Подборка · 116 цитат автора

116 цитат Дмитрого Куликова — читать онлайн

Ниже 116 цитат Дмитрого Куликова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 114 115 117 118 125 все варианты

Знакомство с реальностью — это мучительный процесс.
Каждая невероятно сложная проблема имеет простое, быстрое, дешёвое и неправильное решение.
Власть есть приказ, предписание, то есть слово. Она адресована не телу (как насилие), а сознанию, духу, душе, мысли. Власть работает, поскольку она лишь напоминает человеку о его месте, о том, что он уже знает свое место. Власть – это разумное напоминание и предложение вернуться на свое место.
Власть есть приказ, предписание, то есть слово. Она адресована не телу (как насилие), а сознанию, духу, душе, мысли. Власть работает, поскольку она лишь напоминает человеку о его месте, о том, что он уже знает свое место. Власть – это разумное напоминание и предложение вернуться на свое место.
— Тимофей Сергейцев · книга
Постоянно стараемся оставить лазейку — вдруг рассосётся? Не рассосётся. Ни у них, ни у нас. И мир рухнет. И вопрос в том, кто в этом рухнувшем мире выживет. И продолжит свое историческое существование. Вы [обращается к Станкевичу] говорите про какое-то лидерство Америки. Какое лидерство? Господство своё они не отдадут никому и ни за что. И если надо будет для этого убить миллион — они сделают это. Это не лидерство, а господство сильного над слабым, которого можно убить, если он не подчинится. И здесь всё смыкается с казанской историей. Потому что зло, которому мы противопоставляемся, и та нравственность, о которой здесь мы говорим, она именно здесь находится. Что это такое? А это — Достоевский. В той части, в которой мы противопоставляемся западной системе. Этот казанский убийца — он шёл для того, чтобы показать, что он право имеет. Он шёл убивать. Мы точно должны понимать, с чем мы имеем дело. Это ведь та самая идеология сверх-человека, которая была в Гитлере, которая есть в американской исключительности. Этот убийца доказывал, что он — сверхчеловек, господин над теми, кого он может убить. А убить он может беззащитных. именно поэтому убитые — дети. Вся американская история с убийством в школах перешла к нам. Американцы постоянно доказывают, что они — сверхлюди, которые могут убить беззащитных.
Постоянно стараемся оставить лазейку — вдруг рассосётся? Не рассосётся. Ни у них, ни у нас. И мир рухнет. И вопрос в том, кто в этом рухнувшем мире выживет. И продолжит свое историческое существование. Вы [обращается к Станкевичу] говорите про какое-то лидерство Америки. Какое лидерство? Господство своё они не отдадут никому и ни за что. И если надо будет для этого убить миллион — они сделают это. Это не лидерство, а господство сильного над слабым, которого можно убить, если он не подчинится. И здесь всё смыкается с казанской историей. Потому что зло, которому мы противопоставляемся, и та нравственность, о которой здесь мы говорим, она именно здесь находится. Что это такое? А это — Достоевский. В той части, в которой мы противопоставляемся западной системе. Этот казанский убийца — он шёл для того, чтобы показать, что он право имеет. Он шёл убивать. Мы точно должны понимать, с чем мы имеем дело. Это ведь та самая идеология сверх-человека, которая была в Гитлере, которая есть в американской исключительности. Этот убийца доказывал, что он — сверхчеловек, господин над теми, кого он может убить. А убить он может беззащитных. именно поэтому убитые — дети. Вся американская история с убийством в школах перешла к нам. Американцы постоянно доказывают, что они — сверхлюди, которые могут убить беззащитных.
