86 цитат Дмитрого Геннадиевича Евстафьева, ставших крылатыми

Дмитрий Геннадиевич Евстафьев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 86 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Давайте все-таки вернемся к гибридным войнам. Мне кажется, что мы не совсем правильно смотрим на эту субстанцию. Если посмотреть эту ситуацию в динамике, внутри гибридных войн возрастает значение военно-силового элемента. От Венесуэлы до Белоруссии мы увидим нарастание силового сценария. И дальше он будет нарастать больше.

   Давайте все-таки вернемся к гибридным войнам. Мне кажется, что мы не совсем правильно смотрим на эту субстанцию. Если посмотреть эту ситуацию в динамике, внутри гибридных войн возрастает значение военно-силового элемента. От Венесуэлы до Белоруссии мы увидим нарастание силового сценария. И дальше он будет нарастать больше.
2. «

   Несколько поражает интеллектуальный накал дискуссии про империю. Если это действительно интересно нашему обществу, тогда мы на пути к выздоровлению. Потому что империя является для России единственной формой, в которой она сможет выжить. Во-первых, потому что мы уже окружены сформировавшийся империей (Китай), либо империями, которые находятся в фазе формирования (Османская империя), либо империей, которая не смогла стать империей (Евросоюз). У Евросоюза отсутствует субъектность. А если бы была субъектность, знаете как назывался бы Евросоюз? Четвертый рейх. Потому что никакой идеологической базы кроме фашизма в Европе нет и уже видимо не будет. Если мы посмотрим пару-тройку лет назад, мы поймем, что национальные государства никакого ренессанса не переживают. Национальные государства вчистую проиграли корпоративному миру. Поэтому единственная форма сохранить наше общество и наш народ — это империя. Империя — это символ того, что мир опять становится пространственным. Но самое главное. Империя — это идентичность, которая не подразумевает уничтожение других идентичностей. Наоборот, принятие и осмысление их. А российская идентичность очень простая. Империя — это интеграция, безопасность, развитие. Если империя не соблюдает эти три принципа, пусть она будет прекрасно управляться, империя разваливается. Поэтому мы должны очень серьезно отнестись к вопросу, а зачем нам империя. В консервации великого прошлого в ожидании невеликого будущего? Тогда не надо и начинать. Империя — это бремя, и каждый его тянет. От интеллектуала в Москве до шофера маршрутки в Южно-Сахалинске.

   Несколько поражает интеллектуальный накал дискуссии про империю. Если это действительно интересно нашему обществу, тогда мы на пути к выздоровлению. Потому что империя является для России единственной формой, в которой она сможет выжить. Во-первых, потому что мы уже окружены сформировавшийся империей (Китай), либо империями, которые находятся в фазе формирования (Османская империя), либо империей, которая не смогла стать империей (Евросоюз). У Евросоюза отсутствует субъектность. А если бы была субъектность, знаете как назывался бы Евросоюз? Четвертый рейх. Потому что никакой идеологической базы кроме фашизма в Европе нет и уже видимо не будет. Если мы посмотрим пару-тройку лет назад, мы поймем, что национальные государства никакого ренессанса не переживают. Национальные государства вчистую проиграли корпоративному миру. Поэтому единственная форма сохранить наше общество и наш народ — это империя. Империя — это символ того, что мир опять становится пространственным. Но самое главное. Империя — это идентичность, которая не подразумевает уничтожение других идентичностей. Наоборот, принятие и осмысление их. А российская идентичность очень простая. Империя — это интеграция, безопасность, развитие. Если империя не соблюдает эти три принципа, пусть она будет прекрасно управляться, империя разваливается. Поэтому мы должны очень серьезно отнестись к вопросу, а зачем нам империя. В консервации великого прошлого в ожидании невеликого будущего? Тогда не надо и начинать. Империя — это бремя, и каждый его тянет. От интеллектуала в Москве до шофера маршрутки в Южно-Сахалинске.
3. «

   Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.

