Подборка · 49 цитат автора

49 цитат-размышлений Дмитрого Геннадиевича Евстафьева

Дмитрий Геннадиевич Евстафьев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 49 цитат: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 47 48 50 51 75 все варианты

Консерватизм — это одна из наиболее выраженных форм индивидуализма. Потому что консерватизм — это прежде всего право на собственное мнение.
Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда. Если умерла дипломатия, в поддержку которой и была создана внешнеполитическая пропаганда, то зачем она нужна. А что возникнет? На мой взгляд, смерть дипломатии — очень важный и положительный момент. Дипломатия в том виде, как она существовала в российско-американских отношениях, стала бессмысленной уже давно. Из смерти дипломатии родится внешняя политика. В какой-то момент дипломатия убила внешнюю политику. А внешняя политика — вещь намного более многогранная и комплексная. Внешняя политика включает в себя и внутреннюю.
Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда. Если умерла дипломатия, в поддержку которой и была создана внешнеполитическая пропаганда, то зачем она нужна. А что возникнет? На мой взгляд, смерть дипломатии — очень важный и положительный момент. Дипломатия в том виде, как она существовала в российско-американских отношениях, стала бессмысленной уже давно. Из смерти дипломатии родится внешняя политика. В какой-то момент дипломатия убила внешнюю политику. А внешняя политика — вещь намного более многогранная и комплексная. Внешняя политика включает в себя и внутреннюю.
Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.
Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.
Холодная война — вещь очень ответственная. Это не горячая война. Горячая война развивается по своей логике. Там должны победить на поле боя, и дальше уже вопрос, как вы это зафиксируете в политических документах. Холодная война ведется на очень многих фронтах, на очень многих уровнях. Она требует от политической элиты холодной головы. — Она требует таких жестких правил, которых нет во время ведения горячей войны. — реплика В. Соловьева Абсолютно согласен. Она требует крайне жесткой подчиненности внутри каждого государства. Она требует исключительно высокого уровня эффективности государственного управления. Она абсолютно противопоказана государствам, которые находятся в состоянии внутреннего кризиса. Все государства, которые пытались это делать, и пытались решать свои внутренние проблемы на поле боя, в большинстве своем проигрывали. Проиграла Российская империя в русско-японскую войну. Проиграли американцы в Афганистане. — Очень важно: проиграли русско-японскую и войну Советского Союза в Афганистане не на поле боя, а исключительно политически — реплика В. Соловьева Подводя черту. Основной вариант действительно военного столкновения — это провокация третьей стороны. И я бы не стал ограничиваться только Украиной и Грузией. Я бы обратил внимание на Польшу, Прибалтику, на некоторые государства Южного Кавказа. Которым, в общем, тоже нужна война между так называемым коллективным Западом и Россией. И они считают, что коллективный Запад разгромит Россию. Второй момент. К сожалению я не вижу большого нарастания здравого смысла у наших партнеров. Не по военно-политическим аспектам. Я не вижу в ситуации по газу. Что может быть более ответственным, нежели энерго-баланс и энерго-безопасность Европы? Посмотрите, насколько нашим партнерам отказал здравый смысл в этой ситуации. Где у нас уверенность, что им не откажет здравый смысл в тот момент, когда к самолетам, находящимся в управлении не ядерных стран, будут прицеплены американские бомбы, в которых возможно будут находиться так называемые спец-боеприпасы? У нас нет гарантий. В этом смысле мы действительно втягиваемся в предвоенную ситуацию.
