48 фраз Дмитрого Геннадиевича Евстафьева для статуса

Дмитрий Геннадиевич Евстафьев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 48 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы должны довоевать все свои войны. Мы не должны оставить свои войны нашим детям. Все недовоеванные наши войны 90-х и 80-х — это наши войны. Они должны остаться с нами. Мы должны оставить нашим детям чистое небо, великую страну, и большие перспективы развития. Все остальное — это светотень.

   Мы должны довоевать все свои войны. Мы не должны оставить свои войны нашим детям. Все недовоеванные наши войны 90-х и 80-х — это наши войны. Они должны остаться с нами. Мы должны оставить нашим детям чистое небо, великую страну, и большие перспективы развития. Все остальное — это светотень.
2. «

   Консерватизм — это одна из наиболее выраженных форм индивидуализма. Потому что консерватизм — это прежде всего право на собственное мнение.

   Консерватизм — это одна из наиболее выраженных форм индивидуализма. Потому что консерватизм — это прежде всего право на собственное мнение.
3. «

   Кстати, я категорически возражаю о каком-то особом пути России. Это не особый путь, это нормальный путь развития. У каждой страны, которая претендует на что-то в этом мире, даже в прошлом мире, был особый путь, основанный на своей традиции, на своей истории, на своей культуре. У Америки до определенного времени был свой путь, свои традиции, своя история. И в тот момент, когда вы отказываетесь от своего пути, вы становитесь ничем. Все стандартизированные модели развития сейчас обнулились. Сейчас очень многим и очень многое придется писать с чистого листа. Проблема не в том, что глобализация предлагала какие-то ложные ценности. Некоторые люди считали их подлинными. И это их право. Проблема в том, что глобализация вела мир к миру вообще без ценностей. Нам начинали объяснять, что ценность ничего не значит. Что самое главное в мире — это потребление.

   Кстати, я категорически возражаю о каком-то особом пути России. Это не особый путь, это нормальный путь развития. У каждой страны, которая претендует на что-то в этом мире, даже в прошлом мире, был особый путь, основанный на своей традиции, на своей истории, на своей культуре. У Америки до определенного времени был свой путь, свои традиции, своя история. И в тот момент, когда вы отказываетесь от своего пути, вы становитесь ничем. Все стандартизированные модели развития сейчас обнулились. Сейчас очень многим и очень многое придется писать с чистого листа. Проблема не в том, что глобализация предлагала какие-то ложные ценности. Некоторые люди считали их подлинными. И это их право. Проблема в том, что глобализация вела мир к миру вообще без ценностей. Нам начинали объяснять, что ценность ничего не значит. Что самое главное в мире — это потребление.
4. «

   Момент, который меня на хороший лад настраивает, это то, что мы сегодня говорим о моральных ценностях. Мораль во внешней политике оказалась важна. Мы придерживаемся чётких постулатов, и это даёт нам очень серьёзный выигрыш в этом мире. Но вопрос не только о внешней политике. Это и вопрос о трансляции нравственных ценностей внутрь страны.

   Момент, который меня на хороший лад настраивает, это то, что мы сегодня говорим о моральных ценностях. Мораль во внешней политике оказалась важна. Мы придерживаемся чётких постулатов, и это даёт нам очень серьёзный выигрыш в этом мире. Но вопрос не только о внешней политике. Это и вопрос о трансляции нравственных ценностей внутрь страны.
5. «

   В чем я второй раз категорически соглашусь с Карен Георгиевичем (Шахназаровым). Первым шагом к тому, чтобы обозначить свою особость в этом мире, это, конечно, покаяние за 90-е. Покаяние за предательство 90-х. За предательство Эрика Хоннекера, за предательство Наджибуллы, за предательство афганцев, которые погибли в результате этого, за ГДР-овцев. За болгар, которые очень сильно пострадали. За предательство наших граждан на Украине, в Прибалтике. И пока покаянием элитой, властью и обществом не будет подведена черта под 90-ыми... В чем проблема того, что мы видим в Евросоюзе? А они не верят, что мы потянем. Они абсолютно уверены, что мы вот-вот сломаемся. Стоит только подкрутить гаечку, ввести пару пакетиков санкций, и мы сломаемся. Потому что мы не расплатились со своим прошлым. С ним надо расплатиться.