   Я вам скажу так — убийство не обнуляемо. Люди, замешанные в убийстве, ничего хорошего в дальнейшем никогда не создадут. Никогда. Речь идет об убийстве, не об одном, а о нескольких. Вы правда считаете, что люди, которые могли быть (давайте дождемся решения суда) замешаны в убийствах, могут завести вас в какое-то светлое будущее? Вы правда в это верите? Вот я — нет.
4. «

   В силу вредности характера не могу не поёрничать и не вспомнить эпизод начала 2000 годов, когда были очередные нужные и мутные переговоры по экономическим вопросам между ЕЭС и Россией. Со стороны ЕЭС переговоры вел Паскаль Лами. Из нас выдавливали все уступки, и уступки уже не нужны были, а они все равно давили. На пресс-конференции его спросили: зачем вы это делаете, ведь это несправедливо. Он ответил: мы не претендуем на справедливость в отношении с Россией. Я хочу сказать: бумеранг вернулся. Америка не претендует на справедливость в отношении Европы.

   В силу вредности характера не могу не поёрничать и не вспомнить эпизод начала 2000 годов, когда были очередные нужные и мутные переговоры по экономическим вопросам между ЕЭС и Россией. Со стороны ЕЭС переговоры вел Паскаль Лами. Из нас выдавливали все уступки, и уступки уже не нужны были, а они все равно давили. На пресс-конференции его спросили: зачем вы это делаете, ведь это несправедливо. Он ответил: мы не претендуем на справедливость в отношении с Россией. Я хочу сказать: бумеранг вернулся. Америка не претендует на справедливость в отношении Европы.
5. «

   Выяснилось, что существует принципиальная разница между информацией и знанием. Беда только в том, что это мало кто понял. Информация — это то, что нужно извлечь, а знания — это то, что есть.

   Выяснилось, что существует принципиальная разница между информацией и знанием. Беда только в том, что это мало кто понял. Информация — это то, что нужно извлечь, а знания — это то, что есть.
6. «

   Давайте посмотрим на наше журналистское сообщество. Если тебя не процитировали за рубежом, особенно военную журналистику, ты в общем не до конца журналист. А экспертное сообщество? Если тебя не цитируют западные агентства, ты и не эксперт. Ты — пропагандист. А научное сообщество? Если ты не публикуешься на иностранном языке, да ты и не ученый. Ты так, мусор. А откуда это идёт? А посмотрите пожалуйста методички наших министерств. Посмотрите методички по наукометрике наших так называемых университетов и научно-исследовательских учреждений. Да там за статью на иностранном языке про спаривание китов вы можете получить гораздо больше очков в наукометрической системе, чем за фундаментальное исследование. <...> Вся эта наукометрика, основанная на приоритете иностранных изданий, это не такая безобидная вещь. Причем она не безобидна в технических дисциплинах, в естественных, и она очень не безобидна в гуманитарных дисциплинах. Поэтому чтобы требовать чего-то от них, надо навести порядок у себя дома. Надо вот эту научную «компрадорщину» зачистить под корень. Почему публикация в российских СМИ, в российских научных журналах ценится меньше, чем публикация во второстепенных мало-читаемых иностранных изданиях? Почему требование публиковаться на иностранном языке включено в качестве обязательного? Мы кого здесь растим? И зачем? Мы растим людей, которых пошагово будут вовлекать в иностранные сети? В иностранные спецслужбы? Зачем мы их здесь растим, хотел бы я знать. — Международный рейтинг. Одна их задач высшей школы — максимально подняться в международном рейтинге. [реплика Александра Хинштейна] — Я думаю, рыба тухнет с головы. Надо очень серьезно пройтись по нашим министерствам. И посмотреть, кто и зачем пишет эти инструкции. И я думаю, нас ждут очень интересные открытия.

