114 цитат Дмитрого Куликова: от иронии до философии

Ниже 114 цитат Дмитрого Куликова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Постоянно стараемся оставить лазейку — вдруг рассосётся? Не рассосётся. Ни у них, ни у нас. И мир рухнет. И вопрос в том, кто в этом рухнувшем мире выживет. И продолжит свое историческое существование. Вы [обращается к Станкевичу] говорите про какое-то лидерство Америки. Какое лидерство? Господство своё они не отдадут никому и ни за что. И если надо будет для этого убить миллион — они сделают это. Это не лидерство, а господство сильного над слабым, которого можно убить, если он не подчинится. И здесь всё смыкается с казанской историей. Потому что зло, которому мы противопоставляемся, и та нравственность, о которой здесь мы говорим, она именно здесь находится. Что это такое? А это — Достоевский. В той части, в которой мы противопоставляемся западной системе. Этот казанский убийца — он шёл для того, чтобы показать, что он право имеет. Он шёл убивать. Мы точно должны понимать, с чем мы имеем дело. Это ведь та самая идеология сверх-человека, которая была в Гитлере, которая есть в американской исключительности. Этот убийца доказывал, что он — сверхчеловек, господин над теми, кого он может убить. А убить он может беззащитных. именно поэтому убитые — дети. Вся американская история с убийством в школах перешла к нам. Американцы постоянно доказывают, что они — сверхлюди, которые могут убить беззащитных.

   Постоянно стараемся оставить лазейку — вдруг рассосётся? Не рассосётся. Ни у них, ни у нас. И мир рухнет. И вопрос в том, кто в этом рухнувшем мире выживет. И продолжит свое историческое существование. Вы [обращается к Станкевичу] говорите про какое-то лидерство Америки. Какое лидерство? Господство своё они не отдадут никому и ни за что. И если надо будет для этого убить миллион — они сделают это. Это не лидерство, а господство сильного над слабым, которого можно убить, если он не подчинится. И здесь всё смыкается с казанской историей. Потому что зло, которому мы противопоставляемся, и та нравственность, о которой здесь мы говорим, она именно здесь находится. Что это такое? А это — Достоевский. В той части, в которой мы противопоставляемся западной системе. Этот казанский убийца — он шёл для того, чтобы показать, что он право имеет. Он шёл убивать. Мы точно должны понимать, с чем мы имеем дело. Это ведь та самая идеология сверх-человека, которая была в Гитлере, которая есть в американской исключительности. Этот убийца доказывал, что он — сверхчеловек, господин над теми, кого он может убить. А убить он может беззащитных. именно поэтому убитые — дети. Вся американская история с убийством в школах перешла к нам. Американцы постоянно доказывают, что они — сверхлюди, которые могут убить беззащитных.
2. «

   Мы не будем поступать так, как поступают демократы в Америке. И я могу сказать почему. Потому что у нас-то нет демократии. Я — серьезно. Того, что они называют демократией, у нас нет. И бороться за ценности либерально-демократической секты мы не будем. Они внутри своей секты обнаружили еретиков. Появилась цифровая инквизиция, они стали жечь еретиков. К. Г. Шахназаров пользуется блестящими аналогиями. Я бы сделал еще один шаг. Ситуация в другом. Америка и Европа вынуждены были догонять нас весь 20-й век. Рузвельт догонял. Фашизация Европы, европейский фашизм они понимали как способ догнать Советскую Россию. Это было их сверх-усилие. То, к чему сейчас пришла Америка — абсолютное следствие. Я там вижу не диктатуру и не тоталитаризм, а переход к фашистскому способу организации.

   Мы не будем поступать так, как поступают демократы в Америке. И я могу сказать почему. Потому что у нас-то нет демократии. Я — серьезно. Того, что они называют демократией, у нас нет. И бороться за ценности либерально-демократической секты мы не будем. Они внутри своей секты обнаружили еретиков. Появилась цифровая инквизиция, они стали жечь еретиков. К. Г. Шахназаров пользуется блестящими аналогиями. Я бы сделал еще один шаг. Ситуация в другом. Америка и Европа вынуждены были догонять нас весь 20-й век. Рузвельт догонял. Фашизация Европы, европейский фашизм они понимали как способ догнать Советскую Россию. Это было их сверх-усилие. То, к чему сейчас пришла Америка — абсолютное следствие. Я там вижу не диктатуру и не тоталитаризм, а переход к фашистскому способу организации.
3. «