Теперь про ЕСПЧ (европейский суд по правам человека) и про всю эту историю. Я считаю, с сожалением, конечно, что вся эта история, скорее всего на этом закончится. тем важнее вызов. Мы должны будем ответить — юридически, философски, что такое по-настоящему права человека. И как их защищать. Надо ответить сущностно — что такое права человека. И откуда это все взялось. Давайте вспомним, что история с правами человека — это был инструмент первой холодной войны. Мощнейший. И когда нас развели на хельсинские соглашения, и мы признали примат этих прав как международной юрисдикции. Когда мы говорим, что Россия включила 1993 год, это неправда. Россия это просто воспроизвела. Может даже чуть утрировав. Но вся суть была сформулирована в 1970-е годы в хельсинских соглашениях. И это стало одним из основных инструментариев развала Советского Союза. Права человека — это инструмент холодной войны, И ни в каком другом виде он не существует. Поэтому если мы хотим разобраться с правами человека — давайте разбираться сами. Ума у нас на это точно хватит.
Теперь про ЕСПЧ (европейский суд по правам человека) и про всю эту историю. Я считаю, с сожалением, конечно, что вся эта история, скорее всего на этом закончится. тем важнее вызов. Мы должны будем ответить — юридически, философски, что такое по-настоящему права человека. И как их защищать. Надо ответить сущностно — что такое права человека. И откуда это все взялось. Давайте вспомним, что история с правами человека — это был инструмент первой холодной войны. Мощнейший. И когда нас развели на хельсинские соглашения, и мы признали примат этих прав как международной юрисдикции. Когда мы говорим, что Россия включила 1993 год, это неправда. Россия это просто воспроизвела. Может даже чуть утрировав. Но вся суть была сформулирована в 1970-е годы в хельсинских соглашениях. И это стало одним из основных инструментариев развала Советского Союза. Права человека — это инструмент холодной войны, И ни в каком другом виде он не существует. Поэтому если мы хотим разобраться с правами человека — давайте разбираться сами. Ума у нас на это точно хватит.
Мы тысячу лет войну ведем. Это наше культурно-генетическое знание. Мы в этом смысле страна, которая обороняется тысячу лет. И кстати, обороняясь, умудрялась приращать территории. И мы прекрасно знаем, что война никогда не прекращалась. Да, у нас были периоды слабоумия. Но мы это преодолели.
Мы тысячу лет войну ведем. Это наше культурно-генетическое знание. Мы в этом смысле страна, которая обороняется тысячу лет. И кстати, обороняясь, умудрялась приращать территории. И мы прекрасно знаем, что война никогда не прекращалась. Да, у нас были периоды слабоумия. Но мы это преодолели.
— 300 лет империи — это о чём? [вопрос Владимира Соловьева] — Не 300 лет. 300 лет назад — была фиксация некоторого этапа, пройденного до этого. Я глубоко убежден, что основатель современного российского русского государства Иван III, когда это все основывал и формировал, действовал в проектировании государственности уже с полным пониманием того, что он создает. А создавал он империю. В строительство на добровольной основе были вовлечены все народы, до кого тогда можно было дотянуться. Если мы изучаем историю государственности, то когда мы утверждаем, что Москва идет по пути Римской и Византийской империи, в этом содержалась претензия на тысячелетнюю имперскую историю, и на соразмерность нашего государства двум этим империям. Поэтому Петр I получил этот титул, но это было результатом движения 200 лет до этого, как минимум с Ивана III. Я понимаю это как способ и форму организации исторического существования принципиально разного. Это непримиримо в европейской логике. Второе. Империя — это власть служилого сословия. Они правят, потому что служат. Петр I довел этот принцип до предела. А при его наследниках дворянство освободили от службы. Я считаю, что это была ключевая точка разрушения имперского принципа. Потому что если ты не служишь, то ты и не правишь. Третье. Автократия. В этом содержится все современное представление о полноте суверенитета. И сила и суверенитет у нас должны быть