   Давайте посмотрим на наше журналистское сообщество. Если тебя не процитировали за рубежом, особенно военную журналистику, ты в общем не до конца журналист. А экспертное сообщество? Если тебя не цитируют западные агентства, ты и не эксперт. Ты — пропагандист. А научное сообщество? Если ты не публикуешься на иностранном языке, да ты и не ученый. Ты так, мусор. А откуда это идёт? А посмотрите пожалуйста методички наших министерств. Посмотрите методички по наукометрике наших так называемых университетов и научно-исследовательских учреждений. Да там за статью на иностранном языке про спаривание китов вы можете получить гораздо больше очков в наукометрической системе, чем за фундаментальное исследование. <...> Вся эта наукометрика, основанная на приоритете иностранных изданий, это не такая безобидная вещь. Причем она не безобидна в технических дисциплинах, в естественных, и она очень не безобидна в гуманитарных дисциплинах. Поэтому чтобы требовать чего-то от них, надо навести порядок у себя дома. Надо вот эту научную «компрадорщину» зачистить под корень. Почему публикация в российских СМИ, в российских научных журналах ценится меньше, чем публикация во второстепенных мало-читаемых иностранных изданиях? Почему требование публиковаться на иностранном языке включено в качестве обязательного? Мы кого здесь растим? И зачем? Мы растим людей, которых пошагово будут вовлекать в иностранные сети? В иностранные спецслужбы? Зачем мы их здесь растим, хотел бы я знать. — Международный рейтинг. Одна их задач высшей школы — максимально подняться в международном рейтинге. [реплика Александра Хинштейна] — Я думаю, рыба тухнет с головы. Надо очень серьезно пройтись по нашим министерствам. И посмотреть, кто и зачем пишет эти инструкции. И я думаю, нас ждут очень интересные открытия.
7. «

   У меня вывод очень простой. Они (американцы) номер отбывают. Им сейчас крайне важно выиграть время. На сегодняшний момент у них нет решительных задач. Они нам голову дурят. И кстати их отношение к встрече в Женеве очень показательно. И это производит довольно странное впечатление. Я не думаю, что они пойдут на обострение ситуации в обозримой перспективе. Но есть беда. Она заключается в том, что вот они время выигрывают, и они знают зачем. Я боюсь, что у них есть идеи. А зачем мы время выигрываем? Главная технология Запада в отношении России — формирование двух и более Россий. Победить нас можно только сформировав в Российском обществе две и более Россий, которые станут воспринимать друг друга как своих врагов. Как это было в 1917 году. Которые будут натравливаться друг на друга. — Как это было в 1991 году (реплика Вл. Соловьева) Это происходило и в Советском Союзе, когда общество натравили на партократов. Эти технологии отработаны.

   У меня вывод очень простой. Они (американцы) номер отбывают. Им сейчас крайне важно выиграть время. На сегодняшний момент у них нет решительных задач. Они нам голову дурят. И кстати их отношение к встрече в Женеве очень показательно. И это производит довольно странное впечатление. Я не думаю, что они пойдут на обострение ситуации в обозримой перспективе. Но есть беда. Она заключается в том, что вот они время выигрывают, и они знают зачем. Я боюсь, что у них есть идеи. А зачем мы время выигрываем? Главная технология Запада в отношении России — формирование двух и более Россий. Победить нас можно только сформировав в Российском обществе две и более Россий, которые станут воспринимать друг друга как своих врагов. Как это было в 1917 году. Которые будут натравливаться друг на друга. — Как это было в 1991 году (реплика Вл. Соловьева) Это происходило и в Советском Союзе, когда общество натравили на партократов. Эти технологии отработаны.
8. «