Холодная война — вещь очень ответственная. Это не горячая война. Горячая война развивается по своей логике. Там должны победить на поле боя, и дальше уже вопрос, как вы это зафиксируете в политических документах. Холодная война ведется на очень многих фронтах, на очень многих уровнях. Она требует от политической элиты холодной головы. — Она требует таких жестких правил, которых нет во время ведения горячей войны. — реплика В. Соловьева Абсолютно согласен. Она требует крайне жесткой подчиненности внутри каждого государства. Она требует исключительно высокого уровня эффективности государственного управления. Она абсолютно противопоказана государствам, которые находятся в состоянии внутреннего кризиса. Все государства, которые пытались это делать, и пытались решать свои внутренние проблемы на поле боя, в большинстве своем проигрывали. Проиграла Российская империя в русско-японскую войну. Проиграли американцы в Афганистане. — Очень важно: проиграли русско-японскую и войну Советского Союза в Афганистане не на поле боя, а исключительно политически — реплика В. Соловьева Подводя черту. Основной вариант действительно военного столкновения — это провокация третьей стороны. И я бы не стал ограничиваться только Украиной и Грузией. Я бы обратил внимание на Польшу, Прибалтику, на некоторые государства Южного Кавказа. Которым, в общем, тоже нужна война между так называемым коллективным Западом и Россией. И они считают, что коллективный Запад разгромит Россию. Второй момент. К сожалению я не вижу большого нарастания здравого смысла у наших партнеров. Не по военно-политическим аспектам. Я не вижу в ситуации по газу. Что может быть более ответственным, нежели энерго-баланс и энерго-безопасность Европы? Посмотрите, насколько нашим партнерам отказал здравый смысл в этой ситуации. Где у нас уверенность, что им не откажет здравый смысл в тот момент, когда к самолетам, находящимся в управлении не ядерных стран, будут прицеплены американские бомбы, в которых возможно будут находиться так называемые спец-боеприпасы? У нас нет гарантий. В этом смысле мы действительно втягиваемся в предвоенную ситуацию.
Вся американская политическая элита от правых до ультра-левых вчера показала, что она в общем слабовата. Там нет ни Ленина, ни Сталина. Есть сильно престарелый Троцкий и сильно престарелый Керенский. И все. Там даже Свердлова нет. И это очень опасно. Потому что ядерное государство, где власть де-факто будет принадлежать клеркам или людям с ментальностью клерка — это будет страшно. Дмитрий Дробницкий ...они бюрократы внутри себя Дмитрий Евстафьев Абсолютно. И они мыслят бюрократически.
Вся американская политическая элита от правых до ультра-левых вчера показала, что она в общем слабовата. Там нет ни Ленина, ни Сталина. Есть сильно престарелый Троцкий и сильно престарелый Керенский. И все. Там даже Свердлова нет. И это очень опасно. Потому что ядерное государство, где власть де-факто будет принадлежать клеркам или людям с ментальностью клерка — это будет страшно. Дмитрий Дробницкий ...они бюрократы внутри себя Дмитрий Евстафьев Абсолютно. И они мыслят бюрократически.
Я бы две вещи сказал касательно прямой линии В. В. Путина. Это очень важно. Мы все время воспринимаем гибридные войны как то, что на нас давит извне. А это не совсем так. Инструмент давления прежде всего привносится извне, но он привносится внутрь. И самый главный инструмент давления — это разрыв единства государственного управления. Когда у нас создается ситуация слабовластия, которая потом перерастает в ситуацию двоевластия. Собственно Союз разваливали через двоевластие. Потом многовластие — парад суверенитетов. А потом — безвластие. У нас многие в элите продолжают жить иллюзиями 90-х, что нас кто-то будет завоевывать, кто-то направит сюда временную администрацию, и их возьмут подносильщиками патронов. Этого не будет. Американцы четко понимают, что они не смогут контролировать Евразию. У них ставка на хаотизацию. А хаотизация Евразии — это приглашение Китая. Китай вынужден будет вмешаться из соображений безопасности.
Я бы две вещи сказал касательно прямой линии В. В. Путина. Это очень важно. Мы все время воспринимаем гибридные войны как то, что на нас давит извне. А это не совсем так. Инструмент давления прежде всего привносится извне, но он привносится внутрь. И самый главный инструмент давления — это разрыв единства государственного управления. Когда у нас создается ситуация слабовластия, которая потом перерастает в ситуацию двоевластия. Собственно Союз разваливали через двоевластие. Потом многовластие — парад суверенитетов. А потом — безвластие. У нас многие в элите продолжают жить иллюзиями 90-х, что нас кто-то будет завоевывать, кто-то направит сюда временную администрацию, и их возьмут подносильщиками патронов. Этого не будет. Американцы четко понимают, что они не смогут контролировать Евразию. У них ставка на хаотизацию. А хаотизация Евразии — это приглашение Китая. Китай вынужден будет вмешаться из соображений безопасности.
Я бы обратил внимание не на то, как они подвигают ракеты средней дальности и меньше. Это опасная история. <...> Демонизация России происходит в гораздо большей степени, чем в период холодной войны. Почему? Потому что в период холодной войны холодная война — это была война, в которой никто горячим образом воевать не собирался. А если вы начинаете демонизировать противника в той степени, как это демонизируют нас, то мысль в голове, что придется воевать и горячим способом, у них начинает появляться.