   Оружие, которое ты строишь как гуманитарное, и собираешься его применять против нецивилизованных варваров... Поскольку ты — сверхчеловек с концепцией исключительности, и оно направлено только на тех, других, но в тот момент, когда выясняется, что никакой исключительности нет, это просто вранье, тогда это оружие очень легко оборачивается вовнутрь. И те, кто верили в свою исключительность, оказываются удивительно пригодным материалом для применения этих технологий. Распадётся государство или нет — этого никто не знает, а то, что там будет чудовищный кризис, вот это понятно. И то, что начнут стрелять с высокой вероятностью, — это тоже понятно. И с этой исключительностью будет то же, что с немецким сверхчеловеком. Потому что когда ты строишь свою власть на идее превосходства, и подтягиваешь всех остальных под эту власть и говоришь: вы можете принадлежать к неким высшим... Америка — это высшее. Америка — это высшее достижение истории. Это было сказано вчера. Вот эта идеология их угробит.

   Оружие, которое ты строишь как гуманитарное, и собираешься его применять против нецивилизованных варваров... Поскольку ты — сверхчеловек с концепцией исключительности, и оно направлено только на тех, других, но в тот момент, когда выясняется, что никакой исключительности нет, это просто вранье, тогда это оружие очень легко оборачивается вовнутрь. И те, кто верили в свою исключительность, оказываются удивительно пригодным материалом для применения этих технологий. Распадётся государство или нет — этого никто не знает, а то, что там будет чудовищный кризис, вот это понятно. И то, что начнут стрелять с высокой вероятностью, — это тоже понятно. И с этой исключительностью будет то же, что с немецким сверхчеловеком. Потому что когда ты строишь свою власть на идее превосходства, и подтягиваешь всех остальных под эту власть и говоришь: вы можете принадлежать к неким высшим... Америка — это высшее. Америка — это высшее достижение истории. Это было сказано вчера. Вот эта идеология их угробит.
4. «

   Можно и нужно запретить оффшорные юрисдикции. Но необходим еще один принципиальный момент. Суверенная финансовая система. Потому что если одновременно со всеми действиями мы не перейдем к тому, чтобы создать второй рубль, в котором можно накапливать, а значит инвестировать, то мы ни с чем не справимся. Это необходимое условие для ухода от всех других валют.

   Можно и нужно запретить оффшорные юрисдикции. Но необходим еще один принципиальный момент. Суверенная финансовая система. Потому что если одновременно со всеми действиями мы не перейдем к тому, чтобы создать второй рубль, в котором можно накапливать, а значит инвестировать, то мы ни с чем не справимся. Это необходимое условие для ухода от всех других валют.
5. «

   Если мы будем продолжать двигаться в осмыслении нашей истории в рамках устоявшихся клише, неважно каких — либеральных, консервативных, то этот путь будет для нас печальным. Клише ведь ничего не ухватывает. Реальность гораздо глубже, тоньше, разнообразнее и сложнее, что самое важное. А сложность объекта, с которым мы имеем дело, требует и сложности инструментария, и сложности самого анализа. От этого прямо зависит наше будущее. Сейчас модно говорить про образ будущего. А меня интересует вопрос: ведь образ будущего полностью зависит от того, кто именно его строит. Например, Победа в ВОВ. Кто-то считает, что это — свято. И что мы сражались со всей Европой, которая пришла нас уничтожить. И никогда Запад не был так консолидирован и подготовлен к решению русской проблемы. А мы не дали им решить русскую проблему. И человек, который так считает, у него будет один образ будущего. А тот, кто считает, что Власов так любил Родину и хотел ее освободить с помощью Гитлера, а Ленинград не надо было защищать, он построит другой образ будущего. В этом и есть значение историзма.