такими, чтобы они не могли быть поставлены под сомнение. Наши предки прекрасно понимали, какую ответственность они на себя берут. Четвертое. О Бжезинском. А что нового он сказал? Если заглянуть в историю, то всё, начиная с Ивана III, звучало так: загнать этих варваров в их леса, и чтобы они там сидели и носа не показывали. Это была мягкая форма до Гитлера. Гитлер: они должны быть уничтожены. Считаю, что здесь более серьезно надо ставить вопрос о попытке геноцида советского народа в период второй мировой войны. Потому что целью Гитлера и примкнувшей к нему Европы западного мира было уничтожение советского народа. То, что им не удалось с этим справиться, их нисколько не оправдывает. Потому что в первую очередь судят за намерения. В этом смысле Бжезинский не сказал ничего нового. — Эту мысль надо продолжить. Надо отметить, что у Запада нет никакого права на моральное превосходство в общении с Россией. Они почему-то на себя сейчас взяли манеру, забрались на амвон. [реплика Владимира Соловьева]
— 300 лет империи — это о чём? [вопрос Владимира Соловьева] — Не 300 лет. 300 лет назад — была фиксация некоторого этапа, пройденного до этого. Я глубоко убежден, что основатель современного российского русского государства Иван III, когда это все основывал и формировал, действовал в проектировании государственности уже с полным пониманием того, что он создает. А создавал он империю. В строительство на добровольной основе были вовлечены все народы, до кого тогда можно было дотянуться. Если мы изучаем историю государственности, то когда мы утверждаем, что Москва идет по пути Римской и Византийской империи, в этом содержалась претензия на тысячелетнюю имперскую историю, и на соразмерность нашего государства двум этим империям. Поэтому Петр I получил этот титул, но это было результатом движения 200 лет до этого, как минимум с Ивана III. Я понимаю это как способ и форму организации исторического существования принципиально разного. Это непримиримо в европейской логике. Второе. Империя — это власть служилого сословия. Они правят, потому что служат. Петр I довел этот принцип до предела. А при его наследниках дворянство освободили от службы. Я считаю, что это была ключевая точка разрушения имперского принципа. Потому что если ты не служишь, то ты и не правишь. Третье. Автократия. В этом содержится все современное представление о полноте суверенитета. И сила и суверенитет у нас должны быть такими, чтобы они не могли быть поставлены под сомнение. Наши предки прекрасно понимали, какую ответственность они на себя берут. Четвертое. О Бжезинском. А что нового он сказал? Если заглянуть в историю, то всё, начиная с Ивана III, звучало так: загнать этих варваров в их леса, и чтобы они там сидели и носа не показывали. Это была мягкая форма до Гитлера. Гитлер: они должны быть уничтожены. Считаю, что здесь более серьезно надо ставить вопрос о попытке геноцида советского народа в период второй мировой войны. Потому что целью Гитлера и примкнувшей к нему Европы западного мира было уничтожение советского народа. То, что им не удалось с этим справиться, их нисколько не оправдывает. Потому что в первую очередь судят за намерения. В этом смысле Бжезинский не сказал ничего нового. — Эту мысль надо продолжить. Надо отметить, что у Запада нет никакого права на моральное превосходство в общении с Россией. Они почему-то на себя сейчас взяли манеру, забрались на амвон. [реплика Владимира Соловьева]
— Знаете, госпожа Пархалина, вы здорово говорили про часть (что Россия — часть Европы), и вам нравится быть частью. Но надо отдавать себе отчет, какой именно частью. — Грубо! — Я не знаю вы о чем. — А вы о чем? — Странная у нас интеллигенция. Первое о чем вы подумали, я не думал. А я вам скажу. Мы при них были Верхней Вольтой с ракетами.
— Знаете, госпожа Пархалина, вы здорово говорили про часть (что Россия — часть Европы), и вам нравится быть частью. Но надо отдавать себе отчет, какой именно частью. — Грубо! — Я не знаю вы о чем. — А вы о чем? — Странная у нас интеллигенция. Первое о чем вы подумали, я не думал. А я вам скажу. Мы при них были Верхней Вольтой с ракетами.