Я бы обратил внимание не на то, как они подвигают ракеты средней дальности и меньше. Это опасная история. <...> Демонизация России происходит в гораздо большей степени, чем в период холодной войны. Почему? Потому что в период холодной войны холодная война — это была война, в которой никто горячим образом воевать не собирался. А если вы начинаете демонизировать противника в той степени, как это демонизируют нас, то мысль в голове, что придется воевать и горячим способом, у них начинает появляться.
Давайте все-таки вернемся к гибридным войнам. Мне кажется, что мы не совсем правильно смотрим на эту субстанцию. Если посмотреть эту ситуацию в динамике, внутри гибридных войн возрастает значение военно-силового элемента. От Венесуэлы до Белоруссии мы увидим нарастание силового сценария. И дальше он будет нарастать больше.
Давайте все-таки вернемся к гибридным войнам. Мне кажется, что мы не совсем правильно смотрим на эту субстанцию. Если посмотреть эту ситуацию в динамике, внутри гибридных войн возрастает значение военно-силового элемента. От Венесуэлы до Белоруссии мы увидим нарастание силового сценария. И дальше он будет нарастать больше.
Коллеги, не тратьте время на полемику. Особенно с разного рода информационными паразитами. Успейте поговорить с настоящими людьми. <...> Цените настоящих и настоящее в вашей жизни. Оно — главное. А не эти бои то в фейсбуке, то в телеге. Пустое это.
Коллеги, не тратьте время на полемику. Особенно с разного рода информационными паразитами. Успейте поговорить с настоящими людьми. <...> Цените настоящих и настоящее в вашей жизни. Оно — главное. А не эти бои то в фейсбуке, то в телеге. Пустое это.
Меня очень смущает, что нам с разных сторон предлагается вести диалог с этой самой оппозицией. Нашлось много доброхотов, которые говорят — что же вы делаете? Хотя уже не говорят онижедети. Что надо говорить с ними, что они представляют часть общества. Возможно они представляют какую-то мизерную часть общества. Но я лично не хочу вести диалог с моральными <...> Если я буду вести диалог с этим..., значит я признаю, что это — норма. А вообще это — мельчание ягнят. Они даже не способны скрывать, насколько они управляемы со стороны Запада.
Меня очень смущает, что нам с разных сторон предлагается вести диалог с этой самой оппозицией. Нашлось много доброхотов, которые говорят — что же вы делаете? Хотя уже не говорят онижедети. Что надо говорить с ними, что они представляют часть общества. Возможно они представляют какую-то мизерную часть общества. Но я лично не хочу вести диалог с моральными <...> Если я буду вести диалог с этим..., значит я признаю, что это — норма. А вообще это — мельчание ягнят. Они даже не способны скрывать, насколько они управляемы со стороны Запада.
Мне тут Карен Георгиевич (Шахназаров) подарил книжку, поразительную. Автор Маркус Редикер. Называется корабль рабов. Это книга страшная. Это абсолютно научная книга, но она страшна тем, что она абсолютно четко показывает, что все величие так называемого коллективного Запада было построено на работорговле. На миллионах загубленных жизней. И рабы были источником того процветания, остатки которого на коллективном Западе мы наблюдаем и сейчас.
Мне тут Карен Георгиевич (Шахназаров) подарил книжку, поразительную. Автор Маркус Редикер. Называется корабль рабов. Это книга страшная. Это абсолютно научная книга, но она страшна тем, что она абсолютно четко показывает, что все величие так называемого коллективного Запада было построено на работорговле. На миллионах загубленных жизней. И рабы были источником того процветания, остатки которого на коллективном Западе мы наблюдаем и сейчас.
