Джанет Фитч: 61 высказываний о главном

Джанет Фитч — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 61 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я хотела сказать, что нельзя играть с отчаянием. Отчаяние не гость, которого развлекают любимой музыкой и усаживают в лучшее кресло. Оно враг!

   Я хотела сказать, что нельзя играть с отчаянием. Отчаяние не гость, которого развлекают любимой музыкой и усаживают в лучшее кресло. Оно враг!

   — Белый Олеандр · книга
2. «

   Надеясь найти того, кто поймёт тебя, ты станешь безжалостной от разочарований.

   Надеясь найти того, кто поймёт тебя, ты станешь безжалостной от разочарований.

   — Ингрид Магнуссен · книга
3. «

   Прошлое скучно, важен только человек и что он создает из того, чему научился.

   Прошлое скучно, важен только человек и что он создает из того, чему научился.

   — Ингрид Магнуссен · книга
4. «

   Они нас не тронут. Мы же викинги. Мы ходим в бой без доспехов, чтобы лилась кровь и отвага согревала нас.

   Они нас не тронут. Мы же викинги. Мы ходим в бой без доспехов, чтобы лилась кровь и отвага согревала нас.

   — Ингрид Магнуссен · книга
5. «

   Мы стремимся к красоте и гармонии, ставим чувственное выше эмоционального.

   Мы стремимся к красоте и гармонии, ставим чувственное выше эмоционального.

   — Ингрид Магнуссен · книга
6. «

   Женщины всегда ставят мужчин на первое место. Потому-то все в этом мире через задницу!

   Женщины всегда ставят мужчин на первое место. Потому-то все в этом мире через задницу!

   — Белый Олеандр · книга
7. «

   В круглом настенном зеркале мелькали наши длинные белые волосы, синие глаза. Древние женщины-скандинавы. Когда я вот так смотрела на нас с матерью, я легко, кажется, могла вспомнить ловлю рыбы в глубоких холодных морях, запах трески, уголь наших костров, кожаную обувь и наш странный алфавит, грубые руны, язык, похожий по звуку на вспашку поля.

   В круглом настенном зеркале мелькали наши длинные белые волосы, синие глаза. Древние женщины-скандинавы. Когда я вот так смотрела на нас с матерью, я легко, кажется, могла вспомнить ловлю рыбы в глубоких холодных морях, запах трески, уголь наших костров, кожаную обувь и наш странный алфавит, грубые руны, язык, похожий по звуку на вспашку поля.

   — Астрид Магнуссен · книга
8. «

   Человеческие страдания неисчерпаемы. Мы ничего не можем сделать, только стоять и смотреть на них. Выживание тут ни при чем, это вопрос глубины — сколько ты способен вынести, на сколько тебя хватит.

   Человеческие страдания неисчерпаемы. Мы ничего не можем сделать, только стоять и смотреть на них. Выживание тут ни при чем, это вопрос глубины — сколько ты способен вынести, на сколько тебя хватит.

   — Белый Олеандр · книга
9. «

   Здесь никто ничего не забывал. В Берлине людям приходилось преодолевать прошлое, строить на руинах, жить среди них. Не то что в Америке, где мы тщательно соскребаем с земли все следы, думая, что можно каждый раз начинать всё заново. Мы ещё не успели понять, что на свете не существует такой вещи, как чистый холст.

   Здесь никто ничего не забывал. В Берлине людям приходилось преодолевать прошлое, строить на руинах, жить среди них. Не то что в Америке, где мы тщательно соскребаем с земли все следы, думая, что можно каждый раз начинать всё заново. Мы ещё не успели понять, что на свете не существует такой вещи, как чистый холст.

   — Астрид Магнуссен · книга
10. «

    – А любовь? Оливия остановилась на полпути к кухне и повернулась: – Что – любовь? <...> – Вы в нее не верите? – Не так, как другие верят в Бога или добрых фей. Больше похоже на статью в «Нэшнл инкуайрер»: огромный заголовок и скучнейшая история.