— Татьяна Пархалина
Я к марксистскому анализу, который проделал Карен Георгиевич. Из Советского Союза еще бы вспомнил «тлетворное влияние Запада». И здесь есть много правды. Спор о консерваторах и тех, кто смотрит в будущее. Позволю себе добавить принципиальный момент. Консерватор — это не тот, кто НЕ смотрит в будущее. Консерватор ВСЕГДА смотрит в будущее. Но при этом — очень определенно смотрит. Он утверждает, что из сегодняшнего дня и из истории в этом будущем обязательно должно быть. И это первый ответ для консерватора. А второй — что к этому нужно, можно, необходимо добавить. Кстати, воспитание и образование молодежи — по сути своей консервативная позиция. При отказе от нее не будет ни воспитания, ни образования. Потому что воспитание и образование суть принуждение. Неважно, как организовано. Или ты заинтересовываешь, или розги. Но суть процесса — принуждение.
Я к марксистскому анализу, который проделал Карен Георгиевич. Из Советского Союза еще бы вспомнил «тлетворное влияние Запада». И здесь есть много правды. Спор о консерваторах и тех, кто смотрит в будущее. Позволю себе добавить принципиальный момент. Консерватор — это не тот, кто НЕ смотрит в будущее. Консерватор ВСЕГДА смотрит в будущее. Но при этом — очень определенно смотрит. Он утверждает, что из сегодняшнего дня и из истории в этом будущем обязательно должно быть. И это первый ответ для консерватора. А второй — что к этому нужно, можно, необходимо добавить. Кстати, воспитание и образование молодежи — по сути своей консервативная позиция. При отказе от нее не будет ни воспитания, ни образования. Потому что воспитание и образование суть принуждение. Неважно, как организовано. Или ты заинтересовываешь, или розги. Но суть процесса — принуждение.
Я сильно переживаю за безработных в Соединённых Штатах, переживаю прям есть не могу, понимаете, меня так волнует безработица в Соединённых Штатах... Перестаньте! Перестаньте сбрасывать бомбы на Ирак, отдайте их своим рабочим!
Я сильно переживаю за безработных в Соединённых Штатах, переживаю прям есть не могу, понимаете, меня так волнует безработица в Соединённых Штатах... Перестаньте! Перестаньте сбрасывать бомбы на Ирак, отдайте их своим рабочим!
Один мой товарищ говорил: «Со мной легко общаться — я предельно гибок». А другой ему ответил: «Со мной ещё проще — я беспредельно гибок!»
Есть версия. Это было записано в официальном документе. Мы объявлены тем, кем являемся, с их точки зрения, — ревизионистской державой. Мы ревизуем исторический процесс. Ведь в 90-х случилось событие небывалое в мировой истории. Западный мир наконец-то победил Россию. Впервые у них такая радость случилась. После этого Россия должна была, зализывая раны, уползти в кусты и там... И превратиться в десяток маленьких медвежат. Которых удобно кушать. Но в 2000-х годах начало выясняться, что мы отказались умирать, делиться на десяток медвежат, и более того, собираемся жить дальше. И обеспечивать свою безопасность. Так ведь это же ревизионизм! Россия хочет пересмотреть исторический процесс. Это недопустимо! Поэтому им до нас будет дело, пока всё не выясниться окончательно. Вот версия.
Есть версия. Это было записано в официальном документе. Мы объявлены тем, кем являемся, с их точки зрения, — ревизионистской державой. Мы ревизуем исторический процесс. Ведь в 90-х случилось событие небывалое в мировой истории. Западный мир наконец-то победил Россию. Впервые у них такая радость случилась. После этого Россия должна была, зализывая раны, уползти в кусты и там... И превратиться в десяток маленьких медвежат. Которых удобно кушать. Но в 2000-х годах начало выясняться, что мы отказались умирать, делиться на десяток медвежат, и более того, собираемся жить дальше. И обеспечивать свою безопасность. Так ведь это же ревизионизм! Россия хочет пересмотреть исторический процесс. Это недопустимо! Поэтому им до нас будет дело, пока всё не выясниться окончательно. Вот версия.