   Мы действительно не понимаем, какой серьёзный шаг мы сделали, проголосовав за поправки. И я хотел бы защитить чиновничество. Общество должно понять, что и на нём тоже — новый уровень ответственности. <...> Очень многое зависит от поведения каждого из нас. Ведь мы составляем эту страну. Мы только-только делаем первые шаги в новый мир. И вы посмотрите, как катастрофически сократилось количество сфер, в которых можно двигаться без понимания смысла движения. В технологиях можно двигаться без понимания того, зачем ты движешься? Нет. В информационном обществе? Нельзя. Социальное развитие перед пандемией уже становилось бессмысленным. Развитие культуры вообще заходило куда-то не туда. Я думаю, что одна из главных битв за образы будущего будет в сфере культуры. Не в экономике, не в технологиях, а именно в сфере культуры. Умы должны думать о смыслах нашей деятельности и об идеях, с которыми мы идём. Да, они для нас, и более никому подходить не будут. Но для себя мы должны думать, зачем мы развиваем экономику? Только ли для безграничного потребления? Зачем мы развиваем те или иные технологии? Зачем мы развиваем инфраструктуру? И это — вызов на ближайшие 10-15 лет. А США — пусть сами с собой разбираются. Это их дела. Но если честно, конечно то, как развиваются дела в США — для меня очень неожиданно. Потому что это — тотальный кризис. Не государства, а уже государственности. И если с кризисом государства США бы справились, а с кризисом государственности… Фактически им не за что зацепиться. У них нет того спасительного якоря Великой Победы, который был у нас и который нас вытянул, в том числе и через Бессмертный полк. А у них такого нет. Потому что в их истории действительно нет Великой Победы.

   Мы действительно не понимаем, какой серьёзный шаг мы сделали, проголосовав за поправки. И я хотел бы защитить чиновничество. Общество должно понять, что и на нём тоже — новый уровень ответственности. <...> Очень многое зависит от поведения каждого из нас. Ведь мы составляем эту страну. Мы только-только делаем первые шаги в новый мир. И вы посмотрите, как катастрофически сократилось количество сфер, в которых можно двигаться без понимания смысла движения. В технологиях можно двигаться без понимания того, зачем ты движешься? Нет. В информационном обществе? Нельзя. Социальное развитие перед пандемией уже становилось бессмысленным. Развитие культуры вообще заходило куда-то не туда. Я думаю, что одна из главных битв за образы будущего будет в сфере культуры. Не в экономике, не в технологиях, а именно в сфере культуры. Умы должны думать о смыслах нашей деятельности и об идеях, с которыми мы идём. Да, они для нас, и более никому подходить не будут. Но для себя мы должны думать, зачем мы развиваем экономику? Только ли для безграничного потребления? Зачем мы развиваем те или иные технологии? Зачем мы развиваем инфраструктуру? И это — вызов на ближайшие 10-15 лет. А США — пусть сами с собой разбираются. Это их дела. Но если честно, конечно то, как развиваются дела в США — для меня очень неожиданно. Потому что это — тотальный кризис. Не государства, а уже государственности. И если с кризисом государства США бы справились, а с кризисом государственности… Фактически им не за что зацепиться. У них нет того спасительного якоря Великой Победы, который был у нас и который нас вытянул, в том числе и через Бессмертный полк. А у них такого нет. Потому что в их истории действительно нет Великой Победы.
9. «

   Я бы обратил внимание не на то, как они подвигают ракеты средней дальности и меньше. Это опасная история. <...> Демонизация России происходит в гораздо большей степени, чем в период холодной войны. Почему? Потому что в период холодной войны холодная война — это была война, в которой никто горячим образом воевать не собирался. А если вы начинаете демонизировать противника в той степени, как это демонизируют нас, то мысль в голове, что придется воевать и горячим способом, у них начинает появляться.