   Если мы будем продолжать двигаться в осмыслении нашей истории в рамках устоявшихся клише, неважно каких — либеральных, консервативных, то этот путь будет для нас печальным. Клише ведь ничего не ухватывает. Реальность гораздо глубже, тоньше, разнообразнее и сложнее, что самое важное. А сложность объекта, с которым мы имеем дело, требует и сложности инструментария, и сложности самого анализа. От этого прямо зависит наше будущее. Сейчас модно говорить про образ будущего. А меня интересует вопрос: ведь образ будущего полностью зависит от того, кто именно его строит. Например, Победа в ВОВ. Кто-то считает, что это — свято. И что мы сражались со всей Европой, которая пришла нас уничтожить. И никогда Запад не был так консолидирован и подготовлен к решению русской проблемы. А мы не дали им решить русскую проблему. И человек, который так считает, у него будет один образ будущего. А тот, кто считает, что Власов так любил Родину и хотел ее освободить с помощью Гитлера, а Ленинград не надо было защищать, он построит другой образ будущего. В этом и есть значение историзма.
6. «

   Разрушение государства никогда не приведёт к снижению преступных факторов, например, таких, как коррупция.

   Разрушение государства никогда не приведёт к снижению преступных факторов, например, таких, как коррупция.
7. «

   — Я считаю, что Трамп — это начало американской перестройки. Он — аналог Ельцина. Это, конечно, нельзя впрямую... — Ельцина и Горбачёва вместе, в одном флаконе. [реплика Дмитрия Куликова] — Ну, скажем так, хотя по характеру он больше похож на Бориса Николаевича, но, в принципе, он ту же миссию выполняет в отношении американской империи, он, вообще, её разрушает. <...> В данном случае, я думаю, это просто нормальный исторический процесс. <...> Непременно западный мир должен пойти по этому пути, потому что он остался один, соперника не осталось! <...> Теперь возник Китай. Для Америки Китай — конкурент, соперник, но для Западной Европы он не конкурент. Почему они должны в этом смысле быть едины? Вот он начинает естественным образом разрушаться. Это процесс, на мой взгляд, необратим. <...> Разрушение американской империи — это, в принципе, процесс правильный для всего мира, и в том числе для Америки, поскольку это даёт шанс миру перейти от этой бесконечной конфронтации к созданию более правильного общежития на этой планете.

   — Я считаю, что Трамп — это начало американской перестройки. Он — аналог Ельцина. Это, конечно, нельзя впрямую... — Ельцина и Горбачёва вместе, в одном флаконе. [реплика Дмитрия Куликова] — Ну, скажем так, хотя по характеру он больше похож на Бориса Николаевича, но, в принципе, он ту же миссию выполняет в отношении американской империи, он, вообще, её разрушает. <...> В данном случае, я думаю, это просто нормальный исторический процесс. <...> Непременно западный мир должен пойти по этому пути, потому что он остался один, соперника не осталось! <...> Теперь возник Китай. Для Америки Китай — конкурент, соперник, но для Западной Европы он не конкурент. Почему они должны в этом смысле быть едины? Вот он начинает естественным образом разрушаться. Это процесс, на мой взгляд, необратим. <...> Разрушение американской империи — это, в принципе, процесс правильный для всего мира, и в том числе для Америки, поскольку это даёт шанс миру перейти от этой бесконечной конфронтации к созданию более правильного общежития на этой планете.

   — Карен Шахназаров
8. «

   Теперь вернемся к самому важному моменту. Мы — часть или не часть Запада, и как перестать быть частью. Безусловно, Российская цивилизация частью человечества является. Но Российская цивилизация не является частью Западной цивилизации. И первое, что мы должны непременно делать — это полагать себя как других. Идеология не тождественна вере, миф не тождественен идеологии. Чем лучше мы различаем эти понятия, тем мощнее наше мышление. Поэтому первое — раз-отождествиться с Западом, положить себя как другое. Для этого нужна вся наша история. Сначала нам отказывали в том, что у нас была история. Спор Пушкина с Чаадаевым — именно об этом. Чаадаев отказывал нам в праве иметь свою историю. Пушкин утверждал, что у нас есть история. Потом было хитрее. Нам сказали: ладно, есть у вас история. Но она отсталая. Надо понять, в какой момент мы приняли эту идею, и до сих пор она у нас работает. Что есть исторический локомотив, это западная цивилизация, а все остальные догоняют и очень неумело копируют. До тех пор, пока кто-то собирается обсуждать, что мы хотим и должны кого-то догнать, считайте — всё.

