Дмитрий Коломенский: 52 фразы, которые разошлись на цитаты

Ниже 52 цитаты Дмитрого Коломенского — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мороз разреживает воздух, Мертвит не холодом, а тем, Что будто загоняет гвозди В узлы отлаженных систем.

   Мороз разреживает воздух, Мертвит не холодом, а тем, Что будто загоняет гвозди В узлы отлаженных систем.
2. «

   Манка, сахар, молоко... Зимовать у нас легко - Дни листать, пережидать, Осязая в круговерти То ли острый запах смерти, То ли двери в благодать.

   Манка, сахар, молоко... Зимовать у нас легко - Дни листать, пережидать, Осязая в круговерти То ли острый запах смерти, То ли двери в благодать.
3. «

   Страна сошла с ума — ну что же, не в первой Протяжный жуткий вой висит над отчим краем, И даже тот, кто жил в согласье с головой, Забыл людскую речь и захлебнулся лаем.

   Страна сошла с ума — ну что же, не в первой Протяжный жуткий вой висит над отчим краем, И даже тот, кто жил в согласье с головой, Забыл людскую речь и захлебнулся лаем.
4. «

   Ныне, когда, раздражая, зудя, дразня, Кто-то с незримых высот глядит на меня, Вскидываюсь, вперяюсь во мрак, но слышу Голос, извечный и ровный — как снег, как дождь: «Угомонись. Не заметишь, как пропадешь».

   Ныне, когда, раздражая, зудя, дразня, Кто-то с незримых высот глядит на меня, Вскидываюсь, вперяюсь во мрак, но слышу Голос, извечный и ровный — как снег, как дождь: «Угомонись. Не заметишь, как пропадешь».
5. «

   Что-то осадки стали злее и холодней. Что-то в них много стали, олова, ртути, цинка. Глянешь в окно, в темницу ждущих этапа дней, - Тут же слесарка мнится.

   Что-то осадки стали злее и холодней. Что-то в них много стали, олова, ртути, цинка. Глянешь в окно, в темницу ждущих этапа дней, - Тут же слесарка мнится.
6. «

   Глядели на свечку, читали стихи. Был вечер, очищенный от шелухи.

   Глядели на свечку, читали стихи. Был вечер, очищенный от шелухи.
7. «

   День распадается на атомы, Ночь монолитна и нема. И если б вдруг пошли куда-то мы. Нас раздавила б эта тьма.

   День распадается на атомы, Ночь монолитна и нема. И если б вдруг пошли куда-то мы. Нас раздавила б эта тьма.
8. «

   То не славное море священный Байкал - То проспект, по которому всадник скакал. Так бывает всегда, чуть какой-то пижон Крикнет в медное рыло «ужо!»

   То не славное море священный Байкал - То проспект, по которому всадник скакал. Так бывает всегда, чуть какой-то пижон Крикнет в медное рыло «ужо!»
9. «

   Все затихает — слышишь? — затихает. Открой окно — увидишь: о заре Такая тишина с небес стекает. Что вязнешь в ней, как муха в янтаре.

   Все затихает — слышишь? — затихает. Открой окно — увидишь: о заре Такая тишина с небес стекает. Что вязнешь в ней, как муха в янтаре.
10. «

    Приятель мой, сидевший за убийство, Рассказывал, как вязко и небыстро Текут в тюрье минута, месяц, год. Там время так задумчиво и вяло, Что человек, откинувшись, бывало, Стоит и ничего не узнает.

    Приятель мой, сидевший за убийство, Рассказывал, как вязко и небыстро Текут в тюрье минута, месяц, год. Там время так задумчиво и вяло, Что человек, откинувшись, бывало, Стоит и ничего не узнает.
11. «

    Вот вам, на сладкое, дети, простая наука, Как проходить по эпохе волной инфразвука, Как свою жизнь развалить до последней стрехи, Как, замерев на краю, оступаясь в безвестность, Опыт разлук, одиночество, боль и бездетность Без истеричных соплей переплавить в стихи.

    Вот вам, на сладкое, дети, простая наука, Как проходить по эпохе волной инфразвука, Как свою жизнь развалить до последней стрехи, Как, замерев на краю, оступаясь в безвестность, Опыт разлук, одиночество, боль и бездетность Без истеричных соплей переплавить в стихи.
12. «

    На языке воды, бормочущей в ночи, мы Не значим ничего, и нам названья нет. В нем наши имена и дни неразличимы И, как тела в реке, не оставляют след.