   Я бы обратил внимание не на то, как они подвигают ракеты средней дальности и меньше. Это опасная история. <...> Демонизация России происходит в гораздо большей степени, чем в период холодной войны. Почему? Потому что в период холодной войны холодная война — это была война, в которой никто горячим образом воевать не собирался. А если вы начинаете демонизировать противника в той степени, как это демонизируют нас, то мысль в голове, что придется воевать и горячим способом, у них начинает появляться.
10. «

    Мы уже давно обсуждаем, что с капитализмом происходит что-то не то. И нам говорили, что все наладится. Не наладили. Я напомню, как отвечали на вопрос: а почему такие противоречия, а почему стала такая странная эстетика? Отвечали, что это — постмодерн. А что такое постмодерн? Это некое слово, которое закрывало пустоту. За этим словом в действительности не было ничего. Равно как кроме доминирования финансового сектора не было за словом пост-индустриальное общество. И сейчас эту пустоту мы начинаем видеть воочию.

    Мы уже давно обсуждаем, что с капитализмом происходит что-то не то. И нам говорили, что все наладится. Не наладили. Я напомню, как отвечали на вопрос: а почему такие противоречия, а почему стала такая странная эстетика? Отвечали, что это — постмодерн. А что такое постмодерн? Это некое слово, которое закрывало пустоту. За этим словом в действительности не было ничего. Равно как кроме доминирования финансового сектора не было за словом пост-индустриальное общество. И сейчас эту пустоту мы начинаем видеть воочию.
11. «

    Я насчет ядерной войны глубокий скептик. Но у нас фактически два мира. первый мир — это мир, который нам навязывают, нам навязывают, что будет ядерная война. Следующий этап: задаем вопрос — сколько погибнет? А с другой стороны мы четко видим... — Ясно, что Запад готовится к ядерной войне. Против неядерного государства. (реплика Вл. Соловьева) Именно так. Но есть второй слой. Слой реальных процессов. И при чем здесь Украина? перед Америкой стоит очень простой вызов — избавление от чемоданов с оторванными ручками. А какой главный чемодан с оторванной ручкой для Америки? Тайвань или Украина? Боливар не выдержит двоих. Я думаю, что главный чемодан, который они будут бросать — это Украина. Главная задача — Украину нам впарить. Наша главная задача — эту Украину не взять.

    Я насчет ядерной войны глубокий скептик. Но у нас фактически два мира. первый мир — это мир, который нам навязывают, нам навязывают, что будет ядерная война. Следующий этап: задаем вопрос — сколько погибнет? А с другой стороны мы четко видим... — Ясно, что Запад готовится к ядерной войне. Против неядерного государства. (реплика Вл. Соловьева) Именно так. Но есть второй слой. Слой реальных процессов. И при чем здесь Украина? перед Америкой стоит очень простой вызов — избавление от чемоданов с оторванными ручками. А какой главный чемодан с оторванной ручкой для Америки? Тайвань или Украина? Боливар не выдержит двоих. Я думаю, что главный чемодан, который они будут бросать — это Украина. Главная задача — Украину нам впарить. Наша главная задача — эту Украину не взять.
12. «

    Это же упрощение! Достаточно посмотреть, как она (Энн Эпплбаум) лихо, и как американцы вместе с ней лихо объединяют в один класс пять абсолютно разных людей. Ну как можно поставить Мадуро в одну графу с Эрдоганом — обидятся оба! Это же, конечно, идея колоссального упрощенчества! Упрощенчества, возведенного в ранг идеологии... А теперь мы посмотрим, а что такое демократия? Демократия — это означает всего лишь — ненавидеть Россию и Китай.

    Это же упрощение! Достаточно посмотреть, как она (Энн Эпплбаум) лихо, и как американцы вместе с ней лихо объединяют в один класс пять абсолютно разных людей. Ну как можно поставить Мадуро в одну графу с Эрдоганом — обидятся оба! Это же, конечно, идея колоссального упрощенчества! Упрощенчества, возведенного в ранг идеологии... А теперь мы посмотрим, а что такое демократия? Демократия — это означает всего лишь — ненавидеть Россию и Китай.
13. «

    Америке нужно лобовое столкновение. <...> Совершенно очевидно, что мы присутствуем при формулировании некого нового консенсуса в американской элите, когда Китай столкнется с бипартийным консенсусом относительно того, что Китай должен быть тем, той силой, которая оплатит «перестройку» в Соединенных штатах. Это очень важно. Почему не удалась наша «перестройка»? Потому что за неё платили мы. За «перестройку» в любой стране должен платить кто-то другой. И это будет Китай. И я думаю, что в этом залог того, что к антикитайской кампании удастся подключить и европейцев, потому что европейцы будут счастливы, если не они будут оплачивать американскую «перестройку», если они будут вторыми.

