47 цитат Дмитрого Коломенского, которые захочется сохранить

Ниже 47 цитат Дмитрого Коломенского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Вредно быть счастливым с детства, навсегда войдя в режим Дома, дыма, мамы, рамы, растворенных в атмосфере. Носишь в сердце отсвет рая, зная: рай недостижим - Никуда не приживаясь, ничему уже не веря.

   Вредно быть счастливым с детства, навсегда войдя в режим Дома, дыма, мамы, рамы, растворенных в атмосфере. Носишь в сердце отсвет рая, зная: рай недостижим - Никуда не приживаясь, ничему уже не веря.
2. «

   Меня, умелого, побереги От той пурги и от иной пурги, От злости глупой и от власти сучьей - Я сам себя дострою, докрою, Я сам себя разрушу, отпою, Но все же поддержи — на всякий случай.

   Меня, умелого, побереги От той пурги и от иной пурги, От злости глупой и от власти сучьей - Я сам себя дострою, докрою, Я сам себя разрушу, отпою, Но все же поддержи — на всякий случай.
3. «

   Все уснуло. Сон полоской Пересек ночное дно. Спит Москва. Спит Заболоцкий, Ставший веточкой давно.

   Все уснуло. Сон полоской Пересек ночное дно. Спит Москва. Спит Заболоцкий, Ставший веточкой давно.
4. «

   Меня, прямоходящего, спаси От этой снежной каши на Руси, От ледяных и высоленных улиц, От палки, камня, ямы, колеса - Чтоб, выйдя из дому на полчаса, Мы через полчаса назад вернулись.

   Меня, прямоходящего, спаси От этой снежной каши на Руси, От ледяных и высоленных улиц, От палки, камня, ямы, колеса - Чтоб, выйдя из дому на полчаса, Мы через полчаса назад вернулись.
5. «

   Пролетайте годы, дни - Все и так идет к финалу; Мы по-прежнему одни, Что по-своему немало,

   Пролетайте годы, дни - Все и так идет к финалу; Мы по-прежнему одни, Что по-своему немало,
6. «

   Один мой друг, рассорившись с женой, Красивою, талантливой, живой, Ушел к другой, не менее красивой. Сообщество галдело восемь дней На тему «как он мог?» и «что он ей?» С завидною, но гаснущею силой.

   Один мой друг, рассорившись с женой, Красивою, талантливой, живой, Ушел к другой, не менее красивой. Сообщество галдело восемь дней На тему «как он мог?» и «что он ей?» С завидною, но гаснущею силой.
7. «

   Полночь осенняя. Дождь безнадежно осенний. Запах предзимья. Решетка ветвей заоконных. Тот, кто стоит в это время вверху надо всеми, Правит цифирь в бесконечных всемирных законах.

   Полночь осенняя. Дождь безнадежно осенний. Запах предзимья. Решетка ветвей заоконных. Тот, кто стоит в это время вверху надо всеми, Правит цифирь в бесконечных всемирных законах.
8. «

   Холодное лето ненастного года. Коллеги, по ходу, ругают погоду, По ходу, дожди за окошком гремят, Глотает ливневка бесцветную воду, И день вылезает навстречу восходу - Бескровен, издерган, измят.

   Холодное лето ненастного года. Коллеги, по ходу, ругают погоду, По ходу, дожди за окошком гремят, Глотает ливневка бесцветную воду, И день вылезает навстречу восходу - Бескровен, издерган, измят.
9. «

   Поэзия лживоязычна, Скульптура тиранолюбива, Продажен театр — лишь музыка Ступает по краю обрыва И, будто не ведая муки, Посредством неясной системы Связует абстрактные звуки В предельно конкретные темы. И все это в воздухе словно. И все без единого слова.

   Поэзия лживоязычна, Скульптура тиранолюбива, Продажен театр — лишь музыка Ступает по краю обрыва И, будто не ведая муки, Посредством неясной системы Связует абстрактные звуки В предельно конкретные темы. И все это в воздухе словно. И все без единого слова.
10. «

    А мы суетимся, судьбу свою правим, И кто там за левым плечом, кто за правым - Не знаем, истративши дни В прибое трудов, на ветру разговоров.

    А мы суетимся, судьбу свою правим, И кто там за левым плечом, кто за правым - Не знаем, истративши дни В прибое трудов, на ветру разговоров.
11. «

    На языке воды, бормочущей в ночи, мы Не значим ничего, и нам названья нет. В нем наши имена и дни неразличимы И, как тела в реке, не оставляют след.

