмитрого Геннадиевича Евстафьева, которые запоминаются

Дмитрий Геннадиевич Евстафьев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 38 цитат: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 36 37 39 40 50 75 все варианты

Первая зарубочка. С нами никто ни о чем не собирается договариваться. И вторая зарубочка. А может ли в России состояться прорыв экономический, социальный прежде всего, в том состоянии политической и экономической элиты, или тех людей, которые себя таковыми считают, и которую сейчас мы наблюдаем? И сами дадите на это ответ. Мы были готовы к ситуации конкуренции с Западом, и мы ее в общем выигрывали. А вот готовы ли мы к конкуренции с Западом, когда целью будет полное разрушение и России, и Евразии в целом? Вот это меня гораздо больше пугает. И об этом нужно думать.
Первая зарубочка. С нами никто ни о чем не собирается договариваться. И вторая зарубочка. А может ли в России состояться прорыв экономический, социальный прежде всего, в том состоянии политической и экономической элиты, или тех людей, которые себя таковыми считают, и которую сейчас мы наблюдаем? И сами дадите на это ответ. Мы были готовы к ситуации конкуренции с Западом, и мы ее в общем выигрывали. А вот готовы ли мы к конкуренции с Западом, когда целью будет полное разрушение и России, и Евразии в целом? Вот это меня гораздо больше пугает. И об этом нужно думать.
Я хотел сказать последние две вещи. Вот мы все смеемся. Мы прохохочем это. О чем говорят милые европейцы? Они говорят об идеологии. Они раскрывают окно Овертона в идеологию. В этой идеологии полезет и возможность давления по правам человека, и возможность репрессий против отдельных социальных групп, и против национальных групп. В это окошечко полезет неофашизм, который гораздо страшнее прежнего. И он полезет не к ним, а сюда. Сейчас под Ленинградом стоят танки. С крестами. У меня пол-семьи лежит на Пескаревке. В блокаду замученные вот этой самой Европой. Я до сих пор немецкия язык не слышу и слышать не хочу. Интересно, когда ваш европоцентризм кончится тем, что эти танки заведут моторы и поедут в мою страну, убивать таких как я, что вы Сергей Борисович (Станкевич), будете рассказывать? И на каких ток-шоу вы будете выступать?
Я хотел сказать последние две вещи. Вот мы все смеемся. Мы прохохочем это. О чем говорят милые европейцы? Они говорят об идеологии. Они раскрывают окно Овертона в идеологию. В этой идеологии полезет и возможность давления по правам человека, и возможность репрессий против отдельных социальных групп, и против национальных групп. В это окошечко полезет неофашизм, который гораздо страшнее прежнего. И он полезет не к ним, а сюда. Сейчас под Ленинградом стоят танки. С крестами. У меня пол-семьи лежит на Пескаревке. В блокаду замученные вот этой самой Европой. Я до сих пор немецкия язык не слышу и слышать не хочу. Интересно, когда ваш европоцентризм кончится тем, что эти танки заведут моторы и поедут в мою страну, убивать таких как я, что вы Сергей Борисович (Станкевич), будете рассказывать? И на каких ток-шоу вы будете выступать?
Холодная война — вещь очень ответственная. Это не горячая война. Горячая война развивается по своей логике. Там должны победить на поле боя, и дальше уже вопрос, как вы это зафиксируете в политических документах. Холодная война ведется на очень многих фронтах, на очень многих уровнях. Она требует от политической элиты холодной головы. — Она требует таких жестких правил, которых нет во время ведения горячей войны. — реплика В. Соловьева Абсолютно согласен. Она требует крайне жесткой подчиненности внутри каждого государства. Она требует исключительно высокого уровня эффективности государственного управления. Она абсолютно противопоказана государствам, которые находятся в состоянии внутреннего кризиса. Все государства, которые пытались это делать, и пытались решать свои внутренние проблемы на поле боя, в большинстве своем проигрывали. Проиграла Российская империя в русско-японскую войну. Проиграли американцы в Афганистане. — Очень важно: проиграли русско-японскую и войну Советского Союза в Афганистане не на поле боя, а исключительно политически — реплика В. Соловьева Подводя черту. Основной вариант действительно военного столкновения — это провокация третьей стороны. И я бы не стал ограничиваться только Украиной и Грузией. Я бы обратил внимание на Польшу, Прибалтику, на некоторые государства Южного Кавказа. Которым, в общем, тоже нужна война между так называемым коллективным Западом и Россией. И они считают, что коллективный Запад разгромит Россию. Второй момент. К сожалению я не вижу большого нарастания здравого смысла у наших партнеров. Не по военно-политическим аспектам. Я не вижу в ситуации по газу. Что может быть более ответственным, нежели энерго-баланс и энерго-безопасность Европы? Посмотрите, насколько нашим партнерам отказал здравый смысл в этой ситуации. Где у нас уверенность, что им не откажет здравый смысл в тот момент, когда к самолетам, находящимся в управлении не ядерных стран, будут прицеплены американские бомбы, в которых возможно будут находиться так называемые спец-боеприпасы? У нас нет гарантий. В этом смысле мы действительно втягиваемся в предвоенную ситуацию.
