47 коротких цитат Дмитрого Геннадиевича Евстафьева

Дмитрий Геннадиевич Евстафьев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 47 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Выясняется, что американцы проходят с дикой скоростью все. — Причем они проходят с дикой скоростью в короткий промежуток времени первую русскую революцию, этот рык молодой голодной буржуазии, вторую русскую революцию, Октябрьскую, а сейчас начинается гражданская война. Я хочу дожить, когда они коллективизацию начнут проходить. Если они будут продолжать этим же темпом, коллективизация у них будет года через два. Когда бумеранг начнет возвращаться.

   — Выясняется, что американцы проходят с дикой скоростью все. — Причем они проходят с дикой скоростью в короткий промежуток времени первую русскую революцию, этот рык молодой голодной буржуазии, вторую русскую революцию, Октябрьскую, а сейчас начинается гражданская война. Я хочу дожить, когда они коллективизацию начнут проходить. Если они будут продолжать этим же темпом, коллективизация у них будет года через два. Когда бумеранг начнет возвращаться.

   — Владимир Рудольфович Соловьев
2. «

   Давайте все-таки вернемся к гибридным войнам. Мне кажется, что мы не совсем правильно смотрим на эту субстанцию. Если посмотреть эту ситуацию в динамике, внутри гибридных войн возрастает значение военно-силового элемента. От Венесуэлы до Белоруссии мы увидим нарастание силового сценария. И дальше он будет нарастать больше.

   Давайте все-таки вернемся к гибридным войнам. Мне кажется, что мы не совсем правильно смотрим на эту субстанцию. Если посмотреть эту ситуацию в динамике, внутри гибридных войн возрастает значение военно-силового элемента. От Венесуэлы до Белоруссии мы увидим нарастание силового сценария. И дальше он будет нарастать больше.
3. «

   Мы действительно не понимаем, какой серьёзный шаг мы сделали, проголосовав за поправки. И я хотел бы защитить чиновничество. Общество должно понять, что и на нём тоже — новый уровень ответственности. <...> Очень многое зависит от поведения каждого из нас. Ведь мы составляем эту страну. Мы только-только делаем первые шаги в новый мир. И вы посмотрите, как катастрофически сократилось количество сфер, в которых можно двигаться без понимания смысла движения. В технологиях можно двигаться без понимания того, зачем ты движешься? Нет. В информационном обществе? Нельзя. Социальное развитие перед пандемией уже становилось бессмысленным. Развитие культуры вообще заходило куда-то не туда. Я думаю, что одна из главных битв за образы будущего будет в сфере культуры. Не в экономике, не в технологиях, а именно в сфере культуры. Умы должны думать о смыслах нашей деятельности и об идеях, с которыми мы идём. Да, они для нас, и более никому подходить не будут. Но для себя мы должны думать, зачем мы развиваем экономику? Только ли для безграничного потребления? Зачем мы развиваем те или иные технологии? Зачем мы развиваем инфраструктуру? И это — вызов на ближайшие 10-15 лет. А США — пусть сами с собой разбираются. Это их дела. Но если честно, конечно то, как развиваются дела в США — для меня очень неожиданно. Потому что это — тотальный кризис. Не государства, а уже государственности. И если с кризисом государства США бы справились, а с кризисом государственности… Фактически им не за что зацепиться. У них нет того спасительного якоря Великой Победы, который был у нас и который нас вытянул, в том числе и через Бессмертный полк. А у них такого нет. Потому что в их истории действительно нет Великой Победы.