   В чем я второй раз категорически соглашусь с Карен Георгиевичем (Шахназаровым). Первым шагом к тому, чтобы обозначить свою особость в этом мире, это, конечно, покаяние за 90-е. Покаяние за предательство 90-х. За предательство Эрика Хоннекера, за предательство Наджибуллы, за предательство афганцев, которые погибли в результате этого, за ГДР-овцев. За болгар, которые очень сильно пострадали. За предательство наших граждан на Украине, в Прибалтике. И пока покаянием элитой, властью и обществом не будет подведена черта под 90-ыми... В чем проблема того, что мы видим в Евросоюзе? А они не верят, что мы потянем. Они абсолютно уверены, что мы вот-вот сломаемся. Стоит только подкрутить гаечку, ввести пару пакетиков санкций, и мы сломаемся. Потому что мы не расплатились со своим прошлым. С ним надо расплатиться.
6. «

   Экономика в будущем мире без ракет получается крайне плохо. Раньше она крайне плохо получалась без ЧВК, а теперь — без ракет. Я сегодня вычитал у выдающегося экономиста нашей страны Александра Галушка такую мысль: что нам нужно делать? Конечно, гражданское общество в Европе поддерживать надо. А мысль Александра Галушка совершенно гениальная. Мысль об отношениях с Европой. Да и с Азией. Нам нужен социально-экономический Генеральный Штаб. Нам нужно перейти к долгосрочному планированию.

   Экономика в будущем мире без ракет получается крайне плохо. Раньше она крайне плохо получалась без ЧВК, а теперь — без ракет. Я сегодня вычитал у выдающегося экономиста нашей страны Александра Галушка такую мысль: что нам нужно делать? Конечно, гражданское общество в Европе поддерживать надо. А мысль Александра Галушка совершенно гениальная. Мысль об отношениях с Европой. Да и с Азией. Нам нужен социально-экономический Генеральный Штаб. Нам нужно перейти к долгосрочному планированию.
7. «

   Наша власть и наше государство делает выводы из 2019 года, когда сначала был заход на принятие жестких мер, а потом становились мягче и мягче. Я думаю, в этот раз такого не повторится. И удастся сбить неотвратимостью наказания готовившуюся к развитию по нарастающей протестную волну. И власти не нужно бояться быть властью. Но есть нюанс. Самая главная валюта сейчас — информационное влияние. Борьба сейчас идет на поле информационного влияния. И если мы будем продолжать дальше действовать в парадигме сохранить единое глобальное информационное общество любой ценой, то встает вопрос: а какова эта цена?

   Наша власть и наше государство делает выводы из 2019 года, когда сначала был заход на принятие жестких мер, а потом становились мягче и мягче. Я думаю, в этот раз такого не повторится. И удастся сбить неотвратимостью наказания готовившуюся к развитию по нарастающей протестную волну. И власти не нужно бояться быть властью. Но есть нюанс. Самая главная валюта сейчас — информационное влияние. Борьба сейчас идет на поле информационного влияния. И если мы будем продолжать дальше действовать в парадигме сохранить единое глобальное информационное общество любой ценой, то встает вопрос: а какова эта цена?
8. «

   Первый признак вранья — это постоянное появление новых сущностей.

   Первый признак вранья — это постоянное появление новых сущностей.
9. «

   Важно доказать, что за ними [протестующими] большинство. Что сейчас делают наши замечательные оппозиционеры? Они сейчас судорожно пытаются доказать, что за ними есть сила. Знаете, какая у них ближайшая задача? Они уже сочатся этой задачей. Это получить политическую легитимность. Заставить власть на любом уровне войти в диалог. На сегодняшний момент они — никто. Создать иллюзию доминирования. И мы на это ведёмся. Я приведу пример. Мы сейчас все говорим: мы проиграли молодежь. А кто нам сказал, что эта шелупонь, которая что-то кричала на Пушкинской площади — это наша молодежь? Нам навязывают это, но это не так.

