Топ-65 цитат Дж. М. Кутзее

Подборка из 65 цитат Дж. М. Кутзее: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Когда мы погружены в сон, Кафка бодрствует и заполняет наблюдениями временные пробелы.

   Когда мы погружены в сон, Кафка бодрствует и заполняет наблюдениями временные пробелы.

   — Элизабет Костелло · книга
2. «

   Молодому человеку вообще свойственно гневаться на все, что его окружает. Все ему кажется устарелым и отсталым. Его увлекают новые идеи, новые мысли.

   Молодому человеку вообще свойственно гневаться на все, что его окружает. Все ему кажется устарелым и отсталым. Его увлекают новые идеи, новые мысли.

   — Осень в Петербурге · книга
3. «

   Когда всё идёт прахом — философствуй.

   Когда всё идёт прахом — философствуй.

   — Бесчестье · книга
4. «

   Самое страшное — это наше собственное воображение.

   Самое страшное — это наше собственное воображение.

   — В ожидании варваров · книга
5. «

   Темперамент не переменишь, для этого он слишком стар. Его темперамент определился, установился. Череп, а после темперамент — два самых неподатливых атрибута человека.

   Темперамент не переменишь, для этого он слишком стар. Его темперамент определился, установился. Череп, а после темперамент — два самых неподатливых атрибута человека.

   — Бесчестье · книга
6. «

   — ... У меня был роман с девушкой. — Серьёзный? — А что, его серьёзность способна улучшить или ухудшить моё положение? По наступлении определённого возраста все романы серьёзны. Как и сердечные приступы.

   — ... У меня был роман с девушкой. — Серьёзный? — А что, его серьёзность способна улучшить или ухудшить моё положение? По наступлении определённого возраста все романы серьёзны. Как и сердечные приступы.

   — Бесчестье · книга
7. «

   Я — черная вдова в трауре по своей жизни. Всю мою жизнь меня оставляли лежать — забытую, пыльную, как старый башмак, или использовали как орудие для приведения дома в порядок и контроля за слугами. Но я вижу смысл своего существования совсем иначе, он нерешительно мерцает где-то в моем внутреннем мраке: я — чехол, оболочка для пустого внутреннего пространства.

   Я — черная вдова в трауре по своей жизни. Всю мою жизнь меня оставляли лежать — забытую, пыльную, как старый башмак, или использовали как орудие для приведения дома в порядок и контроля за слугами. Но я вижу смысл своего существования совсем иначе, он нерешительно мерцает где-то в моем внутреннем мраке: я — чехол, оболочка для пустого внутреннего пространства.

   — В сердце страны · книга
8. «

   Целую вечность никто тянуть не обязан.

   Целую вечность никто тянуть не обязан.

   — Бесчестье · книга
9. «

   Когда человек страдает от несправедливости, свидетели его страданий обречены страдать от стыда.

   Когда человек страдает от несправедливости, свидетели его страданий обречены страдать от стыда.

   — В ожидании варваров · книга
10. «

    Насилие, превращенное в зрелище, растлевает невинные души.

    Насилие, превращенное в зрелище, растлевает невинные души.

    — В ожидании варваров · книга
11. «

    Если мы молчаливы, это оттого, что в нас накопилось много такого, что стремится вырваться наружу.

    Если мы молчаливы, это оттого, что в нас накопилось много такого, что стремится вырваться наружу.

    — В сердце страны · книга
12. «

    Уже после двух дней одиночества у меня возникает ощущение, будто губы мои обмякли и потеряли свое назначение. Собственная речь кажется мне странной. Воистину человек не создан жить один!

    Уже после двух дней одиночества у меня возникает ощущение, будто губы мои обмякли и потеряли свое назначение. Собственная речь кажется мне странной. Воистину человек не создан жить один!

    — В ожидании варваров · книга
13. «

    А зачем нам, братцы, старость-то дадена? А затем, чтобы мы умалились, уж до того умалились, что и в игольное ушко смогли бы пролезть.

    А зачем нам, братцы, старость-то дадена? А затем, чтобы мы умалились, уж до того умалились, что и в игольное ушко смогли бы пролезть.

    — Осень в Петербурге · книга
14. «

    Именно сознание раба составляет уверенность господина в его собственной правде.

    Именно сознание раба составляет уверенность господина в его собственной правде.

    — В сердце страны · книга
15. «

    Хотя, если даже человек разобрался в своей природе, какой ему от этого прок? — задумчиво продолжает она. — Я к тому говорю, что природа всё равно его за собой потянет, сколько бы он над ней ни размышлял.

    Хотя, если даже человек разобрался в своей природе, какой ему от этого прок? — задумчиво продолжает она. — Я к тому говорю, что природа всё равно его за собой потянет, сколько бы он над ней ни размышлял.

    — Осень в Петербурге · книга
16. «

    Дети ни на миг не сомневаются, что старые мощные деревья, в тени которых они привыкли играть, будут стоять вечно;что придет время и повзрослев, мальчики станут такими же сильными, как их отцы, а девочки-такими же чадолюбивыми как их матери;что все они будут жить и процветать, вырастят новое поколение детей и состаряться, там же где родились. Почему мы утратили способность жить во времени, как рыбы живут в воде, а птицы-в воздухе;почему мы разучились жить как дети?

    Дети ни на миг не сомневаются, что старые мощные деревья, в тени которых они привыкли играть, будут стоять вечно;что придет время и повзрослев, мальчики станут такими же сильными, как их отцы, а девочки-такими же чадолюбивыми как их матери;что все они будут жить и процветать, вырастят новое поколение детей и состаряться, там же где родились. Почему мы утратили способность жить во времени, как рыбы живут в воде, а птицы-в воздухе;почему мы разучились жить как дети?

    — В ожидании варваров · книга
17. «

    Месть — как пожар. Чем больше он пожирает, тем голоднее становится.

    Месть — как пожар. Чем больше он пожирает, тем голоднее становится.

    — Бесчестье · книга
18. «

    Он думает о том, как на поминках люди накидываются на еду и вино. В своём роде восторг, бахвальство пред лицом смерти: что, нас-то не получила!

    Он думает о том, как на поминках люди накидываются на еду и вино. В своём роде восторг, бахвальство пред лицом смерти: что, нас-то не получила!

    — Осень в Петербурге · книга
19. «

    Наступает вечер. Голода они не чувствуют, но ужинать садятся. Ужин — это обряд, а обряды облегчают жизнь.

    Наступает вечер. Голода они не чувствуют, но ужинать садятся. Ужин — это обряд, а обряды облегчают жизнь.

    — Бесчестье · книга
20. «

    Ну как я могу смириться с тем, что меня настигла беда, если жизнь вокруг все так же покойно течет по своим законам?

    Ну как я могу смириться с тем, что меня настигла беда, если жизнь вокруг все так же покойно течет по своим законам?

    — В ожидании варваров · книга