   Теперь вернемся к самому важному моменту. Мы — часть или не часть Запада, и как перестать быть частью. Безусловно, Российская цивилизация частью человечества является. Но Российская цивилизация не является частью Западной цивилизации. И первое, что мы должны непременно делать — это полагать себя как других. Идеология не тождественна вере, миф не тождественен идеологии. Чем лучше мы различаем эти понятия, тем мощнее наше мышление. Поэтому первое — раз-отождествиться с Западом, положить себя как другое. Для этого нужна вся наша история. Сначала нам отказывали в том, что у нас была история. Спор Пушкина с Чаадаевым — именно об этом. Чаадаев отказывал нам в праве иметь свою историю. Пушкин утверждал, что у нас есть история. Потом было хитрее. Нам сказали: ладно, есть у вас история. Но она отсталая. Надо понять, в какой момент мы приняли эту идею, и до сих пор она у нас работает. Что есть исторический локомотив, это западная цивилизация, а все остальные догоняют и очень неумело копируют. До тех пор, пока кто-то собирается обсуждать, что мы хотим и должны кого-то догнать, считайте — всё.
9. «

   Я сильно переживаю за безработных в Соединённых Штатах, переживаю прям есть не могу, понимаете, меня так волнует безработица в Соединённых Штатах... Перестаньте! Перестаньте сбрасывать бомбы на Ирак, отдайте их своим рабочим!

   Я сильно переживаю за безработных в Соединённых Штатах, переживаю прям есть не могу, понимаете, меня так волнует безработица в Соединённых Штатах... Перестаньте! Перестаньте сбрасывать бомбы на Ирак, отдайте их своим рабочим!
10. «

    Автор статьи сожалеет, что они не смогли добить нас, это сквозит в статье, что надо было тогда добивать, в 90-е годы. И непонятно что делать, и русские придут за своими деньгами. За деньгами — это, конечно, метафора. Не за деньгами. Я и Карен Георгиевич всегда отстаивали мысль про победу в холодной войне. Не было никакой победы, потому что мы совершили предельный, искренний жест доброй воли. Мы предложили предельно искренне и честно прекратить войну. Мы провели де-оккупацию Европы, которую оккупировали по ялтинским соглашениям. То, что я сказал, никак не прощает деятельность господина Горбачева. Потому что всегда был вопрос, как именно реализовывать эту добрую волю. И он её реализовал наихудшим способом. Но в основе была добрая воля. А что в ответ они? Они на эту добрую волю плюнули. Дело не в обмане. С ними никто не торговался.

    Автор статьи сожалеет, что они не смогли добить нас, это сквозит в статье, что надо было тогда добивать, в 90-е годы. И непонятно что делать, и русские придут за своими деньгами. За деньгами — это, конечно, метафора. Не за деньгами. Я и Карен Георгиевич всегда отстаивали мысль про победу в холодной войне. Не было никакой победы, потому что мы совершили предельный, искренний жест доброй воли. Мы предложили предельно искренне и честно прекратить войну. Мы провели де-оккупацию Европы, которую оккупировали по ялтинским соглашениям. То, что я сказал, никак не прощает деятельность господина Горбачева. Потому что всегда был вопрос, как именно реализовывать эту добрую волю. И он её реализовал наихудшим способом. Но в основе была добрая воля. А что в ответ они? Они на эту добрую волю плюнули. Дело не в обмане. С ними никто не торговался.
11. «

    Блестяще закончил Н. В. Злобин, который сказал: чем отличается Америка от России? Задача Америки — преуспеть. Задача России — выжить. Я с ним соглашусь. Только я назад зеркало оберну. Поскольку Америка не может себе представить, пока, что решается вопрос о ее выживании, у нее нет такого исторического опыта, Поэтому она будет проигрывать очень серьезно. И у нее есть один-единственный шанс — в какой-то момент понять, что речь идет о ее существовании. И всерьез отвечать именно на этот вопрос. Шансов немного.