Давайте посмотрим на наше журналистское сообщество. Если тебя не процитировали за рубежом, особенно военную журналистику, ты в общем не до конца журналист. А экспертное сообщество? Если тебя не цитируют западные агентства, ты и не эксперт. Ты — пропагандист. А научное сообщество? Если ты не публикуешься на иностранном языке, да ты и не ученый. Ты так, мусор. А откуда это идёт? А посмотрите пожалуйста методички наших министерств. Посмотрите методички по наукометрике наших так называемых университетов и научно-исследовательских учреждений. Да там за статью на иностранном языке про спаривание китов вы можете получить гораздо больше очков в наукометрической системе, чем за фундаментальное исследование. <...> Вся эта наукометрика, основанная на приоритете иностранных изданий, это не такая безобидная вещь. Причем она не безобидна в технических дисциплинах, в естественных, и она очень не безобидна в гуманитарных дисциплинах. Поэтому чтобы требовать чего-то от них, надо навести порядок у себя дома. Надо вот эту научную «компрадорщину» зачистить под корень. Почему публикация в российских СМИ, в российских научных журналах ценится меньше, чем публикация во второстепенных мало-читаемых иностранных изданиях? Почему требование публиковаться на иностранном языке включено в качестве обязательного? Мы кого здесь растим? И зачем? Мы растим людей, которых пошагово будут вовлекать в иностранные сети? В иностранные спецслужбы? Зачем мы их здесь растим, хотел бы я знать. — Международный рейтинг. Одна их задач высшей школы — максимально подняться в международном рейтинге. [реплика Александра Хинштейна] — Я думаю, рыба тухнет с головы. Надо очень серьезно пройтись по нашим министерствам. И посмотреть, кто и зачем пишет эти инструкции. И я думаю, нас ждут очень интересные открытия.
Давайте посмотрим на наше журналистское сообщество. Если тебя не процитировали за рубежом, особенно военную журналистику, ты в общем не до конца журналист. А экспертное сообщество? Если тебя не цитируют западные агентства, ты и не эксперт. Ты — пропагандист. А научное сообщество? Если ты не публикуешься на иностранном языке, да ты и не ученый. Ты так, мусор. А откуда это идёт? А посмотрите пожалуйста методички наших министерств. Посмотрите методички по наукометрике наших так называемых университетов и научно-исследовательских учреждений. Да там за статью на иностранном языке про спаривание китов вы можете получить гораздо больше очков в наукометрической системе, чем за фундаментальное исследование. <...> Вся эта наукометрика, основанная на приоритете иностранных изданий, это не такая безобидная вещь. Причем она не безобидна в технических дисциплинах, в естественных, и она очень не безобидна в гуманитарных дисциплинах. Поэтому чтобы требовать чего-то от них, надо навести порядок у себя дома. Надо вот эту научную «компрадорщину» зачистить под корень. Почему публикация в российских СМИ, в российских научных журналах ценится меньше, чем публикация во второстепенных мало-читаемых иностранных изданиях? Почему требование публиковаться на иностранном языке включено в качестве обязательного? Мы кого здесь растим? И зачем? Мы растим людей, которых пошагово будут вовлекать в иностранные сети? В иностранные спецслужбы? Зачем мы их здесь растим, хотел бы я знать. — Международный рейтинг. Одна их задач высшей школы — максимально подняться в международном рейтинге. [реплика Александра Хинштейна] — Я думаю, рыба тухнет с головы. Надо очень серьезно пройтись по нашим министерствам. И посмотреть, кто и зачем пишет эти инструкции. И я думаю, нас ждут очень интересные открытия.
А напоследок я скажу. Мораль в политике — это прежде всего не врать. Не врать себе. Не врать своим партнерам. Не обещать партнерам того, что вы не можете выполнить. Не отрицать свою историю. Проблемы США начались в тот момент, когда они начали врать союзникам. Это проблема доверия и уважения. Потому что вранье во внешней политике, это нагромождение вранья — это черная дыра. Она затягивает государство. Вы посмотрите, в каком мире мы начинаем жить. Мы начинаем жить в мире тотального вранья. И весь вопрос о будущем России и будущем российской моральной или аморальной внешней политике — это вопрос о том, мы сможем выйти из этой пирамиды вранья или нет. Мы сможем сказать, что мы не такие? Мы сможем цепляться за это международное право, которого нет? Или мы будем самыми прилежными учениками, выучившими урок по предмету, который уже давно отменили?
А напоследок я скажу. Мораль в политике — это прежде всего не врать. Не врать себе. Не врать своим партнерам. Не обещать партнерам того, что вы не можете выполнить. Не отрицать свою историю. Проблемы США начались в тот момент, когда они начали врать союзникам. Это проблема доверия и уважения. Потому что вранье во внешней политике, это нагромождение вранья — это черная дыра. Она затягивает государство. Вы посмотрите, в каком мире мы начинаем жить. Мы начинаем жить в мире тотального вранья. И весь вопрос о будущем России и будущем российской моральной или аморальной внешней политике — это вопрос о том, мы сможем выйти из этой пирамиды вранья или нет. Мы сможем сказать, что мы не такие? Мы сможем цепляться за это международное право, которого нет? Или мы будем самыми прилежными учениками, выучившими урок по предмету, который уже давно отменили?