   Мы действительно не понимаем, какой серьёзный шаг мы сделали, проголосовав за поправки. И я хотел бы защитить чиновничество. Общество должно понять, что и на нём тоже — новый уровень ответственности. <...> Очень многое зависит от поведения каждого из нас. Ведь мы составляем эту страну. Мы только-только делаем первые шаги в новый мир. И вы посмотрите, как катастрофически сократилось количество сфер, в которых можно двигаться без понимания смысла движения. В технологиях можно двигаться без понимания того, зачем ты движешься? Нет. В информационном обществе? Нельзя. Социальное развитие перед пандемией уже становилось бессмысленным. Развитие культуры вообще заходило куда-то не туда. Я думаю, что одна из главных битв за образы будущего будет в сфере культуры. Не в экономике, не в технологиях, а именно в сфере культуры. Умы должны думать о смыслах нашей деятельности и об идеях, с которыми мы идём. Да, они для нас, и более никому подходить не будут. Но для себя мы должны думать, зачем мы развиваем экономику? Только ли для безграничного потребления? Зачем мы развиваем те или иные технологии? Зачем мы развиваем инфраструктуру? И это — вызов на ближайшие 10-15 лет. А США — пусть сами с собой разбираются. Это их дела. Но если честно, конечно то, как развиваются дела в США — для меня очень неожиданно. Потому что это — тотальный кризис. Не государства, а уже государственности. И если с кризисом государства США бы справились, а с кризисом государственности… Фактически им не за что зацепиться. У них нет того спасительного якоря Великой Победы, который был у нас и который нас вытянул, в том числе и через Бессмертный полк. А у них такого нет. Потому что в их истории действительно нет Великой Победы.
4. «

   Давайте посмотрим на наше журналистское сообщество. Если тебя не процитировали за рубежом, особенно военную журналистику, ты в общем не до конца журналист. А экспертное сообщество? Если тебя не цитируют западные агентства, ты и не эксперт. Ты — пропагандист. А научное сообщество? Если ты не публикуешься на иностранном языке, да ты и не ученый. Ты так, мусор. А откуда это идёт? А посмотрите пожалуйста методички наших министерств. Посмотрите методички по наукометрике наших так называемых университетов и научно-исследовательских учреждений. Да там за статью на иностранном языке про спаривание китов вы можете получить гораздо больше очков в наукометрической системе, чем за фундаментальное исследование. <...> Вся эта наукометрика, основанная на приоритете иностранных изданий, это не такая безобидная вещь. Причем она не безобидна в технических дисциплинах, в естественных, и она очень не безобидна в гуманитарных дисциплинах. Поэтому чтобы требовать чего-то от них, надо навести порядок у себя дома. Надо вот эту научную «компрадорщину» зачистить под корень. Почему публикация в российских СМИ, в российских научных журналах ценится меньше, чем публикация во второстепенных мало-читаемых иностранных изданиях? Почему требование публиковаться на иностранном языке включено в качестве обязательного? Мы кого здесь растим? И зачем? Мы растим людей, которых пошагово будут вовлекать в иностранные сети? В иностранные спецслужбы? Зачем мы их здесь растим, хотел бы я знать. — Международный рейтинг. Одна их задач высшей школы — максимально подняться в международном рейтинге. [реплика Александра Хинштейна] — Я думаю, рыба тухнет с головы. Надо очень серьезно пройтись по нашим министерствам. И посмотреть, кто и зачем пишет эти инструкции. И я думаю, нас ждут очень интересные открытия.

   Давайте посмотрим на наше журналистское сообщество. Если тебя не процитировали за рубежом, особенно военную журналистику, ты в общем не до конца журналист. А экспертное сообщество? Если тебя не цитируют западные агентства, ты и не эксперт. Ты — пропагандист. А научное сообщество? Если ты не публикуешься на иностранном языке, да ты и не ученый. Ты так, мусор. А откуда это идёт? А посмотрите пожалуйста методички наших министерств. Посмотрите методички по наукометрике наших так называемых университетов и научно-исследовательских учреждений. Да там за статью на иностранном языке про спаривание китов вы можете получить гораздо больше очков в наукометрической системе, чем за фундаментальное исследование. <...> Вся эта наукометрика, основанная на приоритете иностранных изданий, это не такая безобидная вещь. Причем она не безобидна в технических дисциплинах, в естественных, и она очень не безобидна в гуманитарных дисциплинах. Поэтому чтобы требовать чего-то от них, надо навести порядок у себя дома. Надо вот эту научную «компрадорщину» зачистить под корень. Почему публикация в российских СМИ, в российских научных журналах ценится меньше, чем публикация во второстепенных мало-читаемых иностранных изданиях? Почему требование публиковаться на иностранном языке включено в качестве обязательного? Мы кого здесь растим? И зачем? Мы растим людей, которых пошагово будут вовлекать в иностранные сети? В иностранные спецслужбы? Зачем мы их здесь растим, хотел бы я знать. — Международный рейтинг. Одна их задач высшей школы — максимально подняться в международном рейтинге. [реплика Александра Хинштейна] — Я думаю, рыба тухнет с головы. Надо очень серьезно пройтись по нашим министерствам. И посмотреть, кто и зачем пишет эти инструкции. И я думаю, нас ждут очень интересные открытия.
5. «