    Америке нужно лобовое столкновение. <...> Совершенно очевидно, что мы присутствуем при формулировании некого нового консенсуса в американской элите, когда Китай столкнется с бипартийным консенсусом относительно того, что Китай должен быть тем, той силой, которая оплатит «перестройку» в Соединенных штатах. Это очень важно. Почему не удалась наша «перестройка»? Потому что за неё платили мы. За «перестройку» в любой стране должен платить кто-то другой. И это будет Китай. И я думаю, что в этом залог того, что к антикитайской кампании удастся подключить и европейцев, потому что европейцы будут счастливы, если не они будут оплачивать американскую «перестройку», если они будут вторыми.
14. «

    Ну а теперь по поводу того, что представляет из себя новый мир. Это мир, где царит вседозволенность. Все началось в пропаганде. Потом вседозволенность перешла в экономику. И мы получили санкции, которые затрагивают в том числе и взаимозависимость. Они же не думают, насколько они от этих санкций начинают страдать. Потом вседозволенность ушла в политику. Начали объявлять другие страны врагами. Теперь вседозволенность уходит в сферу военно-политических отношений. А из этого вытекает ответ на очень простой вопрос: мир постиндустриального пост-модерна был сшит на живую нитку. Вот он и разлетелся при первом же стрессе. Что, с моей точки зрения, представляет из себя современный мир. Это мир переходного периода. Но этот переход может быть довольно долгий. 1. Этот мир довольно быстрый. Мы должны отучаться от медленного течения политического времени 10-х годов 21 века. Там время текло довольно медленно. Сейчас оно очень ускорилось. И переход, перескок от одной фазы к другой происходит очень быстро. 2. Это мир локализованный. В том числе это мир локализованного суверенитета. Суверенитет существует там и тогда, где вы можете его защитить. 3. Это мир тотального неверия. Никто ни во что не верит. Никто не верит, что ваш партнер говорит правду или выполнит то, что он говорит. 4. Почему они так убыстряются и так нервничают? Они правильно восприняли тезисы Путина по поводу консерватизма. Они поняли, что Россия логикой внутреннего развития будет вынуждена выйти на уровень идеологического поля. И они там проиграют. Потому что их идеология слаба. И в этом смысле им нужно ускориться. 5. И еще очень важный момент. Все будет определяться не внешнеполитической риторикой, И даже не внешне-политическими моментами. Все будет определяться степенью внутренней устойчивости государства. Они понимают, что они тоже сыпятся, но они хотят, чтобы мы сыпались быстрее. Поэтому они будут растаскивать наш внутренний организационный ресурс, прямо скажем, не самый большой. В этом смысле мы вступаем в очень ответственный период. В период, когда у нас в одной точке фокусируются организационные вызовы, военно-политические вызовы, идеологические вызовы.