Холодная война — вещь очень ответственная. Это не горячая война. Горячая война развивается по своей логике. Там должны победить на поле боя, и дальше уже вопрос, как вы это зафиксируете в политических документах. Холодная война ведется на очень многих фронтах, на очень многих уровнях. Она требует от политической элиты холодной головы. — Она требует таких жестких правил, которых нет во время ведения горячей войны. — реплика В. Соловьева Абсолютно согласен. Она требует крайне жесткой подчиненности внутри каждого государства. Она требует исключительно высокого уровня эффективности государственного управления. Она абсолютно противопоказана государствам, которые находятся в состоянии внутреннего кризиса. Все государства, которые пытались это делать, и пытались решать свои внутренние проблемы на поле боя, в большинстве своем проигрывали. Проиграла Российская империя в русско-японскую войну. Проиграли американцы в Афганистане. — Очень важно: проиграли русско-японскую и войну Советского Союза в Афганистане не на поле боя, а исключительно политически — реплика В. Соловьева Подводя черту. Основной вариант действительно военного столкновения — это провокация третьей стороны. И я бы не стал ограничиваться только Украиной и Грузией. Я бы обратил внимание на Польшу, Прибалтику, на некоторые государства Южного Кавказа. Которым, в общем, тоже нужна война между так называемым коллективным Западом и Россией. И они считают, что коллективный Запад разгромит Россию. Второй момент. К сожалению я не вижу большого нарастания здравого смысла у наших партнеров. Не по военно-политическим аспектам. Я не вижу в ситуации по газу. Что может быть более ответственным, нежели энерго-баланс и энерго-безопасность Европы? Посмотрите, насколько нашим партнерам отказал здравый смысл в этой ситуации. Где у нас уверенность, что им не откажет здравый смысл в тот момент, когда к самолетам, находящимся в управлении не ядерных стран, будут прицеплены американские бомбы, в которых возможно будут находиться так называемые спец-боеприпасы? У нас нет гарантий. В этом смысле мы действительно втягиваемся в предвоенную ситуацию.
Давайте все-таки вернемся к гибридным войнам. Мне кажется, что мы не совсем правильно смотрим на эту субстанцию. Если посмотреть эту ситуацию в динамике, внутри гибридных войн возрастает значение военно-силового элемента. От Венесуэлы до Белоруссии мы увидим нарастание силового сценария. И дальше он будет нарастать больше.
Давайте все-таки вернемся к гибридным войнам. Мне кажется, что мы не совсем правильно смотрим на эту субстанцию. Если посмотреть эту ситуацию в динамике, внутри гибридных войн возрастает значение военно-силового элемента. От Венесуэлы до Белоруссии мы увидим нарастание силового сценария. И дальше он будет нарастать больше.
Я бы две вещи сказал касательно прямой линии В. В. Путина. Это очень важно. Мы все время воспринимаем гибридные войны как то, что на нас давит извне. А это не совсем так. Инструмент давления прежде всего привносится извне, но он привносится внутрь. И самый главный инструмент давления — это разрыв единства государственного управления. Когда у нас создается ситуация слабовластия, которая потом перерастает в ситуацию двоевластия. Собственно Союз разваливали через двоевластие. Потом многовластие — парад суверенитетов. А потом — безвластие. У нас многие в элите продолжают жить иллюзиями 90-х, что нас кто-то будет завоевывать, кто-то направит сюда временную администрацию, и их возьмут подносильщиками патронов. Этого не будет. Американцы четко понимают, что они не смогут контролировать Евразию. У них ставка на хаотизацию. А хаотизация Евразии — это приглашение Китая. Китай вынужден будет вмешаться из соображений безопасности.