Путь — это свободное пространство, по которому движется то, что внутри вас. Если внутри вас ад, по этому пути пойдет ад. Если внутри вас вирус — по этому пути пойдет вирус. Если внутри вас меха — будете торговать мехами. Если внутри вас будут технологии — значит вы будете подсаживать всех остальных на иглу ваших технологий.
Путь — это свободное пространство, по которому движется то, что внутри вас. Если внутри вас ад, по этому пути пойдет ад. Если внутри вас вирус — по этому пути пойдет вирус. Если внутри вас меха — будете торговать мехами. Если внутри вас будут технологии — значит вы будете подсаживать всех остальных на иглу ваших технологий.
Мы видим мир, в котором скорее всего большой войны не будет. Но скорее всего очаги локальных конфликтов будут сопрягаться иногда неявными связями через информационные манипуляции, через политические технологии, через логистику, которую мы не контролируем. И этот мир надо осознать. <...> Нужно прекратить практику оболванивания своего общества и начать говорить правду. О том, что такое новый мир, о том, что этот мир очень жесткий, мир, который потребует от всех нас иногда даже самопожертвования. И не будет никаких международных институтов. <...> Да, у нас не исчерпаны возможности работать вторым номером. Более того, нам придется работать вторым номером. У нас нет ресурсов. И мы пока до конца новый мир не осознали.
Мы видим мир, в котором скорее всего большой войны не будет. Но скорее всего очаги локальных конфликтов будут сопрягаться иногда неявными связями через информационные манипуляции, через политические технологии, через логистику, которую мы не контролируем. И этот мир надо осознать. <...> Нужно прекратить практику оболванивания своего общества и начать говорить правду. О том, что такое новый мир, о том, что этот мир очень жесткий, мир, который потребует от всех нас иногда даже самопожертвования. И не будет никаких международных институтов. <...> Да, у нас не исчерпаны возможности работать вторым номером. Более того, нам придется работать вторым номером. У нас нет ресурсов. И мы пока до конца новый мир не осознали.
— Идея о том, что ядерная война возможна, и даже полезна, будет насаждаться. Немного о Байдене. Когда он прощался с Делавэром, он был настоящий. Он понимал, что никогда больше не вернётся. Они приезжает в Вашингтон — и становится куклой. Я вчера смотрел всю инаугурацию, его речь. Я людей не видел. Там были куклы. Заснувший Барак Обама, Сандерс на приставном стульчике. Это всё ненастоящее. Все, что сейчас происходит в Вашингтоне — борьба кланов, — это всё разборки в очень узком, почти виртуальном кругу. Забанить в твиттере 70 млн — можно. А забанить их в реальной жизни — нельзя. — Уже подсчитали — нужно 5 ядерных бомб. [реплика Маргариты Симоньян] — Не можешь бомбить Москву — бомби Сиэтл. Или Техас. Им нужно будет закатать эту Америку в бетон. Потому что уже на каждой из сторон есть мученики. А в американской политической культуре мученик — это как у нас святой. В условиях, когда бушующую Америку загнать внутрь будет сложно, конечно, выхода у американцев, кроме победоносной войны за своими пределами, нет.
— Идея о том, что ядерная война возможна, и даже полезна, будет насаждаться. Немного о Байдене. Когда он прощался с Делавэром, он был настоящий. Он понимал, что никогда больше не вернётся. Они приезжает в Вашингтон — и становится куклой. Я вчера смотрел всю инаугурацию, его речь. Я людей не видел. Там были куклы. Заснувший Барак Обама, Сандерс на приставном стульчике. Это всё ненастоящее. Все, что сейчас происходит в Вашингтоне — борьба кланов, — это всё разборки в очень узком, почти виртуальном кругу. Забанить в твиттере 70 млн — можно. А забанить их в реальной жизни — нельзя. — Уже подсчитали — нужно 5 ядерных бомб. [реплика Маргариты Симоньян] — Не можешь бомбить Москву — бомби Сиэтл. Или Техас. Им нужно будет закатать эту Америку в бетон. Потому что уже на каждой из сторон есть мученики. А в американской политической культуре мученик — это как у нас святой. В условиях, когда бушующую Америку загнать внутрь будет сложно, конечно, выхода у американцев, кроме победоносной войны за своими пределами, нет.