    На языке воды, бормочущей в ночи, мы Не значим ничего, и нам названья нет. В нем наши имена и дни неразличимы И, как тела в реке, не оставляют след.
13. «

    По улице моей бежит мужчина, Смущая неокрепшие умы, Поскольку для пробега нет причины, А также шарфом в стиле хохломы. Предвестьем нерасчисленных событий Он выбежал и совершает бег, Хотя, казалось, мог бы просто выйти - Как гражданин страны, как человек. Куда бежит бегун? И есть ли точка, К которой добежать стремится он?

    По улице моей бежит мужчина, Смущая неокрепшие умы, Поскольку для пробега нет причины, А также шарфом в стиле хохломы. Предвестьем нерасчисленных событий Он выбежал и совершает бег, Хотя, казалось, мог бы просто выйти - Как гражданин страны, как человек. Куда бежит бегун? И есть ли точка, К которой добежать стремится он?
14. «

    Холодное лето ненастного года. Коллеги, по ходу, ругают погоду, По ходу, дожди за окошком гремят, Глотает ливневка бесцветную воду, И день вылезает навстречу восходу - Бескровен, издерган, измят.

    Холодное лето ненастного года. Коллеги, по ходу, ругают погоду, По ходу, дожди за окошком гремят, Глотает ливневка бесцветную воду, И день вылезает навстречу восходу - Бескровен, издерган, измят.
15. «

    Иван Алексеевич слушает Баха. Вливая музыку в отверстое ухо, Становится тесной и влажной рубаха, Взмывает метель тополиного пуха, Размеренно катятся черные ноты, В ручье соревнуются клекот и пенье: На мелях — стоккато, на плесах — длинноты. Басовая поступь, простые ступени. Во всем инженерная стройность, система - Обманчива легкость колонн и фронтона, Где математически точные темы Друг к другу подогнаны до полутона.

    Иван Алексеевич слушает Баха. Вливая музыку в отверстое ухо, Становится тесной и влажной рубаха, Взмывает метель тополиного пуха, Размеренно катятся черные ноты, В ручье соревнуются клекот и пенье: На мелях — стоккато, на плесах — длинноты. Басовая поступь, простые ступени. Во всем инженерная стройность, система - Обманчива легкость колонн и фронтона, Где математически точные темы Друг к другу подогнаны до полутона.
16. «

    Что в Петербурге? Как всегда: Вверху — вода, внизу — вода, И между этих вод, Пересыпая дни в года, Проходит пешеход.

    Что в Петербурге? Как всегда: Вверху — вода, внизу — вода, И между этих вод, Пересыпая дни в года, Проходит пешеход.
17. «

    Что за эпос эта странная эпоха! Избирательная память щурит глаз И за яростной ордой чертополоха Различает маргаритку напоказ.

    Что за эпос эта странная эпоха! Избирательная память щурит глаз И за яростной ордой чертополоха Различает маргаритку напоказ.
18. «

    Одна только музыка ныне Еще не залеплена грязью. Она, как оазис в пустыне, Торчит посреди безобразья, Как ангел средь кривды и фальши Стоит и не знает что дальше.

    Одна только музыка ныне Еще не залеплена грязью. Она, как оазис в пустыне, Торчит посреди безобразья, Как ангел средь кривды и фальши Стоит и не знает что дальше.
19. «

    От вспыхнувшего вдруг тернового куста До черного креста на дудке крысолова Наследственный недуг тиранов — немота, Смердящие уста, обглоданное слово.

    От вспыхнувшего вдруг тернового куста До черного креста на дудке крысолова Наследственный недуг тиранов — немота, Смердящие уста, обглоданное слово.
20. «

    Меня, умелого, побереги От той пурги и от иной пурги, От злости глупой и от власти сучьей - Я сам себя дострою, докрою, Я сам себя разрушу, отпою, Но все же поддержи — на всякий случай.

    Меня, умелого, побереги От той пурги и от иной пурги, От злости глупой и от власти сучьей - Я сам себя дострою, докрою, Я сам себя разрушу, отпою, Но все же поддержи — на всякий случай.