    Блестяще закончил Н. В. Злобин, который сказал: чем отличается Америка от России? Задача Америки — преуспеть. Задача России — выжить. Я с ним соглашусь. Только я назад зеркало оберну. Поскольку Америка не может себе представить, пока, что решается вопрос о ее выживании, у нее нет такого исторического опыта, Поэтому она будет проигрывать очень серьезно. И у нее есть один-единственный шанс — в какой-то момент понять, что речь идет о ее существовании. И всерьез отвечать именно на этот вопрос. Шансов немного.
12. «

    — Хочу напомнить, что и Наполеон и Гитлер, оба, хотя между ними разрыв в сто пятьдесят лет, главным мотивом нападения на Россию и Советскую Россию для своих штабов и своих генералов обозначали: если мы не нападём сейчас, то через несколько лет мы потеряем фактор решающего военного преимущества. <...> [Дмитрий Куликов] — Даже Черчилль, когда свой знаменитый план разрабатывал, он о том же самом сказал: или сейчас, или мы потом можем потерять стратегическую инициативу. [Армен Гаспарян]

    — Хочу напомнить, что и Наполеон и Гитлер, оба, хотя между ними разрыв в сто пятьдесят лет, главным мотивом нападения на Россию и Советскую Россию для своих штабов и своих генералов обозначали: если мы не нападём сейчас, то через несколько лет мы потеряем фактор решающего военного преимущества. <...> [Дмитрий Куликов] — Даже Черчилль, когда свой знаменитый план разрабатывал, он о том же самом сказал: или сейчас, или мы потом можем потерять стратегическую инициативу. [Армен Гаспарян]

    — Армен Гаспарян
13. «

    Деятельность не является производной от социальной структуры. Все точно наоборот: социальные структуры «растут» на подложке деятельности. Это установил еще Маркс. «Производственные отношения» вынуждены исторически следовать за развитием «производительных сил». Советские постмарксисты показали еще в тех же 1960 – 1970-х, что деятельность, ее качество, мощность, степень развития определяются культурой, которую и нужно понимать как транслируемую сквозь историческое время совокупность норм, образцов и эталонов деятельности. Если мы хотим исторического прорыва, необходимо реформировать не формы социальной организации, а концентрировать культуру.

    Деятельность не является производной от социальной структуры. Все точно наоборот: социальные структуры «растут» на подложке деятельности. Это установил еще Маркс. «Производственные отношения» вынуждены исторически следовать за развитием «производительных сил». Советские постмарксисты показали еще в тех же 1960 – 1970-х, что деятельность, ее качество, мощность, степень развития определяются культурой, которую и нужно понимать как транслируемую сквозь историческое время совокупность норм, образцов и эталонов деятельности. Если мы хотим исторического прорыва, необходимо реформировать не формы социальной организации, а концентрировать культуру.

    — Тимофей Сергейцев · книга
14. «

    — Для Путина неразрывность истории и неразрывность народа. Мы — оттуда. Мы и есть народ-победитель. Не дела давно минувших дней. Нет. Это по-прежнему мы. [реплика Владимира Соловьева] — Причем он это делает искренне, потому что задается вопросом, которым мы часто задаемся: мы, нынешние, наше поколение, идущие за нами, мы сохранили всё то, за счёт чего выстояли наши предки, когда казалось бы выстоять невозможно? И Путин отвечает позитивно. Я смотрю на врачей, закрывших собою эту эпидемию, и отвечаю позитивно: да, мы всё это сохранили. И здесь я хочу сказать ещё одну вещь. Мы говорим, что нам нужна идеология. Это всё — кирпичики, или даже блоки этого идеологического строительства, — эта статья, голосование по Конституции, это всё оформление той идеологии, которая разделяется большинством наших граждан. Это дальнейшее идеологическое развитие сложившегося и оформившегося Крымского консенсуса.

    — Для Путина неразрывность истории и неразрывность народа. Мы — оттуда. Мы и есть народ-победитель. Не дела давно минувших дней. Нет. Это по-прежнему мы. [реплика Владимира Соловьева] — Причем он это делает искренне, потому что задается вопросом, которым мы часто задаемся: мы, нынешние, наше поколение, идущие за нами, мы сохранили всё то, за счёт чего выстояли наши предки, когда казалось бы выстоять невозможно? И Путин отвечает позитивно. Я смотрю на врачей, закрывших собою эту эпидемию, и отвечаю позитивно: да, мы всё это сохранили. И здесь я хочу сказать ещё одну вещь. Мы говорим, что нам нужна идеология. Это всё — кирпичики, или даже блоки этого идеологического строительства, — эта статья, голосование по Конституции, это всё оформление той идеологии, которая разделяется большинством наших граждан. Это дальнейшее идеологическое развитие сложившегося и оформившегося Крымского консенсуса.
15. «

    В том случае, если ты признаешь другого равным себе, никакая толерантность не нужна. Нужно всего лишь признать его право иметь свою точку зрения. Толерантность нужна расисту.