Теперь про элиты. Очень важная тема. У меня есть очень простое понимание элит, и оно очень важно для нашей истории прежде всего. Элита — это те, кто хочет сформировать зависимость власти от себя. И в тот момент, когда она получает эту зависимость, она становится элитой. Вы говорите «влияют на власть». Что означает слово влияют? Ну я повлиял, посоветовал... Нет. Имеется в виду очень определенное влияние, которое может сформировать определенное решение. Действительно, такова западная сущность элиты. И вот здесь нерв расхождения нас с ними. Наша история — это борьба народа и государства, в том числе и самодержавия, с тем, чтобы у нас сформировались элиты. Если вы посмотрите на все наши кризисы, это кризис, вызванный тем, что пытались сформировать элиту, которой будет зависеть власть и которая будет посредником между властью и народом. Хоть возьмите 1612 год, ярко выражено в семибоярщине, там зарождалось. Весь спор Курбского с Грозным посвящен этому. И Иван грозный сказал: нет, не будет у нас никакой элиты. И не будет власть ни от кого зависеть. Есть власть, и есть народ. И между ними отношение доверия и ответственности. Посредники, которые будут влиять на решения, не нужны. Это было явлено во всей красе в эпоху Ивана Грозного. А потом был 1612 год и попытка сформировать боярскую элиту. Отвечать за всё будет государь, а они будут править. А потом бы 1917 год. Извините, а кто сверг царя? Большевики? Нет. Свергли те, кто хотел стать элитой. Если вы посмотрите партийные кризисы — та же самая история. Все, что происходило у Хрущева после Сталина — это попытка стать элитой. Элита — потому и элита, что у неё нет ответственности. Ответственность — у власти, которой она манипулирует, и у народа. В этом сущность элиты.
Теперь про элиты. Очень важная тема. У меня есть очень простое понимание элит, и оно очень важно для нашей истории прежде всего. Элита — это те, кто хочет сформировать зависимость власти от себя. И в тот момент, когда она получает эту зависимость, она становится элитой. Вы говорите «влияют на власть». Что означает слово влияют? Ну я повлиял, посоветовал... Нет. Имеется в виду очень определенное влияние, которое может сформировать определенное решение. Действительно, такова западная сущность элиты. И вот здесь нерв расхождения нас с ними. Наша история — это борьба народа и государства, в том числе и самодержавия, с тем, чтобы у нас сформировались элиты. Если вы посмотрите на все наши кризисы, это кризис, вызванный тем, что пытались сформировать элиту, которой будет зависеть власть и которая будет посредником между властью и народом. Хоть возьмите 1612 год, ярко выражено в семибоярщине, там зарождалось. Весь спор Курбского с Грозным посвящен этому. И Иван грозный сказал: нет, не будет у нас никакой элиты. И не будет власть ни от кого зависеть. Есть власть, и есть народ. И между ними отношение доверия и ответственности. Посредники, которые будут влиять на решения, не нужны. Это было явлено во всей красе в эпоху Ивана Грозного. А потом был 1612 год и попытка сформировать боярскую элиту. Отвечать за всё будет государь, а они будут править. А потом бы 1917 год. Извините, а кто сверг царя? Большевики? Нет. Свергли те, кто хотел стать элитой. Если вы посмотрите партийные кризисы — та же самая история. Все, что происходило у Хрущева после Сталина — это попытка стать элитой. Элита — потому и элита, что у неё нет ответственности. Ответственность — у власти, которой она манипулирует, и у народа. В этом сущность элиты.
Мы действительно вышли из холодной войны. Почему? Потому что было понятно и признано, что соревнование двух систем — капиталистической и коммунистической, есть дело бессмысленное и никуда не ведущее. Это было очевидно Это то, что мы поняли. И за счет этого мы очень сильно выиграли. Потому что мы получили 30 лет, которыми мы и воспользовались. Мы прошли по грани, над пропастью, над смертью. Мы прошли этот путь. а им (Западу) еще только предстоит. И они даже не понимают, что им предстоит. Поэтому в тот момент, когда мы вышли из холодной войны, а они ее продолжили — они проиграли.
Мы действительно вышли из холодной войны. Почему? Потому что было понятно и признано, что соревнование двух систем — капиталистической и коммунистической, есть дело бессмысленное и никуда не ведущее. Это было очевидно Это то, что мы поняли. И за счет этого мы очень сильно выиграли. Потому что мы получили 30 лет, которыми мы и воспользовались. Мы прошли по грани, над пропастью, над смертью. Мы прошли этот путь. а им (Западу) еще только предстоит. И они даже не понимают, что им предстоит. Поэтому в тот момент, когда мы вышли из холодной войны, а они ее продолжили — они проиграли.
