34 фразы Дж. М. Кутзее для статуса

Подборка из 34 цитаты Дж. М. Кутзее: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Целую вечность никто тянуть не обязан.

   Целую вечность никто тянуть не обязан.

   — Бесчестье · книга
2. «

   — Есть мясо и носить кожаную обувь определенно разные вещи. — Это просто разные степени цинизма — только и всего.

   — Есть мясо и носить кожаную обувь определенно разные вещи. — Это просто разные степени цинизма — только и всего.

   — Элизабет (Elizabeth) · книга
3. «

   Когда человек страдает от несправедливости, свидетели его страданий обречены страдать от стыда.

   Когда человек страдает от несправедливости, свидетели его страданий обречены страдать от стыда.

   — В ожидании варваров · книга
4. «

   Науке пока неизвестно сколько может ждать человек.

   Науке пока неизвестно сколько может ждать человек.

   — Бесчестье · книга
5. «

   Дело сделано. Два имени на листке бумаги, его и её, бок о бок. Двое в постели, уже не любовники, но враги.

   Дело сделано. Два имени на листке бумаги, его и её, бок о бок. Двое в постели, уже не любовники, но враги.

   — Бесчестье · книга
6. «

   История повторяется, только выглядит поскромнее. Возможно, и история кое-чему научилась.

   История повторяется, только выглядит поскромнее. Возможно, и история кое-чему научилась.

   — Бесчестье · книга
7. «

   Ничего не утаивай! — сказал я себе в тот день, когда мои экзекуторы впервые учинили надо мной пытку. Сжимать зубы — глупо! У тебя нет никаких секретов. Пусть они знают, что перед ними человек из плоти и крови! Не скрывай своего ужаса, кричи, когда будет больно! Упрямое молчание их только раззадоривает, оно лишь подкрепляет их убеждение, что душа — не более чем замок, к которому они обязаны терпеливо подобрать отмычку. Дай волю чувствам! Открой своё сердце!

   Ничего не утаивай! — сказал я себе в тот день, когда мои экзекуторы впервые учинили надо мной пытку. Сжимать зубы — глупо! У тебя нет никаких секретов. Пусть они знают, что перед ними человек из плоти и крови! Не скрывай своего ужаса, кричи, когда будет больно! Упрямое молчание их только раззадоривает, оно лишь подкрепляет их убеждение, что душа — не более чем замок, к которому они обязаны терпеливо подобрать отмычку. Дай волю чувствам! Открой своё сердце!

   — В ожидании варваров · книга
8. «

   Уже после двух дней одиночества у меня возникает ощущение, будто губы мои обмякли и потеряли свое назначение. Собственная речь кажется мне странной. Воистину человек не создан жить один!

   Уже после двух дней одиночества у меня возникает ощущение, будто губы мои обмякли и потеряли свое назначение. Собственная речь кажется мне странной. Воистину человек не создан жить один!

   — В ожидании варваров · книга
9. «

   Не думаю, что мы готовы умереть, любой из нас, без того, чтобы кто-то нас проводил.

   Не думаю, что мы готовы умереть, любой из нас, без того, чтобы кто-то нас проводил.

   — Бесчестье · книга
10. «

    Наступает вечер. Голода они не чувствуют, но ужинать садятся. Ужин — это обряд, а обряды облегчают жизнь.

    Наступает вечер. Голода они не чувствуют, но ужинать садятся. Ужин — это обряд, а обряды облегчают жизнь.

    — Бесчестье · книга
11. «

    Деньги существуют для того, чтобы их тратить, а существует ли трата более чистая, чем игра?

    Деньги существуют для того, чтобы их тратить, а существует ли трата более чистая, чем игра?

    — Осень в Петербурге · книга
12. «

    — ... У меня был роман с девушкой. — Серьёзный? — А что, его серьёзность способна улучшить или ухудшить моё положение? По наступлении определённого возраста все романы серьёзны. Как и сердечные приступы.

    — ... У меня был роман с девушкой. — Серьёзный? — А что, его серьёзность способна улучшить или ухудшить моё положение? По наступлении определённого возраста все романы серьёзны. Как и сердечные приступы.

    — Бесчестье · книга
13. «

    Если мы молчаливы, это оттого, что в нас накопилось много такого, что стремится вырваться наружу.

    Если мы молчаливы, это оттого, что в нас накопилось много такого, что стремится вырваться наружу.

    — В сердце страны · книга
14. «

    Но он отец, такова его доля, а отец, старея, все сильнее и сильнее привязывается — тут уж ничего не поделаешь — к дочери. Она обращается во второе его спасение, в невесту его возрожденной юности.

    Но он отец, такова его доля, а отец, старея, все сильнее и сильнее привязывается — тут уж ничего не поделаешь — к дочери. Она обращается во второе его спасение, в невесту его возрожденной юности.

    — Бесчестье · книга
15. «

    Правило: один взгляд, только один, и никогда не оглядываться. А я всё оглядываюсь.

    Правило: один взгляд, только один, и никогда не оглядываться. А я всё оглядываюсь.

    — Осень в Петербурге · книга
16. «

    Читать — значит забывать о себе, а не стоять в сторонке, посмеиваясь.

    Читать — значит забывать о себе, а не стоять в сторонке, посмеиваясь.

    — Осень в Петербурге · книга
17. «

    Бедная старушка Кэти [собака] в трауре. Никому она не нужна и знает это. Самое смешное, что у неё, скорее всего, куча отпрысков в окрестностях, и все они были бы рады разделить с ней кров. Но пригласить ее к себе не в их власти. Они — часть обстановки, часть тревожной сигнализации. Они оказывают нам честь, относясь к нам как к богам, а мы в ответ относимся к ним как к неодушевленным существам.

    Бедная старушка Кэти [собака] в трауре. Никому она не нужна и знает это. Самое смешное, что у неё, скорее всего, куча отпрысков в окрестностях, и все они были бы рады разделить с ней кров. Но пригласить ее к себе не в их власти. Они — часть обстановки, часть тревожной сигнализации. Они оказывают нам честь, относясь к нам как к богам, а мы в ответ относимся к ним как к неодушевленным существам.

    — Бесчестье · книга
18. «

    И охота же ей лезть не в свое дело! Удивительно, как возбуждает женщин один лишь запах скандала.

    И охота же ей лезть не в свое дело! Удивительно, как возбуждает женщин один лишь запах скандала.

    — Бесчестье · книга
19. «

    Я — черная вдова в трауре по своей жизни. Всю мою жизнь меня оставляли лежать — забытую, пыльную, как старый башмак, или использовали как орудие для приведения дома в порядок и контроля за слугами. Но я вижу смысл своего существования совсем иначе, он нерешительно мерцает где-то в моем внутреннем мраке: я — чехол, оболочка для пустого внутреннего пространства.

    Я — черная вдова в трауре по своей жизни. Всю мою жизнь меня оставляли лежать — забытую, пыльную, как старый башмак, или использовали как орудие для приведения дома в порядок и контроля за слугами. Но я вижу смысл своего существования совсем иначе, он нерешительно мерцает где-то в моем внутреннем мраке: я — чехол, оболочка для пустого внутреннего пространства.

    — В сердце страны · книга
20. «

    Молодому человеку вообще свойственно гневаться на все, что его окружает. Все ему кажется устарелым и отсталым. Его увлекают новые идеи, новые мысли.

    Молодому человеку вообще свойственно гневаться на все, что его окружает. Все ему кажется устарелым и отсталым. Его увлекают новые идеи, новые мысли.

    — Осень в Петербурге · книга