   — Что происходит, Дмитрий? — Все очень просто. Как нас учил классик: главный вопрос каждой революции, и каждой контрреволюции, и каждой реставрации, как бы это ни называли — это вопрос о власти. Вопрос о власти этими выборами в Америке не решен. Даже не отложен. Напротив. Вопрос о политической власти в США этими выборами вынут из подвала и положен на стол. Власть на сегодняшний день принадлежит всем и не принадлежит никому. Поэтому борьба за власть будет продолжаться. Потому что главный лозунг на сегодня который висит в Вашингтоне — очень простой. Любой ценой закрепиться в Белом доме, подавить трампизм, уничтожить Трама как политика. Нас учили, что должна быть мягкая сила. После «любой ценой» ее не будет.

   — Что происходит, Дмитрий? — Все очень просто. Как нас учил классик: главный вопрос каждой революции, и каждой контрреволюции, и каждой реставрации, как бы это ни называли — это вопрос о власти. Вопрос о власти этими выборами в Америке не решен. Даже не отложен. Напротив. Вопрос о политической власти в США этими выборами вынут из подвала и положен на стол. Власть на сегодняшний день принадлежит всем и не принадлежит никому. Поэтому борьба за власть будет продолжаться. Потому что главный лозунг на сегодня который висит в Вашингтоне — очень простой. Любой ценой закрепиться в Белом доме, подавить трампизм, уничтожить Трама как политика. Нас учили, что должна быть мягкая сила. После «любой ценой» ее не будет.
6. «

   Мы почему-то думаем, что мы тоже являемся объектом гибридной войны цветной революции. Ничего подобного. Цветная революция случается там и тогда, где американцы или их союзники, вроде Великобритании или Франции, хотят поменять на дружественный режим в стране, сохранив эту страну. А им Россия в сегодняшнем виде не нужна. Главная задача американцев в отношении России на ближайшее время — категорически сократить нашу свободу внешнеполитического маневра. Они должны обложить нас очагами военной напряженности,. которые будут вырывать у нас ресурсы, усилия, возможности. Им нужна хаотизация внутри наших границ.

   Мы почему-то думаем, что мы тоже являемся объектом гибридной войны цветной революции. Ничего подобного. Цветная революция случается там и тогда, где американцы или их союзники, вроде Великобритании или Франции, хотят поменять на дружественный режим в стране, сохранив эту страну. А им Россия в сегодняшнем виде не нужна. Главная задача американцев в отношении России на ближайшее время — категорически сократить нашу свободу внешнеполитического маневра. Они должны обложить нас очагами военной напряженности,. которые будут вырывать у нас ресурсы, усилия, возможности. Им нужна хаотизация внутри наших границ.
7. «

   Наша власть и наше государство делает выводы из 2019 года, когда сначала был заход на принятие жестких мер, а потом становились мягче и мягче. Я думаю, в этот раз такого не повторится. И удастся сбить неотвратимостью наказания готовившуюся к развитию по нарастающей протестную волну. И власти не нужно бояться быть властью. Но есть нюанс. Самая главная валюта сейчас — информационное влияние. Борьба сейчас идет на поле информационного влияния. И если мы будем продолжать дальше действовать в парадигме сохранить единое глобальное информационное общество любой ценой, то встает вопрос: а какова эта цена?