Я бы две вещи сказал касательно прямой линии В. В. Путина. Это очень важно. Мы все время воспринимаем гибридные войны как то, что на нас давит извне. А это не совсем так. Инструмент давления прежде всего привносится извне, но он привносится внутрь. И самый главный инструмент давления — это разрыв единства государственного управления. Когда у нас создается ситуация слабовластия, которая потом перерастает в ситуацию двоевластия. Собственно Союз разваливали через двоевластие. Потом многовластие — парад суверенитетов. А потом — безвластие. У нас многие в элите продолжают жить иллюзиями 90-х, что нас кто-то будет завоевывать, кто-то направит сюда временную администрацию, и их возьмут подносильщиками патронов. Этого не будет. Американцы четко понимают, что они не смогут контролировать Евразию. У них ставка на хаотизацию. А хаотизация Евразии — это приглашение Китая. Китай вынужден будет вмешаться из соображений безопасности.
Мы должны довоевать все свои войны. Мы не должны оставить свои войны нашим детям. Все недовоеванные наши войны 90-х и 80-х — это наши войны. Они должны остаться с нами. Мы должны оставить нашим детям чистое небо, великую страну, и большие перспективы развития. Все остальное — это светотень.
Мы должны довоевать все свои войны. Мы не должны оставить свои войны нашим детям. Все недовоеванные наши войны 90-х и 80-х — это наши войны. Они должны остаться с нами. Мы должны оставить нашим детям чистое небо, великую страну, и большие перспективы развития. Все остальное — это светотень.
Я хотел вернуться к пресс-конференции Сергея Лаврова. В чем смысл? Посмотрите, как менялось отношение к России. У нас проблема: мы не доказали американцам и коллективному Западу, что мы — страшные. Что мы можем активно и поступательно, и устойчиво для себя внутри развиваться. Нам говорили: вы не сможете в импорт-замещении. Мы смогли. Вы не сможете победить в гибридной войне. Мы смогли. Вы не сможете победить в информационных войнах. Смогли. И на каждом этапе разрушения американцами и коллективным Западом очередного института международных отношений и международного права, и они думали, что нас сейчас погребет под этими обломками, мы выходили из этой ситуации. Оказывалось, что хотя и было тяжело, но выжили. Проблема вся в том, что 20-й год показал принципиальное расхождение двух миров. Если бы не было этого расхождения, я бы полностью подписался под тем, что сказал С. В. Лавров. А так — только частично.
Я хотел вернуться к пресс-конференции Сергея Лаврова. В чем смысл? Посмотрите, как менялось отношение к России. У нас проблема: мы не доказали американцам и коллективному Западу, что мы — страшные. Что мы можем активно и поступательно, и устойчиво для себя внутри развиваться. Нам говорили: вы не сможете в импорт-замещении. Мы смогли. Вы не сможете победить в гибридной войне. Мы смогли. Вы не сможете победить в информационных войнах. Смогли. И на каждом этапе разрушения американцами и коллективным Западом очередного института международных отношений и международного права, и они думали, что нас сейчас погребет под этими обломками, мы выходили из этой ситуации. Оказывалось, что хотя и было тяжело, но выжили. Проблема вся в том, что 20-й год показал принципиальное расхождение двух миров. Если бы не было этого расхождения, я бы полностью подписался под тем, что сказал С. В. Лавров. А так — только частично.
Нет ничего более страшного, чем ростовщический капитализм, который начинает ощущать свою уязвимость, еще не близость, но возможность краха. И он будет хвататься за разные способы продлить свое существование. И с этой точки зрения мы увидим много чего интересного.
Нет ничего более страшного, чем ростовщический капитализм, который начинает ощущать свою уязвимость, еще не близость, но возможность краха. И он будет хвататься за разные способы продлить свое существование. И с этой точки зрения мы увидим много чего интересного.
Экономика в будущем мире без ракет получается крайне плохо. Раньше она крайне плохо получалась без ЧВК, а теперь — без ракет. Я сегодня вычитал у выдающегося экономиста нашей страны Александра Галушка такую мысль: что нам нужно делать? Конечно, гражданское общество в Европе поддерживать надо. А мысль Александра Галушка совершенно гениальная. Мысль об отношениях с Европой. Да и с Азией. Нам нужен социально-экономический Генеральный Штаб. Нам нужно перейти к долгосрочному планированию.