Все, что мы сейчас наблюдаем, это, собственно говоря, про капитализм, в том виде, как он сейчас существует. Мы-то думали, что главная проблема пост-модерна — демократия. Мы тут очень много обсуждали: много или мало демократии. А оказалось, что вся проблема — в экономике.
Все, что мы сейчас наблюдаем, это, собственно говоря, про капитализм, в том виде, как он сейчас существует. Мы-то думали, что главная проблема пост-модерна — демократия. Мы тут очень много обсуждали: много или мало демократии. А оказалось, что вся проблема — в экономике.
Тема смерти дипломатии — очень богатая. Я с ней согласен. Это то, что мы наблюдаем объективно в современном мире. Только давайте скажем честно, что дипломатия не одна умирает. И умирать начала не сегодня. Я перечитываю периодически книжку воспоминаний нынешнего директора ЦРУ Бернса, который был послом в Москве. Он описывает свою деятельность в качестве посла в Москве. Дипломат — это не только человек, который не только говорит, но и который слушает. У него есть прекрасный эпизод, когда его пригласили к В. В. Путину. В. В. Путин с ним разговаривает очень доверительно. 2008 год. Еще ничего не произошло безвозвратного. А Бернс уже не слышит. Они нас не слышат уже больше десяти лет. Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда.
Тема смерти дипломатии — очень богатая. Я с ней согласен. Это то, что мы наблюдаем объективно в современном мире. Только давайте скажем честно, что дипломатия не одна умирает. И умирать начала не сегодня. Я перечитываю периодически книжку воспоминаний нынешнего директора ЦРУ Бернса, который был послом в Москве. Он описывает свою деятельность в качестве посла в Москве. Дипломат — это не только человек, который не только говорит, но и который слушает. У него есть прекрасный эпизод, когда его пригласили к В. В. Путину. В. В. Путин с ним разговаривает очень доверительно. 2008 год. Еще ничего не произошло безвозвратного. А Бернс уже не слышит. Они нас не слышат уже больше десяти лет. Но со смертью дипломатии умрет и пропаганда.
Момент, который меня на хороший лад настраивает, это то, что мы сегодня говорим о моральных ценностях. Мораль во внешней политике оказалась важна. Мы придерживаемся чётких постулатов, и это даёт нам очень серьёзный выигрыш в этом мире. Но вопрос не только о внешней политике. Это и вопрос о трансляции нравственных ценностей внутрь страны.
Момент, который меня на хороший лад настраивает, это то, что мы сегодня говорим о моральных ценностях. Мораль во внешней политике оказалась важна. Мы придерживаемся чётких постулатов, и это даёт нам очень серьёзный выигрыш в этом мире. Но вопрос не только о внешней политике. Это и вопрос о трансляции нравственных ценностей внутрь страны.
— Что происходит, Дмитрий? — Все очень просто. Как нас учил классик: главный вопрос каждой революции, и каждой контрреволюции, и каждой реставрации, как бы это ни называли — это вопрос о власти. Вопрос о власти этими выборами в Америке не решен. Даже не отложен. Напротив. Вопрос о политической власти в США этими выборами вынут из подвала и положен на стол. Власть на сегодняшний день принадлежит всем и не принадлежит никому. Поэтому борьба за власть будет продолжаться. Потому что главный лозунг на сегодня который висит в Вашингтоне — очень простой. Любой ценой закрепиться в Белом доме, подавить трампизм, уничтожить Трама как политика. Нас учили, что должна быть мягкая сила. После «любой ценой» ее не будет.
— Что происходит, Дмитрий? — Все очень просто. Как нас учил классик: главный вопрос каждой революции, и каждой контрреволюции, и каждой реставрации, как бы это ни называли — это вопрос о власти. Вопрос о власти этими выборами в Америке не решен. Даже не отложен. Напротив. Вопрос о политической власти в США этими выборами вынут из подвала и положен на стол. Власть на сегодняшний день принадлежит всем и не принадлежит никому. Поэтому борьба за власть будет продолжаться. Потому что главный лозунг на сегодня который висит в Вашингтоне — очень простой. Любой ценой закрепиться в Белом доме, подавить трампизм, уничтожить Трама как политика. Нас учили, что должна быть мягкая сила. После «любой ценой» ее не будет.

20 из 49

Смотрите также

Все цитаты — Дмитрий Геннадиевич Евстафьев Все подборки — Дмитрий Геннадиевич Евстафьев Каталог подборок Авторы