   Важно доказать, что за ними [протестующими] большинство. Что сейчас делают наши замечательные оппозиционеры? Они сейчас судорожно пытаются доказать, что за ними есть сила. Знаете, какая у них ближайшая задача? Они уже сочатся этой задачей. Это получить политическую легитимность. Заставить власть на любом уровне войти в диалог. На сегодняшний момент они — никто. Создать иллюзию доминирования. И мы на это ведёмся. Я приведу пример. Мы сейчас все говорим: мы проиграли молодежь. А кто нам сказал, что эта шелупонь, которая что-то кричала на Пушкинской площади — это наша молодежь? Нам навязывают это, но это не так.
10. «

    Я никого пугать не хотел, Но что хотел сказать. Глобальная политика и экономика — это ведь не плоскость. Это достаточно объемная структура. Как на него поставить стол с тремя ножками? Это сложно, и они все время будут соскальзывать. Здесь две проблемы. Первая: а куда делась четвертая ножка? 10 лет назад была четвертая ножка, и называлась она Европа. И есть второй момент. была изобретена игра: шахматы на троих. Когда делать нечего — усложняешь себе задачу. Когда вы делаете шаг против кого-то, вы обязательно делаете шаг и против другого. Невозможно играть на одном направлении. Это очень сложная система. Америка отделена от других участников три-полярной игры. И чувствует себя в относительной безопасности. И получается, что в три-полярный мир должны играть Россия и Китай. Еще нюанс, почему эта конструкция не может быть устойчивой. первое. Турция знает про три-полярный мир? А где здесь Индия? А что будем делать с Египтом? С Бразилией? Главный вызов америко-центричному миру исходит не от России. И даже не от Китая. Главный вызов равновесию, которое существовало еще 5-7 лет назад, исходит от ревизионистских держав второго ряда. Мы и Китай должны придавливать эти ревизионистские державы в том числе и военной силой. А американцы будут заниматься своей политической системой. Ух ты! А что, так можно было? Второй момент. В этой системе усугубляется проблема серых зон влияния. там усиливается хаотизация. Эти зоны находятся рядом с Китаем и Россией. Третье. А где здесь корпорации? Я согласен со Злобиным про растущую роль корпоративных структур. И поэтому тройная система абсолютно неустойчива, и под этой системой — мир корпораций, мир над-государственных структур. Американцы предлагают нам сыграть в кухню, в которой будет 20 комфорок, и на каждой будет кипеть. Но сами они на эту кухню не собираются заходить. Но вернусь к тому, о чем уже говорил. Будущий мир не будет много-полярным. Много-полярность не получилась. Скорее он будет поли-центричным. Эта поли-центричность будет коалиционной. В центре будет ядро, вокруг — союзники, более-менее управляемые. Но все в этом будущем мире будет решаться внутри ядра. Насколько это ядро будет устойчиво, консолидировано, индустриализировано, технологически независимо, зависит будущее.

    Я никого пугать не хотел, Но что хотел сказать. Глобальная политика и экономика — это ведь не плоскость. Это достаточно объемная структура. Как на него поставить стол с тремя ножками? Это сложно, и они все время будут соскальзывать. Здесь две проблемы. Первая: а куда делась четвертая ножка? 10 лет назад была четвертая ножка, и называлась она Европа. И есть второй момент. была изобретена игра: шахматы на троих. Когда делать нечего — усложняешь себе задачу. Когда вы делаете шаг против кого-то, вы обязательно делаете шаг и против другого. Невозможно играть на одном направлении. Это очень сложная система. Америка отделена от других участников три-полярной игры. И чувствует себя в относительной безопасности. И получается, что в три-полярный мир должны играть Россия и Китай. Еще нюанс, почему эта конструкция не может быть устойчивой. первое. Турция знает про три-полярный мир? А где здесь Индия? А что будем делать с Египтом? С Бразилией? Главный вызов америко-центричному миру исходит не от России. И даже не от Китая. Главный вызов равновесию, которое существовало еще 5-7 лет назад, исходит от ревизионистских держав второго ряда. Мы и Китай должны придавливать эти ревизионистские державы в том числе и военной силой. А американцы будут заниматься своей политической системой. Ух ты! А что, так можно было? Второй момент. В этой системе усугубляется проблема серых зон влияния. там усиливается хаотизация. Эти зоны находятся рядом с Китаем и Россией. Третье. А где здесь корпорации? Я согласен со Злобиным про растущую роль корпоративных структур. И поэтому тройная система абсолютно неустойчива, и под этой системой — мир корпораций, мир над-государственных структур. Американцы предлагают нам сыграть в кухню, в которой будет 20 комфорок, и на каждой будет кипеть. Но сами они на эту кухню не собираются заходить. Но вернусь к тому, о чем уже говорил. Будущий мир не будет много-полярным. Много-полярность не получилась. Скорее он будет поли-центричным. Эта поли-центричность будет коалиционной. В центре будет ядро, вокруг — союзники, более-менее управляемые. Но все в этом будущем мире будет решаться внутри ядра. Насколько это ядро будет устойчиво, консолидировано, индустриализировано, технологически независимо, зависит будущее.
11. «