    На языке воды, бормочущей в ночи, мы Не значим ничего, и нам названья нет. В нем наши имена и дни неразличимы И, как тела в реке, не оставляют след.
12. «

    Вот вам, на сладкое, дети, простая наука, Как проходить по эпохе волной инфразвука, Как свою жизнь развалить до последней стрехи, Как, замерев на краю, оступаясь в безвестность, Опыт разлук, одиночество, боль и бездетность Без истеричных соплей переплавить в стихи.

    Вот вам, на сладкое, дети, простая наука, Как проходить по эпохе волной инфразвука, Как свою жизнь развалить до последней стрехи, Как, замерев на краю, оступаясь в безвестность, Опыт разлук, одиночество, боль и бездетность Без истеричных соплей переплавить в стихи.
13. «

    Страна сошла с ума — ну что же, не в первой Протяжный жуткий вой висит над отчим краем, И даже тот, кто жил в согласье с головой, Забыл людскую речь и захлебнулся лаем.

    Страна сошла с ума — ну что же, не в первой Протяжный жуткий вой висит над отчим краем, И даже тот, кто жил в согласье с головой, Забыл людскую речь и захлебнулся лаем.
14. «

    Иван Алексеевич слушает Баха. Вливая музыку в отверстое ухо, Становится тесной и влажной рубаха, Взмывает метель тополиного пуха, Размеренно катятся черные ноты, В ручье соревнуются клекот и пенье: На мелях — стоккато, на плесах — длинноты. Басовая поступь, простые ступени. Во всем инженерная стройность, система - Обманчива легкость колонн и фронтона, Где математически точные темы Друг к другу подогнаны до полутона.

    Иван Алексеевич слушает Баха. Вливая музыку в отверстое ухо, Становится тесной и влажной рубаха, Взмывает метель тополиного пуха, Размеренно катятся черные ноты, В ручье соревнуются клекот и пенье: На мелях — стоккато, на плесах — длинноты. Басовая поступь, простые ступени. Во всем инженерная стройность, система - Обманчива легкость колонн и фронтона, Где математически точные темы Друг к другу подогнаны до полутона.
15. «

    А тут еще правительство с азартом палит по нам, играя и резвясь, из всех своих заржавленных орудий - конечно, попадает в молоко! А молоко, конечно, дорожает.

    А тут еще правительство с азартом палит по нам, играя и резвясь, из всех своих заржавленных орудий - конечно, попадает в молоко! А молоко, конечно, дорожает.
16. «

    Не шевелись: иллюзия так чиста, Правдоподобна, сладка — не спугни ее! Чуть обернешься — всемирная пустота Снизу бесстрастно взглянет в лицо твое.

    Не шевелись: иллюзия так чиста, Правдоподобна, сладка — не спугни ее! Чуть обернешься — всемирная пустота Снизу бесстрастно взглянет в лицо твое.
17. «

    Приятель мой, сидевший за убийство, Рассказывал, как вязко и небыстро Текут в тюрье минута, месяц, год. Там время так задумчиво и вяло, Что человек, откинувшись, бывало, Стоит и ничего не узнает.

    Приятель мой, сидевший за убийство, Рассказывал, как вязко и небыстро Текут в тюрье минута, месяц, год. Там время так задумчиво и вяло, Что человек, откинувшись, бывало, Стоит и ничего не узнает.
18. «

    Январский день. Морозцы голубы. Углы судьбы метельны и не резки. Идет старик, дробя процесс ходьбы На шаткие неровные отрзки.

    Январский день. Морозцы голубы. Углы судьбы метельны и не резки. Идет старик, дробя процесс ходьбы На шаткие неровные отрзки.
19. «

    — О чем огонь с огнем говорит? — Говорит, Что тело его горит и душа горит, Что пламя есть форма жизни, ее извод, И кто не горит — тот, в сущности, не живет.

    — О чем огонь с огнем говорит? — Говорит, Что тело его горит и душа горит, Что пламя есть форма жизни, ее извод, И кто не горит — тот, в сущности, не живет.
20. «

    Ныне, когда, раздражая, зудя, дразня, Кто-то с незримых высот глядит на меня, Вскидываюсь, вперяюсь во мрак, но слышу Голос, извечный и ровный — как снег, как дождь: «Угомонись. Не заметишь, как пропадешь».

    Ныне, когда, раздражая, зудя, дразня, Кто-то с незримых высот глядит на меня, Вскидываюсь, вперяюсь во мрак, но слышу Голос, извечный и ровный — как снег, как дождь: «Угомонись. Не заметишь, как пропадешь».