Личностный тип самоорганизации бывает востребован, когда привычное функционирование невозможно и само воспроизводство социального целого оказывается под угрозой. Появляется острая нужда в реорганизации как самого социума, так и среды его обитания. Тот субъект (индивидуальный или коллективный), который возьмет на себя решение этой задачи, уже чисто логически не может быть элементом преобразуемой системы. Он обязан быть «внесистемным элементом». Он не может действовать «машинообразно», в соответствии с принятыми культурными нормами. Он в своих действиях опирается не на культуру и обычай, не на «консенсус элит» и т. п., а на понимание и знание исторических процессов, в которые «свезло» всем попасть. Более того, он набирается окаянства и сам становится агентом определенного исторического процесса. Он берет на себя ответственность за исторически необходимый процесс, оформляет его как общезначимую и личную ценность, начинает говорить и действовать от имени этого процесса и этих ценностей. В этом смысле личность представляет собой тождество культурно-исторических и личных целей.
Личностный тип самоорганизации бывает востребован, когда привычное функционирование невозможно и само воспроизводство социального целого оказывается под угрозой. Появляется острая нужда в реорганизации как самого социума, так и среды его обитания. Тот субъект (индивидуальный или коллективный), который возьмет на себя решение этой задачи, уже чисто логически не может быть элементом преобразуемой системы. Он обязан быть «внесистемным элементом». Он не может действовать «машинообразно», в соответствии с принятыми культурными нормами. Он в своих действиях опирается не на культуру и обычай, не на «консенсус элит» и т. п., а на понимание и знание исторических процессов, в которые «свезло» всем попасть. Более того, он набирается окаянства и сам становится агентом определенного исторического процесса. Он берет на себя ответственность за исторически необходимый процесс, оформляет его как общезначимую и личную ценность, начинает говорить и действовать от имени этого процесса и этих ценностей. В этом смысле личность представляет собой тождество культурно-исторических и личных целей.
— Тимофей Сергейцев · книга
Деятельность не является производной от социальной структуры. Все точно наоборот: социальные структуры «растут» на подложке деятельности. Это установил еще Маркс. «Производственные отношения» вынуждены исторически следовать за развитием «производительных сил». Советские постмарксисты показали еще в тех же 1960 – 1970-х, что деятельность, ее качество, мощность, степень развития определяются культурой, которую и нужно понимать как транслируемую сквозь историческое время совокупность норм, образцов и эталонов деятельности. Если мы хотим исторического прорыва, необходимо реформировать не формы социальной организации, а концентрировать культуру.
Деятельность не является производной от социальной структуры. Все точно наоборот: социальные структуры «растут» на подложке деятельности. Это установил еще Маркс. «Производственные отношения» вынуждены исторически следовать за развитием «производительных сил». Советские постмарксисты показали еще в тех же 1960 – 1970-х, что деятельность, ее качество, мощность, степень развития определяются культурой, которую и нужно понимать как транслируемую сквозь историческое время совокупность норм, образцов и эталонов деятельности. Если мы хотим исторического прорыва, необходимо реформировать не формы социальной организации, а концентрировать культуру.
— Тимофей Сергейцев · книга
Если мы будем продолжать двигаться в осмыслении нашей истории в рамках устоявшихся клише, неважно каких — либеральных, консервативных, то этот путь будет для нас печальным. Клише ведь ничего не ухватывает. Реальность гораздо глубже, тоньше, разнообразнее и сложнее, что самое важное. А сложность объекта, с которым мы имеем дело, требует и сложности инструментария, и сложности самого анализа. От этого прямо зависит наше будущее. Сейчас модно говорить про образ будущего. А меня интересует вопрос: ведь образ будущего полностью зависит от того, кто именно его строит. Например, Победа в ВОВ. Кто-то считает, что это — свято. И что мы сражались со всей Европой, которая пришла нас уничтожить. И никогда Запад не был так консолидирован и подготовлен к решению русской проблемы. А мы не дали им решить русскую проблему. И человек, который так считает, у него будет один образ будущего. А тот, кто считает, что Власов так любил Родину и хотел ее освободить с помощью Гитлера, а Ленинград не надо было защищать, он построит другой образ будущего. В этом и есть значение историзма.