    Вся американская политическая элита от правых до ультра-левых вчера показала, что она в общем слабовата. Там нет ни Ленина, ни Сталина. Есть сильно престарелый Троцкий и сильно престарелый Керенский. И все. Там даже Свердлова нет. И это очень опасно. Потому что ядерное государство, где власть де-факто будет принадлежать клеркам или людям с ментальностью клерка — это будет страшно. Дмитрий Дробницкий ...они бюрократы внутри себя Дмитрий Евстафьев Абсолютно. И они мыслят бюрократически.

    Вся американская политическая элита от правых до ультра-левых вчера показала, что она в общем слабовата. Там нет ни Ленина, ни Сталина. Есть сильно престарелый Троцкий и сильно престарелый Керенский. И все. Там даже Свердлова нет. И это очень опасно. Потому что ядерное государство, где власть де-факто будет принадлежать клеркам или людям с ментальностью клерка — это будет страшно. Дмитрий Дробницкий ...они бюрократы внутри себя Дмитрий Евстафьев Абсолютно. И они мыслят бюрократически.
12. «

    И второй момент хотел бы сказать. Было бы крайне опасно в этой ситуации, особенно с учетом того, что к сожалению геополитические хулиганы — маргиналы, вроде Польши и прибалтийских лимитрофов, и Румынии кстати, приобрели слишком большое влияние на западные институты, попытаться уйти в оборону. Именно так был потерян Советский Союз. Когда в середине 80-х годов мы начали отовсюду уходить. Конечно, нам нужно создавать возможности безопасного для себя но чувствительного для Запада давления на их интересы. Не доводя до уровня обычной войны, но не исключая поддержки тех сил, которые выступают против американского доминирования.

    И второй момент хотел бы сказать. Было бы крайне опасно в этой ситуации, особенно с учетом того, что к сожалению геополитические хулиганы — маргиналы, вроде Польши и прибалтийских лимитрофов, и Румынии кстати, приобрели слишком большое влияние на западные институты, попытаться уйти в оборону. Именно так был потерян Советский Союз. Когда в середине 80-х годов мы начали отовсюду уходить. Конечно, нам нужно создавать возможности безопасного для себя но чувствительного для Запада давления на их интересы. Не доводя до уровня обычной войны, но не исключая поддержки тех сил, которые выступают против американского доминирования.
13. «

    Здесь для нас очень большая опасность. Я думаю, что на каком-то этапе мы придем к достаточно тяжелому для себя выводу о том, что нас на определенном этапе будет устраивать и мы будем заинтересованы в сохранении Америки, как носительницы централизованного государства. Для меня лично это очень тяжелый вывод. Но тем не менее. Потому что оставаться один на один с Китаем, и, обезумевшей в своем глобализме и беспомощности, Европой — может быть очень опасно.

    Здесь для нас очень большая опасность. Я думаю, что на каком-то этапе мы придем к достаточно тяжелому для себя выводу о том, что нас на определенном этапе будет устраивать и мы будем заинтересованы в сохранении Америки, как носительницы централизованного государства. Для меня лично это очень тяжелый вывод. Но тем не менее. Потому что оставаться один на один с Китаем, и, обезумевшей в своем глобализме и беспомощности, Европой — может быть очень опасно.
14. «

    Все, что мы сейчас наблюдаем, это, собственно говоря, про капитализм, в том виде, как он сейчас существует. Мы-то думали, что главная проблема пост-модерна — демократия. Мы тут очень много обсуждали: много или мало демократии. А оказалось, что вся проблема — в экономике.