Экономика в будущем мире без ракет получается крайне плохо. Раньше она крайне плохо получалась без ЧВК, а теперь — без ракет. Я сегодня вычитал у выдающегося экономиста нашей страны Александра Галушка такую мысль: что нам нужно делать? Конечно, гражданское общество в Европе поддерживать надо. А мысль Александра Галушка совершенно гениальная. Мысль об отношениях с Европой. Да и с Азией. Нам нужен социально-экономический Генеральный Штаб. Нам нужно перейти к долгосрочному планированию.
(продолжение) Что касается заявления Меркель — оно тоже очень симптоматично. Это же призыв — давайте спасем глобализацию без США! Потихонечку, полегонечку Европа начинает списывать США как локомотив глобализации. Но может ли эта Европа заменить США в качестве локомотива глобализации? Это даже не смешно. Там даже нет ядра! Ну что, эта брюссельская тусовка заменит собой Америку как военно-политическое и экономическое ядро? Нет! А вот в качестве чего они могут заменить Америку? Только в качестве одного — в качестве идеологического ядра. Вот здесь они готовы выдать куда более человеконенавистнические варианты идеологии глобализационного либерализма, чем выдавали США. Потому что брюссельская бюрократия в гораздо меньшей степени, чем даже аристократия побережья, вот эти американские глобализаторы, связаны с национальной культурой, национальной идентичностью. Американские глобализаторы вообще с ней никак не связаны, это люди мира.
(продолжение) Что касается заявления Меркель — оно тоже очень симптоматично. Это же призыв — давайте спасем глобализацию без США! Потихонечку, полегонечку Европа начинает списывать США как локомотив глобализации. Но может ли эта Европа заменить США в качестве локомотива глобализации? Это даже не смешно. Там даже нет ядра! Ну что, эта брюссельская тусовка заменит собой Америку как военно-политическое и экономическое ядро? Нет! А вот в качестве чего они могут заменить Америку? Только в качестве одного — в качестве идеологического ядра. Вот здесь они готовы выдать куда более человеконенавистнические варианты идеологии глобализационного либерализма, чем выдавали США. Потому что брюссельская бюрократия в гораздо меньшей степени, чем даже аристократия побережья, вот эти американские глобализаторы, связаны с национальной культурой, национальной идентичностью. Американские глобализаторы вообще с ней никак не связаны, это люди мира.
— Выясняется, что американцы проходят с дикой скоростью все. — Причем они проходят с дикой скоростью в короткий промежуток времени первую русскую революцию, этот рык молодой голодной буржуазии, вторую русскую революцию, Октябрьскую, а сейчас начинается гражданская война. Я хочу дожить, когда они коллективизацию начнут проходить. Если они будут продолжать этим же темпом, коллективизация у них будет года через два. Когда бумеранг начнет возвращаться.
— Выясняется, что американцы проходят с дикой скоростью все. — Причем они проходят с дикой скоростью в короткий промежуток времени первую русскую революцию, этот рык молодой голодной буржуазии, вторую русскую революцию, Октябрьскую, а сейчас начинается гражданская война. Я хочу дожить, когда они коллективизацию начнут проходить. Если они будут продолжать этим же темпом, коллективизация у них будет года через два. Когда бумеранг начнет возвращаться.
— Владимир Рудольфович Соловьев
Действительно, фантастика вещь суровая, читаешь некоторые фантастические вещи, волосы дыбом встают. Это не Стругацкие, не Оруэлл, это Александр Казанцев, «Пылающий остров», это то, что мы сейчас наблюдаем. Только в Пылающем острове был Советский Союз. Который сдерживал мировой капитализм. Собственно роман про то, до чего может дойти капитализм в своем развитии. Эта человеконенавистническая сущность — все ради прибыли.
Действительно, фантастика вещь суровая, читаешь некоторые фантастические вещи, волосы дыбом встают. Это не Стругацкие, не Оруэлл, это Александр Казанцев, «Пылающий остров», это то, что мы сейчас наблюдаем. Только в Пылающем острове был Советский Союз. Который сдерживал мировой капитализм. Собственно роман про то, до чего может дойти капитализм в своем развитии. Эта человеконенавистническая сущность — все ради прибыли.
Действительно, сфера культуры, сфера культурных символов неожиданно становится важнее для глобального противоборства, чем экономика. Еще лет пять экономика не будет так важна, как культура. Неспроста они мажут наши символы, которые для нас святые, а для других они становятся совершенно неважными, которые они игнорируют.