   Наша власть и наше государство делает выводы из 2019 года, когда сначала был заход на принятие жестких мер, а потом становились мягче и мягче. Я думаю, в этот раз такого не повторится. И удастся сбить неотвратимостью наказания готовившуюся к развитию по нарастающей протестную волну. И власти не нужно бояться быть властью. Но есть нюанс. Самая главная валюта сейчас — информационное влияние. Борьба сейчас идет на поле информационного влияния. И если мы будем продолжать дальше действовать в парадигме сохранить единое глобальное информационное общество любой ценой, то встает вопрос: а какова эта цена?
8. «

   Это хороший тезис — что американцы сейчас начинают большой пересмотр своей военной стратегии в поддержку новой американской политической модели — селективного глобализма. Но есть 2 нюанса. 1. В процессе пересмотра мы столкнемся со всякими лексическими глупостями. Потому что больших любителей жонглировать терминами чем американцы, у нас нет. Лет 7 назад американцы пытались развести понятия превентивный и преэмптивный. Превентивный — это когда вы поняли, что на вас нападут. А преэмптивный — это просто так. Я про другое хочу сказать. Я думаю, что вся эта команда Байдена готовит нам серьезный сюрприз с точки зрения военной стратегии. Селективный глобализм, — отказ от обязательств, ослабление союзов — это открытие двери к ограниченной ядерной войне, легализация одиночного применения ядерного оружия по не ядерному государству, 2 . Про статью в Foreign Affairs. Почему ее сейчас подняли? Для того, чтобы показать оставшимся еще национально ориентированным европейским элитам: не рыпайтесь. Статья важная. А не выдумали ли мы ту Европу, с которой собирались партнерствовать? Существовала ли та Европа хоть когда-нибудь? И что нам делать с этим белым пятном, ранее именовавшимся Европой? Которая быстро превращается в американский протекторат. 3. Знаете, почему Черное море так накачивается военной напряженностью? Потому что там американцам никого не жалко. Они могут подпалить этот регион и издали наблюдать над тем, как там все догорает.

   Это хороший тезис — что американцы сейчас начинают большой пересмотр своей военной стратегии в поддержку новой американской политической модели — селективного глобализма. Но есть 2 нюанса. 1. В процессе пересмотра мы столкнемся со всякими лексическими глупостями. Потому что больших любителей жонглировать терминами чем американцы, у нас нет. Лет 7 назад американцы пытались развести понятия превентивный и преэмптивный. Превентивный — это когда вы поняли, что на вас нападут. А преэмптивный — это просто так. Я про другое хочу сказать. Я думаю, что вся эта команда Байдена готовит нам серьезный сюрприз с точки зрения военной стратегии. Селективный глобализм, — отказ от обязательств, ослабление союзов — это открытие двери к ограниченной ядерной войне, легализация одиночного применения ядерного оружия по не ядерному государству, 2 . Про статью в Foreign Affairs. Почему ее сейчас подняли? Для того, чтобы показать оставшимся еще национально ориентированным европейским элитам: не рыпайтесь. Статья важная. А не выдумали ли мы ту Европу, с которой собирались партнерствовать? Существовала ли та Европа хоть когда-нибудь? И что нам делать с этим белым пятном, ранее именовавшимся Европой? Которая быстро превращается в американский протекторат. 3. Знаете, почему Черное море так накачивается военной напряженностью? Потому что там американцам никого не жалко. Они могут подпалить этот регион и издали наблюдать над тем, как там все догорает.
9. «

   Идеология, которая нам нужна для внутреннего пользования, для развития страны, это не означает, что это должна быть та же идеология, которую мы должны предлагать на экспорт. Я считаю, что идеология, которую мы должны предложить Америке, это демократия. Должна быть окончательная, финальная, я бы даже сказал, летальная демократизация. Я хочу, чтобы призраки умерших рабов были отмщены. Я считаю, что американский кровавый режим должен заплатить за все. И мы должны поднять это знамя свободы и вручить его местным активистам. А мы должны развивать свою страну