    Все, что мы сейчас наблюдаем, это, собственно говоря, про капитализм, в том виде, как он сейчас существует. Мы-то думали, что главная проблема пост-модерна — демократия. Мы тут очень много обсуждали: много или мало демократии. А оказалось, что вся проблема — в экономике.
15. «

    Я продолжу то, что говорит С. А. Михеев. Я как-то смотрел, как отдыхает Лукашенко. Он играет в хоккей, забивает шайбы. Но он играет на площадке один. И в воротах никого нет. А здесь получилась такая ситуация, он вышел поиграть в хоккей, а в воротах стоят поляки. И у него не получается забить ту шайбу, которую он планировал. Встает вопрос: а кто мы, Россия, на этом поле? шайба? А мы понимаем, что это нами играют? Мы любили говорить: кризис — это не только риск, это еще и возможность. Я с этим согласен. Посмотрите на европейцев, у них все есть — территория, технологии. А счастья нет. И у них истерика. Они не могут перевести имеющиеся у них ресурсы в какое-то более-менее внятное влияние. Они даже нащупали какую-то идеологию. Это — сатанизм. А мы добились хоть каких-то результатов? Приобрели союзников? Нет. Мы стали шайбой, которую гоняет председатель колхоза из Белоруссии. И рано или поздно он эту шайбу в какие-то ворота забьет. А теперь перевернем монетку. Что происходит в черноморском бассейне. Посмотрите, какое системное, логичное нагнетание напряженности в причерноморском бассейне. Это идеальное место для манипуляций. Причем — не турецких. Американских. Сейчас поджечь Причерноморье — легко. Легче, чем Ближний Восток. Возникновение очага военной напряженности в Причерноморье — подарок американцам. Там у американцев вообще нет никаких интересов. Но они этим связывают всех по рукам. А лучше всего получается у американцев — продавать воздух. И этот воздух они продадут. И больше всего этого воздуха — на Черном море.

    Я продолжу то, что говорит С. А. Михеев. Я как-то смотрел, как отдыхает Лукашенко. Он играет в хоккей, забивает шайбы. Но он играет на площадке один. И в воротах никого нет. А здесь получилась такая ситуация, он вышел поиграть в хоккей, а в воротах стоят поляки. И у него не получается забить ту шайбу, которую он планировал. Встает вопрос: а кто мы, Россия, на этом поле? шайба? А мы понимаем, что это нами играют? Мы любили говорить: кризис — это не только риск, это еще и возможность. Я с этим согласен. Посмотрите на европейцев, у них все есть — территория, технологии. А счастья нет. И у них истерика. Они не могут перевести имеющиеся у них ресурсы в какое-то более-менее внятное влияние. Они даже нащупали какую-то идеологию. Это — сатанизм. А мы добились хоть каких-то результатов? Приобрели союзников? Нет. Мы стали шайбой, которую гоняет председатель колхоза из Белоруссии. И рано или поздно он эту шайбу в какие-то ворота забьет. А теперь перевернем монетку. Что происходит в черноморском бассейне. Посмотрите, какое системное, логичное нагнетание напряженности в причерноморском бассейне. Это идеальное место для манипуляций. Причем — не турецких. Американских. Сейчас поджечь Причерноморье — легко. Легче, чем Ближний Восток. Возникновение очага военной напряженности в Причерноморье — подарок американцам. Там у американцев вообще нет никаких интересов. Но они этим связывают всех по рукам. А лучше всего получается у американцев — продавать воздух. И этот воздух они продадут. И больше всего этого воздуха — на Черном море.
16. «

    Посмотрите, как быстро получилось. Год 2000, замечательная программная книга Энтони Гидденса «Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь». О демократизации и демократии. Демократия (имеется в виду западная демократия), недостаточно демократична, их нужно осетевизировать, уничтожить государство, традицию, семью. Книга достаточно короткая. Там не так много крупных обобщений, это своего рода аналог манифеста коммунистической партии. Это был манифест нового мира.