Действительно, сфера культуры, сфера культурных символов неожиданно становится важнее для глобального противоборства, чем экономика. Еще лет пять экономика не будет так важна, как культура. Неспроста они мажут наши символы, которые для нас святые, а для других они становятся совершенно неважными, которые они игнорируют.
Я искренне считаю, что нам не о чем договариваться с США. И ближайшие лет пять будет не о чем договариваться.
Я всё-таки еще продолжаю верить в случайности. Но я не верю в массовые случайности. Могу сказать, что такой массовой скоординированной атаки на день Победы и вообще на наши исторические моменты я вообще не помню. Я думаю, что это была попытка апробировать технологию очень скоординировано. Второй момент. Это, конечно, очень не неожиданная вещь. Посмотрите. Это действительно власовцы. Это уже нельзя списать на 90-е. Это люди нулевых. Это люди, которые уже более-менее вкусно ели, уже более-менее жили в комфорте и значит, упустили мы именно тогда. Мы упустили это поколение в сытые годы. И вот об этом нам нужно задуматься. Потому что да, хорошо, что следственный комитет их нашел. Но как показывает опыт событий июля-августа 2019 года, испуг быстро проходит. Посмотрите на героев событий прошлогодней давности. Что с ними случилось? Да ничего. Многие из них, кстати, получили повышение. На новых должностях очень хорошо себя чувствуют. И готовятся к новым боям, как я понимаю, этим летом. И этот испуг видно, что неискренний. «Простите, меня, дяденька...» Ну что это? Ведь отпустят. Страшно не то, что он Гитлера «запостил», страшно то, что его отпустят. И вот это вопрос о предпосылках. Кого мы растим? Зачем мы растим? И кто их растит? Потому что у нас, к сожалению, мы видим, как патриотическое воспитание, особенно в школах, приобретает всё более и более начетнические формы. А параллельно идет жизнь с «Колями из Уренгоя». С этими неконтролируемыми нашими грантами по вывозу подростков. Не детей, подростков. Вывозу в США и промыванию им там мозгов. А вам не кажется, что с нами пытаются разыграть сценарий «Перестройка 2.0»? Ведь тогда было то же самое. «Убей в человеке прошлое, и делай с ним что хочешь». С людьми, у которых убито прошлое, убито понимание, что в 1941-45 годах речь шла не просто о победе одного государства над другим, а речь шла о жизни и смерти общества и народа. В тот момент, когда через политические манипуляции, через разного рода фальсификации вот это понимание убьют, с народом, у которого этого не будет, можно делать все что хочешь. И здесь встаёт вопрос: а на стратегическом целеполагании куда мы идем? Какое государство мы строим? Мы строим государство вечно воюющих башен? Мы строим государство, где правоохранительные органы начинают обращать на это внимание только когда берега потерялись совсем?
Я всё-таки еще продолжаю верить в случайности. Но я не верю в массовые случайности. Могу сказать, что такой массовой скоординированной атаки на день Победы и вообще на наши исторические моменты я вообще не помню. Я думаю, что это была попытка апробировать технологию очень скоординировано. Второй момент. Это, конечно, очень не неожиданная вещь. Посмотрите. Это действительно власовцы. Это уже нельзя списать на 90-е. Это люди нулевых. Это люди, которые уже более-менее вкусно ели, уже более-менее жили в комфорте и значит, упустили мы именно тогда. Мы упустили это поколение в сытые годы. И вот об этом нам нужно задуматься. Потому что да, хорошо, что следственный комитет их нашел. Но как показывает опыт событий июля-августа 2019 года, испуг быстро проходит. Посмотрите на героев событий прошлогодней давности. Что с ними случилось? Да ничего. Многие из них, кстати, получили повышение. На новых должностях очень хорошо себя чувствуют. И готовятся к новым боям, как я понимаю, этим летом. И этот испуг видно, что неискренний. «Простите, меня, дяденька...» Ну что это? Ведь отпустят. Страшно не то, что он Гитлера «запостил», страшно то, что его отпустят. И вот это вопрос о предпосылках. Кого мы растим? Зачем мы растим? И кто их растит? Потому что у нас, к сожалению, мы видим, как патриотическое воспитание, особенно в школах, приобретает всё более и более начетнические формы. А параллельно идет жизнь с «Колями из Уренгоя». С этими неконтролируемыми нашими грантами по вывозу подростков. Не детей, подростков. Вывозу в США и промыванию им там мозгов. А вам не кажется, что с нами пытаются разыграть сценарий «Перестройка 2.0»? Ведь тогда было то же самое. «Убей в человеке прошлое, и делай с ним что хочешь». С людьми, у которых убито прошлое, убито понимание, что в 1941-45 годах речь шла не просто о победе одного государства над другим, а речь шла о жизни и смерти общества и народа. В тот момент, когда через политические манипуляции, через разного рода фальсификации вот это понимание убьют, с народом, у которого этого не будет, можно делать все что хочешь. И здесь встаёт вопрос: а на стратегическом целеполагании куда мы идем? Какое государство мы строим? Мы строим государство вечно воюющих башен? Мы строим государство, где правоохранительные органы начинают обращать на это внимание только когда берега потерялись совсем?