   Идеология, которая нам нужна для внутреннего пользования, для развития страны, это не означает, что это должна быть та же идеология, которую мы должны предлагать на экспорт. Я считаю, что идеология, которую мы должны предложить Америке, это демократия. Должна быть окончательная, финальная, я бы даже сказал, летальная демократизация. Я хочу, чтобы призраки умерших рабов были отмщены. Я считаю, что американский кровавый режим должен заплатить за все. И мы должны поднять это знамя свободы и вручить его местным активистам. А мы должны развивать свою страну
10. «

    Николай Васильевич (Злобин), если бы у вас был шанс, а у нас не было ядерного оружия, вы бы всю Россию превратили… Я могу продолжить, Николай Васильевич? Или у нас театр одного актера? Так вот если бы у вас был минимальный шанс, вы бы всю Россию превратили в радиоактивную пыль. И сказали бы: какой замечательный был проект, жалко не получилась демократия. Но пусть будет хоть так. Хочу Вам сказать лично. Эта практика натравливания нас на китайцев уже не работает. Страна, которая погрязла в полной деградации, погрязла во внутриполитическом и внешнеполитическом безумии, называется США. А не Китай. И с безумцами мы дело иметь не будем.

    Николай Васильевич (Злобин), если бы у вас был шанс, а у нас не было ядерного оружия, вы бы всю Россию превратили… Я могу продолжить, Николай Васильевич? Или у нас театр одного актера? Так вот если бы у вас был минимальный шанс, вы бы всю Россию превратили в радиоактивную пыль. И сказали бы: какой замечательный был проект, жалко не получилась демократия. Но пусть будет хоть так. Хочу Вам сказать лично. Эта практика натравливания нас на китайцев уже не работает. Страна, которая погрязла в полной деградации, погрязла во внутриполитическом и внешнеполитическом безумии, называется США. А не Китай. И с безумцами мы дело иметь не будем.
11. «

    Я свою пословицу тоже вверну. В чем основная проблема американцев? В том, что они живут в стеклянном доме и пытаются убить двух птиц (Россию и Китай) одним камнем. И это очень опасно.

    Я свою пословицу тоже вверну. В чем основная проблема американцев? В том, что они живут в стеклянном доме и пытаются убить двух птиц (Россию и Китай) одним камнем. И это очень опасно.
12. «

    Относительно беженцев. Я считаю, что позиция Евросоюза глубоко аморальна. Скажу я вам три принципиальных вещи. Первое. наши европейские друзья все время нам рассказывали про глобальный мир. Что мир прозрачен, что давайте жить без границ, без суверенитетов. А если суверенитет, то американский. Беда в том, что сами они в это не верили. Сейчас мы видим белорусско-польскую границу. А мы понимаем, что у этой границы две стороны? Вы били тарелки по белорусскую сторону границы. Думали, что Белоруссии можно делать что угодно. Это самый маленький бумеранг, который прилетел к нашим европейским друзьям. Сейчас начнут возвращаться другие. А главный бумеранг — месть истории за постоянное поддакивание американцам. Второе. Можно как угодно относиться к ситуации в нашей стране, но она очевидно абсолютно информационно прозрачна. Мы каждый день знаем чем занимается правительство, чем занимается президент. А теперь посмотрите на все то же самое в Европе. Разве мы не видим нарастание информационной и политической непрозрачности в Европе? Мы четко видим на границе Белоруссии и Польши сгусток основных противоречий современного Евросоюза. Выяснилось, что никакого благополучного Евросоюза не существует. А существует раздираемое противоречиями сообщество государств, главная цель которых — урвать кусок у Германии. Даже уже не Франции, потому что там рвать уже нечего. И это только начало. И третий момент. Европейцы всегда такие благообразные. Говорят округлыми фразами. Американец может рубануть. Европеец — это человек, который говорит ни о чем, говорит ни про что, и результата никакого. Но остается приятное впечатление. Но случается кризис, и из этих пряничных европейцев прет колониальное нутро. Причем прет даже из тех, кто никогда не имел колониальной империи. Они же уже делят, кто человек, а кто не человек. Кому можно давать воду, а кому нельзя. И в этом смысле мы имеем момент истины для европейцев. И времени проявить демократические качества у европейцев почти не осталось.