Если мы будем продолжать двигаться в осмыслении нашей истории в рамках устоявшихся клише, неважно каких — либеральных, консервативных, то этот путь будет для нас печальным. Клише ведь ничего не ухватывает. Реальность гораздо глубже, тоньше, разнообразнее и сложнее, что самое важное. А сложность объекта, с которым мы имеем дело, требует и сложности инструментария, и сложности самого анализа. От этого прямо зависит наше будущее. Сейчас модно говорить про образ будущего. А меня интересует вопрос: ведь образ будущего полностью зависит от того, кто именно его строит. Например, Победа в ВОВ. Кто-то считает, что это — свято. И что мы сражались со всей Европой, которая пришла нас уничтожить. И никогда Запад не был так консолидирован и подготовлен к решению русской проблемы. А мы не дали им решить русскую проблему. И человек, который так считает, у него будет один образ будущего. А тот, кто считает, что Власов так любил Родину и хотел ее освободить с помощью Гитлера, а Ленинград не надо было защищать, он построит другой образ будущего. В этом и есть значение историзма.
Политическая лояльность не сто́ит в базарный день ломаного гроша.
Теперь вернемся к самому важному моменту. Мы — часть или не часть Запада, и как перестать быть частью. Безусловно, Российская цивилизация частью человечества является. Но Российская цивилизация не является частью Западной цивилизации. И первое, что мы должны непременно делать — это полагать себя как других. Идеология не тождественна вере, миф не тождественен идеологии. Чем лучше мы различаем эти понятия, тем мощнее наше мышление. Поэтому первое — раз-отождествиться с Западом, положить себя как другое. Для этого нужна вся наша история. Сначала нам отказывали в том, что у нас была история. Спор Пушкина с Чаадаевым — именно об этом. Чаадаев отказывал нам в праве иметь свою историю. Пушкин утверждал, что у нас есть история. Потом было хитрее. Нам сказали: ладно, есть у вас история. Но она отсталая. Надо понять, в какой момент мы приняли эту идею, и до сих пор она у нас работает. Что есть исторический локомотив, это западная цивилизация, а все остальные догоняют и очень неумело копируют. До тех пор, пока кто-то собирается обсуждать, что мы хотим и должны кого-то догнать, считайте — всё.
Теперь вернемся к самому важному моменту. Мы — часть или не часть Запада, и как перестать быть частью. Безусловно, Российская цивилизация частью человечества является. Но Российская цивилизация не является частью Западной цивилизации. И первое, что мы должны непременно делать — это полагать себя как других. Идеология не тождественна вере, миф не тождественен идеологии. Чем лучше мы различаем эти понятия, тем мощнее наше мышление. Поэтому первое — раз-отождествиться с Западом, положить себя как другое. Для этого нужна вся наша история. Сначала нам отказывали в том, что у нас была история. Спор Пушкина с Чаадаевым — именно об этом. Чаадаев отказывал нам в праве иметь свою историю. Пушкин утверждал, что у нас есть история. Потом было хитрее. Нам сказали: ладно, есть у вас история. Но она отсталая. Надо понять, в какой момент мы приняли эту идею, и до сих пор она у нас работает. Что есть исторический локомотив, это западная цивилизация, а все остальные догоняют и очень неумело копируют. До тех пор, пока кто-то собирается обсуждать, что мы хотим и должны кого-то догнать, считайте — всё.
А не было у тебя, мил человек, замысла на харассмент?

20 из 116

Смотрите также

Все цитаты — Дмитрий Куликов Все подборки — Дмитрий Куликов Каталог подборок Авторы