    В том случае, если ты признаешь другого равным себе, никакая толерантность не нужна. Нужно всего лишь признать его право иметь свою точку зрения. Толерантность нужна расисту.
16. «

    — Может, лучше потратить деньги потратить внутри страны? Садик построить? Школу открыть? Еще что-то полезное сделать? А не заниматься тем, что рассказывать правду этому западному миру, который... — [Дмитрий Куликов язвительно]: Раздайте бомбы бабушкам, нечего их на террористов в Сирии тратить? — И Министерство обороны давайте закроем? Зачем оно? Войны же нет. Вы понимаете, что информация управляет мировыми процессами, и мировыми экономиками, и мировыми войнами. К счастью или к сожалению, в первую очередь, управляет информация. Информация — это та самая артиллерия, которую то же НАТО и эти державы бросают первой, когда они хотят что-то начать. Вот захотели разобраться с Сербией, первым делом залповым огнем все мировые СМИ эту территорию мощно обработали. Я вам больше скажу. Я имею право думать, что если бы мы существовали раньше, с большой долей вероятности войны в Ираке могло бы не быть. Я имею право думать, что многие жесткие решения, которые бывали не приняты по Сирии американцами, оказывались такими в том числе и с оглядкой на нашу аудиторию, с которой мы разговариваем. Я была бы счастлива строить детские сады, но, к сожалению, мир устроен так, что без Министерства обороны нельзя, без собственного источника информации о себе и о мире нельзя. К сожалению, это так.

    — Может, лучше потратить деньги потратить внутри страны? Садик построить? Школу открыть? Еще что-то полезное сделать? А не заниматься тем, что рассказывать правду этому западному миру, который... — [Дмитрий Куликов язвительно]: Раздайте бомбы бабушкам, нечего их на террористов в Сирии тратить? — И Министерство обороны давайте закроем? Зачем оно? Войны же нет. Вы понимаете, что информация управляет мировыми процессами, и мировыми экономиками, и мировыми войнами. К счастью или к сожалению, в первую очередь, управляет информация. Информация — это та самая артиллерия, которую то же НАТО и эти державы бросают первой, когда они хотят что-то начать. Вот захотели разобраться с Сербией, первым делом залповым огнем все мировые СМИ эту территорию мощно обработали. Я вам больше скажу. Я имею право думать, что если бы мы существовали раньше, с большой долей вероятности войны в Ираке могло бы не быть. Я имею право думать, что многие жесткие решения, которые бывали не приняты по Сирии американцами, оказывались такими в том числе и с оглядкой на нашу аудиторию, с которой мы разговариваем. Я была бы счастлива строить детские сады, но, к сожалению, мир устроен так, что без Министерства обороны нельзя, без собственного источника информации о себе и о мире нельзя. К сожалению, это так.

    — Маргарита Симоновна Симоньян
17. «

    Время, в которое мы сейчас входим, есть время смерти и конца эпохи национальных государств и время возрождения нового типа империй. И придется с этим работать как с историческим процессом. Если мы тоже хотим быть империей и выжить.

    Время, в которое мы сейчас входим, есть время смерти и конца эпохи национальных государств и время возрождения нового типа империй. И придется с этим работать как с историческим процессом. Если мы тоже хотим быть империей и выжить.
18. «

    Новый дивный мир... Я утверждаю, что единственное спасение и способ выживания в этом мире — это развитие собственного понимания.