    – А любовь? Оливия остановилась на полпути к кухне и повернулась: – Что – любовь? <...> – Вы в нее не верите? – Не так, как другие верят в Бога или добрых фей. Больше похоже на статью в «Нэшнл инкуайрер»: огромный заголовок и скучнейшая история.

    — Оливия Джонстоун · книга
11. «

    Но ты не можешь так легко от меня освободиться, отрезать все связи. Я живу в тебе, в твоих костях и коже, в прихотливых извивах твоих мыслей. Это я сделала тебя такой, какая ты есть. Я сформировала твои чувства и настроения, кровь у тебя в жилах шепчет мое имя. Даже бунтуя, ты все равно остаешься моей.

    Но ты не можешь так легко от меня освободиться, отрезать все связи. Я живу в тебе, в твоих костях и коже, в прихотливых извивах твоих мыслей. Это я сделала тебя такой, какая ты есть. Я сформировала твои чувства и настроения, кровь у тебя в жилах шепчет мое имя. Даже бунтуя, ты все равно остаешься моей.

    — Ингрид Магнуссен · книга
12. «

    Его восхищение моей красотой и правда делало меня красивой.

    Его восхищение моей красотой и правда делало меня красивой.

    — Астрид Магнуссен · книга
13. «

    И я поняла, гуляя по нашей улице, что каждый дом – своя собственная, непохожая на других реальность. В одном единственном квартале могут существовать рядом пятьдесят замкнутых миров. И никто не знает, что происходит в соседнем.

    И я поняла, гуляя по нашей улице, что каждый дом – своя собственная, непохожая на других реальность. В одном единственном квартале могут существовать рядом пятьдесят замкнутых миров. И никто не знает, что происходит в соседнем.

    — Белый Олеандр · книга
14. «

    Я испытывала какую-то извращенную радость от этих швов, явного, видимого выражения боли, от будущих шрамов. Зачем носить боль только внутри?

    Я испытывала какую-то извращенную радость от этих швов, явного, видимого выражения боли, от будущих шрамов. Зачем носить боль только внутри?

    — Белый Олеандр · книга
15. «

    ... Ее голос — низкий, глубокий, согретый солнцем, с чуть заметным акцентом, — монотонный шведский напев ушедшего поколения. Услышь вы ее хоть раз, вы узнали бы завораживающую силу этого голоса.

    ... Ее голос — низкий, глубокий, согретый солнцем, с чуть заметным акцентом, — монотонный шведский напев ушедшего поколения. Услышь вы ее хоть раз, вы узнали бы завораживающую силу этого голоса.

    — Астрид Магнуссен · книга
16. «

    Не надо уделять столько внимания своей тоске, хотела я сказать. Тоска не гостья. Не надо ставить её любимую музыку, искать для неё стул поудобнее. Тоска — это враг.

    Не надо уделять столько внимания своей тоске, хотела я сказать. Тоска не гостья. Не надо ставить её любимую музыку, искать для неё стул поудобнее. Тоска — это враг.

    — Белый Олеандр · книга
17. «

    Любить человека — всегда большой риск.

    Любить человека — всегда большой риск.

    — Ингрид · книга
18. «

    Это всегда бывает, когда человек влюбляется. Ты наблюдаешь стихийное бедствие.

    Это всегда бывает, когда человек влюбляется. Ты наблюдаешь стихийное бедствие.

    — Белый Олеандр · книга
19. «

    Никогда не позволяй мужчине оставаться до утра. <...> Рассвет набросит свой покров на магию любой ночи.

    Никогда не позволяй мужчине оставаться до утра. <...> Рассвет набросит свой покров на магию любой ночи.

    — Ингрид Магнуссен · книга
20. «

    Одиночество — нормальное состояние человека. Научись мириться с ним. Его незаметное действие строит храм твоей души.

    Одиночество — нормальное состояние человека. Научись мириться с ним. Его незаметное действие строит храм твоей души.

    — Ингрид · книга