    Относительно беженцев. Я считаю, что позиция Евросоюза глубоко аморальна. Скажу я вам три принципиальных вещи. Первое. наши европейские друзья все время нам рассказывали про глобальный мир. Что мир прозрачен, что давайте жить без границ, без суверенитетов. А если суверенитет, то американский. Беда в том, что сами они в это не верили. Сейчас мы видим белорусско-польскую границу. А мы понимаем, что у этой границы две стороны? Вы били тарелки по белорусскую сторону границы. Думали, что Белоруссии можно делать что угодно. Это самый маленький бумеранг, который прилетел к нашим европейским друзьям. Сейчас начнут возвращаться другие. А главный бумеранг — месть истории за постоянное поддакивание американцам. Второе. Можно как угодно относиться к ситуации в нашей стране, но она очевидно абсолютно информационно прозрачна. Мы каждый день знаем чем занимается правительство, чем занимается президент. А теперь посмотрите на все то же самое в Европе. Разве мы не видим нарастание информационной и политической непрозрачности в Европе? Мы четко видим на границе Белоруссии и Польши сгусток основных противоречий современного Евросоюза. Выяснилось, что никакого благополучного Евросоюза не существует. А существует раздираемое противоречиями сообщество государств, главная цель которых — урвать кусок у Германии. Даже уже не Франции, потому что там рвать уже нечего. И это только начало. И третий момент. Европейцы всегда такие благообразные. Говорят округлыми фразами. Американец может рубануть. Европеец — это человек, который говорит ни о чем, говорит ни про что, и результата никакого. Но остается приятное впечатление. Но случается кризис, и из этих пряничных европейцев прет колониальное нутро. Причем прет даже из тех, кто никогда не имел колониальной империи. Они же уже делят, кто человек, а кто не человек. Кому можно давать воду, а кому нельзя. И в этом смысле мы имеем момент истины для европейцев. И времени проявить демократические качества у европейцев почти не осталось.
13. «

    — Идея о том, что ядерная война возможна, и даже полезна, будет насаждаться. Немного о Байдене. Когда он прощался с Делавэром, он был настоящий. Он понимал, что никогда больше не вернётся. Они приезжает в Вашингтон — и становится куклой. Я вчера смотрел всю инаугурацию, его речь. Я людей не видел. Там были куклы. Заснувший Барак Обама, Сандерс на приставном стульчике. Это всё ненастоящее. Все, что сейчас происходит в Вашингтоне — борьба кланов, — это всё разборки в очень узком, почти виртуальном кругу. Забанить в твиттере 70 млн — можно. А забанить их в реальной жизни — нельзя. — Уже подсчитали — нужно 5 ядерных бомб. [реплика Маргариты Симоньян] — Не можешь бомбить Москву — бомби Сиэтл. Или Техас. Им нужно будет закатать эту Америку в бетон. Потому что уже на каждой из сторон есть мученики. А в американской политической культуре мученик — это как у нас святой. В условиях, когда бушующую Америку загнать внутрь будет сложно, конечно, выхода у американцев, кроме победоносной войны за своими пределами, нет.

    — Идея о том, что ядерная война возможна, и даже полезна, будет насаждаться. Немного о Байдене. Когда он прощался с Делавэром, он был настоящий. Он понимал, что никогда больше не вернётся. Они приезжает в Вашингтон — и становится куклой. Я вчера смотрел всю инаугурацию, его речь. Я людей не видел. Там были куклы. Заснувший Барак Обама, Сандерс на приставном стульчике. Это всё ненастоящее. Все, что сейчас происходит в Вашингтоне — борьба кланов, — это всё разборки в очень узком, почти виртуальном кругу. Забанить в твиттере 70 млн — можно. А забанить их в реальной жизни — нельзя. — Уже подсчитали — нужно 5 ядерных бомб. [реплика Маргариты Симоньян] — Не можешь бомбить Москву — бомби Сиэтл. Или Техас. Им нужно будет закатать эту Америку в бетон. Потому что уже на каждой из сторон есть мученики. А в американской политической культуре мученик — это как у нас святой. В условиях, когда бушующую Америку загнать внутрь будет сложно, конечно, выхода у американцев, кроме победоносной войны за своими пределами, нет.
14. «