    Новый дивный мир... Я утверждаю, что единственное спасение и способ выживания в этом мире — это развитие собственного понимания.
19. «

    — Ты говоришь, что нет лидеров. Они выйдут в тот момент. Потому что последнее, что нужно добавить в эту технологию, это созданная Трампу ловушка. Вот просто коридор построен. Если он сейчас начинает подавлять, то это будет разрастаться в большое противоборство. И наверное Трамп удержит ситуацию, но он будет тогда однозначно кровавым тираном. И с этой кровавой тиранией он должен будет куда-то двигаться. Объявлять диктатуру. И Трамп это понимает. Если он не реагирует и тянет время, он теряет своих сторонников. Теряет их каждый день. Потому что они не такого лидера, защитника своей идеологии, хотели. И верили не в такого Трампа. И не за такого Трампа, который сидит, тянет и мычит, они голосовали. Это стандартная ловушка, которая применяется во всей этой технологии. Глядя на Януковича, это же впрямую разыграно. Который говорил: я не хотел гражданской войны, поэтому не отдал приказа. На Трампе играют точно так же. Трамп говорит уже как Янукович. Трамп не хочет гражданской войны, поэтому он не отдает приказа. — Постойте. Что, опять дом в Ростове готовить? Это как понимать? [реплика Владимира Соловьева] — Я не Ванга, не знаю, как сложится. Трамп все-таки не Янукович. Поэтому посмотрим, что будет происходить. Я просто описываю технологию, рельсы, которые уже проложили.

    — Ты говоришь, что нет лидеров. Они выйдут в тот момент. Потому что последнее, что нужно добавить в эту технологию, это созданная Трампу ловушка. Вот просто коридор построен. Если он сейчас начинает подавлять, то это будет разрастаться в большое противоборство. И наверное Трамп удержит ситуацию, но он будет тогда однозначно кровавым тираном. И с этой кровавой тиранией он должен будет куда-то двигаться. Объявлять диктатуру. И Трамп это понимает. Если он не реагирует и тянет время, он теряет своих сторонников. Теряет их каждый день. Потому что они не такого лидера, защитника своей идеологии, хотели. И верили не в такого Трампа. И не за такого Трампа, который сидит, тянет и мычит, они голосовали. Это стандартная ловушка, которая применяется во всей этой технологии. Глядя на Януковича, это же впрямую разыграно. Который говорил: я не хотел гражданской войны, поэтому не отдал приказа. На Трампе играют точно так же. Трамп говорит уже как Янукович. Трамп не хочет гражданской войны, поэтому он не отдает приказа. — Постойте. Что, опять дом в Ростове готовить? Это как понимать? [реплика Владимира Соловьева] — Я не Ванга, не знаю, как сложится. Трамп все-таки не Янукович. Поэтому посмотрим, что будет происходить. Я просто описываю технологию, рельсы, которые уже проложили.
20. «

    — О морали Европы. Не надо искать того, чего там нет. В дополнение к словам Владимира Рудольфовича о Франции. Давайте помнить главный элемент французской де-нацификации. Это когда французские мужчины сдались Гитлеру и пошли ему служить, или сбежали, потом своим женщинам, которые недостаточно боролись с фашизмом, и жили с фашистами разнообразной жизнью, обрили головы. Вот это и есть моральный критерий. А когда наши солдаты освобождали территорию, они приходили и у тех женщин, которые находились на оккупированной территории, просили прощение. И говорили: женщины наши дорогие, матери, дочери, простите нас, мы не смогли вас защитить. — О чем мы помним. Ненавистный либералам приказ «ни шагу назад» включал в себя как раз именно эти слова. Что мы не имеем право идти назад. Потому что там остались наши женщины. И что мы не можем позволить себе, чтобы наш народ жил под оккупацией.

    — О морали Европы. Не надо искать того, чего там нет. В дополнение к словам Владимира Рудольфовича о Франции. Давайте помнить главный элемент французской де-нацификации. Это когда французские мужчины сдались Гитлеру и пошли ему служить, или сбежали, потом своим женщинам, которые недостаточно боролись с фашизмом, и жили с фашистами разнообразной жизнью, обрили головы. Вот это и есть моральный критерий. А когда наши солдаты освобождали территорию, они приходили и у тех женщин, которые находились на оккупированной территории, просили прощение. И говорили: женщины наши дорогие, матери, дочери, простите нас, мы не смогли вас защитить. — О чем мы помним. Ненавистный либералам приказ «ни шагу назад» включал в себя как раз именно эти слова. Что мы не имеем право идти назад. Потому что там остались наши женщины. И что мы не можем позволить себе, чтобы наш народ жил под оккупацией.

    — Владимир Рудольфович Соловьев