    Посмотрите, как быстро получилось. Год 2000, замечательная программная книга Энтони Гидденса «Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь». О демократизации и демократии. Демократия (имеется в виду западная демократия), недостаточно демократична, их нужно осетевизировать, уничтожить государство, традицию, семью. Книга достаточно короткая. Там не так много крупных обобщений, это своего рода аналог манифеста коммунистической партии. Это был манифест нового мира.
17. «

    И еще я хочу сказать. Я не согласен, что мы должны говорить громче, жестче. Мы вообще должны говорить тихо. С учетом того, как Запад доминирует в соц-сетях, в глобальных информационных каналах, мы в эту дипломатию их не переиграем. Потому что они будут отключать наши рубильники. Нам наоборот нужен период тихой дипломатии. Когда они будут узнавать о том, что мы собираемся сделать или делаем, когда это уже случится. И с этой точки зрения есть два отправных момента. Первый. Понимание, что будущий мир будет пространственным. Я в этом убежден. Будущий мир — это мир конкуренции суверенитетов и защищенности. Защищенность санитарная, политическая, военная. И второе. Рано или поздно, а скорее рано, начнется конкуренция социальных моделей. Потому что из твиттера эти 70 млн, а может и больше, выкинуть можно. А 11 млн нелегальных мигрантов отделить от миски с супом будет очень сложно. Пространственный мир вернется через суп. А суп означает борьбу за ресурсы. И борьба за ресурсы будет происходит не в Америке, а в Евразии. И здесь мы имеем возможность обладать преимуществом.

    И еще я хочу сказать. Я не согласен, что мы должны говорить громче, жестче. Мы вообще должны говорить тихо. С учетом того, как Запад доминирует в соц-сетях, в глобальных информационных каналах, мы в эту дипломатию их не переиграем. Потому что они будут отключать наши рубильники. Нам наоборот нужен период тихой дипломатии. Когда они будут узнавать о том, что мы собираемся сделать или делаем, когда это уже случится. И с этой точки зрения есть два отправных момента. Первый. Понимание, что будущий мир будет пространственным. Я в этом убежден. Будущий мир — это мир конкуренции суверенитетов и защищенности. Защищенность санитарная, политическая, военная. И второе. Рано или поздно, а скорее рано, начнется конкуренция социальных моделей. Потому что из твиттера эти 70 млн, а может и больше, выкинуть можно. А 11 млн нелегальных мигрантов отделить от миски с супом будет очень сложно. Пространственный мир вернется через суп. А суп означает борьбу за ресурсы. И борьба за ресурсы будет происходит не в Америке, а в Евразии. И здесь мы имеем возможность обладать преимуществом.
18. «

    Путь — это свободное пространство, по которому движется то, что внутри вас. Если внутри вас ад, по этому пути пойдет ад. Если внутри вас вирус — по этому пути пойдет вирус. Если внутри вас меха — будете торговать мехами. Если внутри вас будут технологии — значит вы будете подсаживать всех остальных на иглу ваших технологий.

    Путь — это свободное пространство, по которому движется то, что внутри вас. Если внутри вас ад, по этому пути пойдет ад. Если внутри вас вирус — по этому пути пойдет вирус. Если внутри вас меха — будете торговать мехами. Если внутри вас будут технологии — значит вы будете подсаживать всех остальных на иглу ваших технологий.
19. «

    Идеология, которая нам нужна для внутреннего пользования, для развития страны, это не означает, что это должна быть та же идеология, которую мы должны предлагать на экспорт. Я считаю, что идеология, которую мы должны предложить Америке, это демократия. Должна быть окончательная, финальная, я бы даже сказал, летальная демократизация. Я хочу, чтобы призраки умерших рабов были отмщены. Я считаю, что американский кровавый режим должен заплатить за все. И мы должны поднять это знамя свободы и вручить его местным активистам. А мы должны развивать свою страну

    Идеология, которая нам нужна для внутреннего пользования, для развития страны, это не означает, что это должна быть та же идеология, которую мы должны предлагать на экспорт. Я считаю, что идеология, которую мы должны предложить Америке, это демократия. Должна быть окончательная, финальная, я бы даже сказал, летальная демократизация. Я хочу, чтобы призраки умерших рабов были отмщены. Я считаю, что американский кровавый режим должен заплатить за все. И мы должны поднять это знамя свободы и вручить его местным активистам. А мы должны развивать свою страну
20. «

    Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.

    Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.