    А мы понимаем, что с точки зрения социальной модернизации, перед нашей страной стоят почти те же самые задачи, которые стояли перед большевиками после окончания гражданской войны? Борьба с неграмотностью, создание системы здравоохранения — санитарное обеспечение страны, создание социальных институтов (которые сейчас в пыль разрушены) и плюс — промышленная модернизация.

    А мы понимаем, что с точки зрения социальной модернизации, перед нашей страной стоят почти те же самые задачи, которые стояли перед большевиками после окончания гражданской войны? Борьба с неграмотностью, создание системы здравоохранения — санитарное обеспечение страны, создание социальных институтов (которые сейчас в пыль разрушены) и плюс — промышленная модернизация.
15. «

    Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.

    Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.
16. «

    Мы боремся не только за себя, за людей нашего поколения. Мы боремся прежде всего за молодежь. И насколько им будет близка идеология оптимистичного консерватизма, это — самая важная задача.

    Мы боремся не только за себя, за людей нашего поколения. Мы боремся прежде всего за молодежь. И насколько им будет близка идеология оптимистичного консерватизма, это — самая важная задача.
17. «

    Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда. Если умерла дипломатия, в поддержку которой и была создана внешнеполитическая пропаганда, то зачем она нужна. А что возникнет? На мой взгляд, смерть дипломатии — очень важный и положительный момент. Дипломатия в том виде, как она существовала в российско-американских отношениях, стала бессмысленной уже давно. Из смерти дипломатии родится внешняя политика. В какой-то момент дипломатия убила внешнюю политику. А внешняя политика — вещь намного более многогранная и комплексная. Внешняя политика включает в себя и внутреннюю.

    Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда. Если умерла дипломатия, в поддержку которой и была создана внешнеполитическая пропаганда, то зачем она нужна. А что возникнет? На мой взгляд, смерть дипломатии — очень важный и положительный момент. Дипломатия в том виде, как она существовала в российско-американских отношениях, стала бессмысленной уже давно. Из смерти дипломатии родится внешняя политика. В какой-то момент дипломатия убила внешнюю политику. А внешняя политика — вещь намного более многогранная и комплексная. Внешняя политика включает в себя и внутреннюю.
18. «

    Я насчет ядерной войны глубокий скептик. Но у нас фактически два мира. первый мир — это мир, который нам навязывают, нам навязывают, что будет ядерная война. Следующий этап: задаем вопрос — сколько погибнет? А с другой стороны мы четко видим... — Ясно, что Запад готовится к ядерной войне. Против неядерного государства. (реплика Вл. Соловьева) Именно так. Но есть второй слой. Слой реальных процессов. И при чем здесь Украина? перед Америкой стоит очень простой вызов — избавление от чемоданов с оторванными ручками. А какой главный чемодан с оторванной ручкой для Америки? Тайвань или Украина? Боливар не выдержит двоих. Я думаю, что главный чемодан, который они будут бросать — это Украина. Главная задача — Украину нам впарить. Наша главная задача — эту Украину не взять.