    Ну а теперь по поводу того, что представляет из себя новый мир. Это мир, где царит вседозволенность. Все началось в пропаганде. Потом вседозволенность перешла в экономику. И мы получили санкции, которые затрагивают в том числе и взаимозависимость. Они же не думают, насколько они от этих санкций начинают страдать. Потом вседозволенность ушла в политику. Начали объявлять другие страны врагами. Теперь вседозволенность уходит в сферу военно-политических отношений. А из этого вытекает ответ на очень простой вопрос: мир постиндустриального пост-модерна был сшит на живую нитку. Вот он и разлетелся при первом же стрессе. Что, с моей точки зрения, представляет из себя современный мир. Это мир переходного периода. Но этот переход может быть довольно долгий. 1. Этот мир довольно быстрый. Мы должны отучаться от медленного течения политического времени 10-х годов 21 века. Там время текло довольно медленно. Сейчас оно очень ускорилось. И переход, перескок от одной фазы к другой происходит очень быстро. 2. Это мир локализованный. В том числе это мир локализованного суверенитета. Суверенитет существует там и тогда, где вы можете его защитить. 3. Это мир тотального неверия. Никто ни во что не верит. Никто не верит, что ваш партнер говорит правду или выполнит то, что он говорит. 4. Почему они так убыстряются и так нервничают? Они правильно восприняли тезисы Путина по поводу консерватизма. Они поняли, что Россия логикой внутреннего развития будет вынуждена выйти на уровень идеологического поля. И они там проиграют. Потому что их идеология слаба. И в этом смысле им нужно ускориться. 5. И еще очень важный момент. Все будет определяться не внешнеполитической риторикой, И даже не внешне-политическими моментами. Все будет определяться степенью внутренней устойчивости государства. Они понимают, что они тоже сыпятся, но они хотят, чтобы мы сыпались быстрее. Поэтому они будут растаскивать наш внутренний организационный ресурс, прямо скажем, не самый большой. В этом смысле мы вступаем в очень ответственный период. В период, когда у нас в одной точке фокусируются организационные вызовы, военно-политические вызовы, идеологические вызовы.
15. «

    Относительно нашего законодательства. Я — за гуманизацию, и все это замечательно. Но я бы рекомендовал подумать об ужесточении, и резком, нашего законодательства, в тех частях, где это касается уважения к закону, уважения к суду, к судебным решениям. Потому что если мы оставим наших судей и наших прокуроров, адвокатов, беззащитными, то это означает, что мы их оставим безответственными. Где нет защиты — там нет ответственности.

    Относительно нашего законодательства. Я — за гуманизацию, и все это замечательно. Но я бы рекомендовал подумать об ужесточении, и резком, нашего законодательства, в тех частях, где это касается уважения к закону, уважения к суду, к судебным решениям. Потому что если мы оставим наших судей и наших прокуроров, адвокатов, беззащитными, то это означает, что мы их оставим безответственными. Где нет защиты — там нет ответственности.
16. «

    А теперь давайте посмотрим, когда советский человек остановился, ударившись в стену? Он ведь не остановился в 1993 году, когда в центре Москвы пылал парламент. И в 1996 году, когда мы маразматика избрали президентом. И даже в 1998 году он не остановился. Он остановился тогда, когда у нас эти замечательные люди, рассказывающие про демократию, начали отрезать куски страны. В начале 2000-х. Когда уже впрямую шел вопрос об отчленении от нас Северного Кавказа, Татарстана и т. д. Вот тогда мы уперлись в стенку. И тогда упрется в стенку американский народ, когда встанет вопрос о территориальной целостности этой страны. А раньше — нет. Под разговоры о том, какая Америка великая демократия, пол-страны разнесут.

    А теперь давайте посмотрим, когда советский человек остановился, ударившись в стену? Он ведь не остановился в 1993 году, когда в центре Москвы пылал парламент. И в 1996 году, когда мы маразматика избрали президентом. И даже в 1998 году он не остановился. Он остановился тогда, когда у нас эти замечательные люди, рассказывающие про демократию, начали отрезать куски страны. В начале 2000-х. Когда уже впрямую шел вопрос об отчленении от нас Северного Кавказа, Татарстана и т. д. Вот тогда мы уперлись в стенку. И тогда упрется в стенку американский народ, когда встанет вопрос о территориальной целостности этой страны. А раньше — нет. Под разговоры о том, какая Америка великая демократия, пол-страны разнесут.
17. «

    Первая зарубочка. С нами никто ни о чем не собирается договариваться. И вторая зарубочка. А может ли в России состояться прорыв экономический, социальный прежде всего, в том состоянии политической и экономической элиты, или тех людей, которые себя таковыми считают, и которую сейчас мы наблюдаем? И сами дадите на это ответ. Мы были готовы к ситуации конкуренции с Западом, и мы ее в общем выигрывали. А вот готовы ли мы к конкуренции с Западом, когда целью будет полное разрушение и России, и Евразии в целом? Вот это меня гораздо больше пугает. И об этом нужно думать.