Мысль о том, что человек уже устарел, в либеральном консенсусе присутствует. Замечательные наши давосские друзья честно написали, что для того, чтобы среднему еврочеловеку быть конкурентноспособным в новом мире информационных технологий, нужно вживлять в себя чипы. Причем это никакая не конспирология, не жидкое чипирование, <...> это официальное издание давосского форума, где люди честно написали, чего они ждут от человечества. Поэтому ничего удивительного в том, что рано или поздно был бы поставлен вопрос о старении человека как биологического вида. Опять же Юваль Ной Харари об этом говорит. Говорит, что должно быть две расы, одна раса высшая, а другая — пониже. Рано или поздно они бы дошли и до разделения функционального: кому-то что-то, а кому-то ничего. В чём здесь проблема?
Мысль о том, что человек уже устарел, в либеральном консенсусе присутствует. Замечательные наши давосские друзья честно написали, что для того, чтобы среднему еврочеловеку быть конкурентноспособным в новом мире информационных технологий, нужно вживлять в себя чипы. Причем это никакая не конспирология, не жидкое чипирование, <...> это официальное издание давосского форума, где люди честно написали, чего они ждут от человечества. Поэтому ничего удивительного в том, что рано или поздно был бы поставлен вопрос о старении человека как биологического вида. Опять же Юваль Ной Харари об этом говорит. Говорит, что должно быть две расы, одна раса высшая, а другая — пониже. Рано или поздно они бы дошли и до разделения функционального: кому-то что-то, а кому-то ничего. В чём здесь проблема?
Все, что мы сейчас наблюдаем, это, собственно говоря, про капитализм, в том виде, как он сейчас существует. Мы-то думали, что главная проблема пост-модерна — демократия. Мы тут очень много обсуждали: много или мало демократии. А оказалось, что вся проблема — в экономике.
Все, что мы сейчас наблюдаем, это, собственно говоря, про капитализм, в том виде, как он сейчас существует. Мы-то думали, что главная проблема пост-модерна — демократия. Мы тут очень много обсуждали: много или мало демократии. А оказалось, что вся проблема — в экономике.
Тема смерти дипломатии — очень богатая. Я с ней согласен. Это то, что мы наблюдаем объективно в современном мире. Только давайте скажем честно, что дипломатия не одна умирает. И умирать начала не сегодня. Я перечитываю периодически книжку воспоминаний нынешнего директора ЦРУ Бернса, который был послом в Москве. Он описывает свою деятельность в качестве посла в Москве. Дипломат — это не только человек, который не только говорит, но и который слушает. У него есть прекрасный эпизод, когда его пригласили к В. В. Путину. В. В. Путин с ним разговаривает очень доверительно. 2008 год. Еще ничего не произошло безвозвратного. А Бернс уже не слышит. Они нас не слышат уже больше десяти лет. Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда.
Тема смерти дипломатии — очень богатая. Я с ней согласен. Это то, что мы наблюдаем объективно в современном мире. Только давайте скажем честно, что дипломатия не одна умирает. И умирать начала не сегодня. Я перечитываю периодически книжку воспоминаний нынешнего директора ЦРУ Бернса, который был послом в Москве. Он описывает свою деятельность в качестве посла в Москве. Дипломат — это не только человек, который не только говорит, но и который слушает. У него есть прекрасный эпизод, когда его пригласили к В. В. Путину. В. В. Путин с ним разговаривает очень доверительно. 2008 год. Еще ничего не произошло безвозвратного. А Бернс уже не слышит. Они нас не слышат уже больше десяти лет. Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда.
Выяснилось, что существует принципиальная разница между информацией и знанием. Беда только в том, что это мало кто понял. Информация — это то, что нужно извлечь, а знания — это то, что есть.
Первый признак вранья — это постоянное появление новых сущностей.

20 из 38