    Я насчет ядерной войны глубокий скептик. Но у нас фактически два мира. первый мир — это мир, который нам навязывают, нам навязывают, что будет ядерная война. Следующий этап: задаем вопрос — сколько погибнет? А с другой стороны мы четко видим... — Ясно, что Запад готовится к ядерной войне. Против неядерного государства. (реплика Вл. Соловьева) Именно так. Но есть второй слой. Слой реальных процессов. И при чем здесь Украина? перед Америкой стоит очень простой вызов — избавление от чемоданов с оторванными ручками. А какой главный чемодан с оторванной ручкой для Америки? Тайвань или Украина? Боливар не выдержит двоих. Я думаю, что главный чемодан, который они будут бросать — это Украина. Главная задача — Украину нам впарить. Наша главная задача — эту Украину не взять.
19. «

    Разделю два вопроса — вопрос о сдерживании и вопрос афганский. Афганская история с Талибаном и скальпами американских солдат представляется мне очень странной. Я думаю, что это действительно какая-то игра американского разведсообщества, прикрыть свои дела и свои контакты с Талибан. Теперь по поводу сдерживания. Конечно, это сдерживание, при этом понимая, что это та политика, которую пытается проводить Америка. Понимают ли они, что сдерживание — это вообще-то очень серьёзная история. Это комплексная политика, которую те же самые американцы в годы холодной войны формировали пятнадцать лет, и которая включала в себя вагон и маленькую тележку всего, начиная с формирования военно-политического кулака и военно-стратегических возможностей, и кончая расшатыванием ситуации изнутри. Понимают ли США, и те люди, которые пытаются оперировать в США, что переход к политике военно-политического сдерживания России — это, извините, переход к игре в долгую. Это означает, что они признают, что свалить одним ударом эту власть у них не получится. И что надо переходить к долговременной осаде этой крепости. Я думаю, что они не понимают всех проблем, которые связаны с переходом к прямому сдерживанию.

    Разделю два вопроса — вопрос о сдерживании и вопрос афганский. Афганская история с Талибаном и скальпами американских солдат представляется мне очень странной. Я думаю, что это действительно какая-то игра американского разведсообщества, прикрыть свои дела и свои контакты с Талибан. Теперь по поводу сдерживания. Конечно, это сдерживание, при этом понимая, что это та политика, которую пытается проводить Америка. Понимают ли они, что сдерживание — это вообще-то очень серьёзная история. Это комплексная политика, которую те же самые американцы в годы холодной войны формировали пятнадцать лет, и которая включала в себя вагон и маленькую тележку всего, начиная с формирования военно-политического кулака и военно-стратегических возможностей, и кончая расшатыванием ситуации изнутри. Понимают ли США, и те люди, которые пытаются оперировать в США, что переход к политике военно-политического сдерживания России — это, извините, переход к игре в долгую. Это означает, что они признают, что свалить одним ударом эту власть у них не получится. И что надо переходить к долговременной осаде этой крепости. Я думаю, что они не понимают всех проблем, которые связаны с переходом к прямому сдерживанию.
20. «

    Мы очень сильно ошибаемся, когда думаем, что наши замечательные партнеры нам готовят Украину. И я вас уверяю: мысли, что ничего страшного в украинской ситуации нет, и чтобы у нас построить демократию, допустима украинизация России, здесь довольно широко распространены. Так это ошибка. Никакую Украину они нам не готовят. Они нам Чечню готовят. Они нам готовят кровавый фаршмак. Потому что они понимают, что из нашей России может вырасти только империя. И они будут уничтожать не государство. Они будут уничтожать социальную ткань общества. Как это произошло в Чечне. Чтобы здесь был хаос и война всех против всех. И это очень серьезно. И не надо сводить появление этого доклада к играм разума двух фейков. Это — не так.

    Мы очень сильно ошибаемся, когда думаем, что наши замечательные партнеры нам готовят Украину. И я вас уверяю: мысли, что ничего страшного в украинской ситуации нет, и чтобы у нас построить демократию, допустима украинизация России, здесь довольно широко распространены. Так это ошибка. Никакую Украину они нам не готовят. Они нам Чечню готовят. Они нам готовят кровавый фаршмак. Потому что они понимают, что из нашей России может вырасти только империя. И они будут уничтожать не государство. Они будут уничтожать социальную ткань общества. Как это произошло в Чечне. Чтобы здесь был хаос и война всех против всех. И это очень серьезно. И не надо сводить появление этого доклада к играм разума двух фейков. Это — не так.