    Первая зарубочка. С нами никто ни о чем не собирается договариваться. И вторая зарубочка. А может ли в России состояться прорыв экономический, социальный прежде всего, в том состоянии политической и экономической элиты, или тех людей, которые себя таковыми считают, и которую сейчас мы наблюдаем? И сами дадите на это ответ. Мы были готовы к ситуации конкуренции с Западом, и мы ее в общем выигрывали. А вот готовы ли мы к конкуренции с Западом, когда целью будет полное разрушение и России, и Евразии в целом? Вот это меня гораздо больше пугает. И об этом нужно думать.
18. «

    Встреча (Байдена и Путина) — это все было не про политику. Она была про борьбу за повестку дня. Американцы выходили с требованием — ну покайтесь хоть в чем-то. Для нас это смешно. Но это идеологический посыл, с которым американцы ехали на эту встречу.

    Встреча (Байдена и Путина) — это все было не про политику. Она была про борьбу за повестку дня. Американцы выходили с требованием — ну покайтесь хоть в чем-то. Для нас это смешно. Но это идеологический посыл, с которым американцы ехали на эту встречу.
19. «

    Я бы две вещи сказал касательно прямой линии В. В. Путина. Это очень важно. Мы все время воспринимаем гибридные войны как то, что на нас давит извне. А это не совсем так. Инструмент давления прежде всего привносится извне, но он привносится внутрь. И самый главный инструмент давления — это разрыв единства государственного управления. Когда у нас создается ситуация слабовластия, которая потом перерастает в ситуацию двоевластия. Собственно Союз разваливали через двоевластие. Потом многовластие — парад суверенитетов. А потом — безвластие. У нас многие в элите продолжают жить иллюзиями 90-х, что нас кто-то будет завоевывать, кто-то направит сюда временную администрацию, и их возьмут подносильщиками патронов. Этого не будет. Американцы четко понимают, что они не смогут контролировать Евразию. У них ставка на хаотизацию. А хаотизация Евразии — это приглашение Китая. Китай вынужден будет вмешаться из соображений безопасности.

    Я бы две вещи сказал касательно прямой линии В. В. Путина. Это очень важно. Мы все время воспринимаем гибридные войны как то, что на нас давит извне. А это не совсем так. Инструмент давления прежде всего привносится извне, но он привносится внутрь. И самый главный инструмент давления — это разрыв единства государственного управления. Когда у нас создается ситуация слабовластия, которая потом перерастает в ситуацию двоевластия. Собственно Союз разваливали через двоевластие. Потом многовластие — парад суверенитетов. А потом — безвластие. У нас многие в элите продолжают жить иллюзиями 90-х, что нас кто-то будет завоевывать, кто-то направит сюда временную администрацию, и их возьмут подносильщиками патронов. Этого не будет. Американцы четко понимают, что они не смогут контролировать Евразию. У них ставка на хаотизацию. А хаотизация Евразии — это приглашение Китая. Китай вынужден будет вмешаться из соображений безопасности.
20. «

    Сожжение книг — это ведь архаика. Это выдают за прогресс. Но это — архаика, это возвращение нас самое позднее в первую половину 20 века. И никакого прогресса нет.

    Сожжение книг — это ведь архаика. Это выдают за прогресс. Но это — архаика, это возвращение нас самое позднее в первую половину 20 века. И никакого прогресса нет.