249 фраз Джеймса Джойса, которые запоминаются

Подборка из 249 цитат Джеймса Джойса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Что в воде восхищало Блума, водолюба, водочерпия водоноса, когда он возвращался к плите? Ее универсальность; демократическое равенство и верность своей природе и стремление к собственному уровню; обширность ее океанов, ее непромеренная глубина.

   Что в воде восхищало Блума, водолюба, водочерпия водоноса, когда он возвращался к плите? Ее универсальность; демократическое равенство и верность своей природе и стремление к собственному уровню; обширность ее океанов, ее непромеренная глубина.

   — Улисс · книга
2. «

   Это лицо всюду меня преследует. Совпадение, конечно. Сто раз бывает, что думаешь о человеке и не встречаешь его.

   Это лицо всюду меня преследует. Совпадение, конечно. Сто раз бывает, что думаешь о человеке и не встречаешь его.

   — Улисс · книга
3. «

   Тут как в раскаленной печи. Час Пана, полуденый отдых Фавна. Средь соконалитых змеерастений, млекоточивых плодов, где широко раскинулись листья на бронзовоцветных водах. Боль далеко.

   Тут как в раскаленной печи. Час Пана, полуденый отдых Фавна. Средь соконалитых змеерастений, млекоточивых плодов, где широко раскинулись листья на бронзовоцветных водах. Боль далеко.

   — Стивен Дедал · книга
4. «

   — А как ваш господин и повелитель? — Ах, ради бога не будем. Гремучим змеям, и тем его стоит остерегаться.

   — А как ваш господин и повелитель? — Ах, ради бога не будем. Гремучим змеям, и тем его стоит остерегаться.

   — Леопольд Блум · книга
5. «

   Шон потерял свою форму, но у него есть бочка.

   Шон потерял свою форму, но у него есть бочка.

   — Поминки по Финнегану (На помине Финнегана) · книга
6. «

   Сын, пока не родился, портит фигуру; рождаясь, приносит муки, потом разделение привязанности, прибавку хлопот. И он мужчина: его восход – это закат отца, его молодость – отцу на зависть, его друг – враг отца.

   Сын, пока не родился, портит фигуру; рождаясь, приносит муки, потом разделение привязанности, прибавку хлопот. И он мужчина: его восход – это закат отца, его молодость – отцу на зависть, его друг – враг отца.

   — Улисс · книга
7. «

   Когда люди хотят есть, они легко ссорятся.

   Когда люди хотят есть, они легко ссорятся.

   — Дублинцы · книга
8. «

   Всего одна жизнь нам дана. Одно тело. Действуй.

   Всего одна жизнь нам дана. Одно тело. Действуй.

   — Джон Эглинтон · книга
9. «

   Отец Конми думал о неумолимом плотском влечении, без которого не может, однако, продлиться род людской, и о путях Божеских, которые не суть пути наши.

   Отец Конми думал о неумолимом плотском влечении, без которого не может, однако, продлиться род людской, и о путях Божеских, которые не суть пути наши.

   — Улисс · книга
10. «

    Ни птицы в небе, ни огня в тумане - Морская мгла; Лишь вдалеке звезда-воспоминанье Туман прожгла.

    Ни птицы в небе, ни огня в тумане - Морская мгла; Лишь вдалеке звезда-воспоминанье Туман прожгла.
11. «

    Если сегодня Сократ выйдет из дому, он обнаружит мудреца, сидящего у своих дверей. Если нынче Иуда пустится в путь, этот путь приведет его к Иуде.

    Если сегодня Сократ выйдет из дому, он обнаружит мудреца, сидящего у своих дверей. Если нынче Иуда пустится в путь, этот путь приведет его к Иуде.

    — Метерлинк · книга
12. «

    Преследования, вся мировая история полна ими, разжигают ненависть между нациями.

    Преследования, вся мировая история полна ими, разжигают ненависть между нациями.

    — Леопольд Блум · книга
13. «

    Она без конца, через разные промежутки времени, спрашивала, как правильно писать вторую из прописных букв в названии города в Америке, Нью-Йорк. Она плохо рзбиралась в сложностях внутренней политики и в соотношении сил во внешней политике. Складывая цифры счетов она часто прибегала к помощи пальцев.

    Она без конца, через разные промежутки времени, спрашивала, как правильно писать вторую из прописных букв в названии города в Америке, Нью-Йорк. Она плохо рзбиралась в сложностях внутренней политики и в соотношении сил во внешней политике. Складывая цифры счетов она часто прибегала к помощи пальцев.

    — Улисс · книга
14. «

    Джеку Пауэру дано коснуться тайн: папаша у него сыщик. Если парень заставил их понервничать при аресте, то уж потом в кутузке ему покажут райские кущи. Но в конце концов их тоже нельзя винить при такой работе какая им достается.

    Джеку Пауэру дано коснуться тайн: папаша у него сыщик. Если парень заставил их понервничать при аресте, то уж потом в кутузке ему покажут райские кущи. Но в конце концов их тоже нельзя винить при такой работе какая им достается.

    — Леопольд Блум · книга
15. «

    Погода прямо райская. Если бы в жизни всегда так. Волна тепла. Не слишком надолго.

    Погода прямо райская. Если бы в жизни всегда так. Волна тепла. Не слишком надолго.

    — Леопольд Блум · книга
16. «

    Какие особые сближения, казалось ему, существуют между луною и женщиной? Ее древность, предшествующая череде земных поколений и ее переживающая; ее ночное владычество; ее зависимость как спутницы; ее отраженный свет; ее постоянство во всех ее фазах, восход и заход в назначенные часы, прибывание и убывание; нарочитая неизменность ее выражения; неопределенность ее ответов на вопросы, не подсказывающие ответа; власть ее над приливами и отливами вод; ее способность влюблять, укрощать, наделять красотою, сводить с ума, толкать на преступления и пособничать в них; безмятежная непроницаемость ее облика; невыносимость ее самодовлеющей, деспотичной, неумолимой и блистательной близости; ее знамения, предвещающие и затишья и бури; призывность ее света, ее движения и присутствия; грозные предостережения ее кратеров, ее безводных морей, ее безмолвия; роскошный блеск ее, когда она зрима, и ее притягательность, когда она остается незримою.

    Какие особые сближения, казалось ему, существуют между луною и женщиной? Ее древность, предшествующая череде земных поколений и ее переживающая; ее ночное владычество; ее зависимость как спутницы; ее отраженный свет; ее постоянство во всех ее фазах, восход и заход в назначенные часы, прибывание и убывание; нарочитая неизменность ее выражения; неопределенность ее ответов на вопросы, не подсказывающие ответа; власть ее над приливами и отливами вод; ее способность влюблять, укрощать, наделять красотою, сводить с ума, толкать на преступления и пособничать в них; безмятежная непроницаемость ее облика; невыносимость ее самодовлеющей, деспотичной, неумолимой и блистательной близости; ее знамения, предвещающие и затишья и бури; призывность ее света, ее движения и присутствия; грозные предостережения ее кратеров, ее безводных морей, ее безмолвия; роскошный блеск ее, когда она зрима, и ее притягательность, когда она остается незримою.

    — Улисс · книга
17. «

    Человек не может по-настоящему любить красоту и истину, если он не питает отвращения к толпе; то же и художник: хотя он и не может не взывать к толпе, он должен уметь отрешиться от нее.

    Человек не может по-настоящему любить красоту и истину, если он не питает отвращения к толпе; то же и художник: хотя он и не может не взывать к толпе, он должен уметь отрешиться от нее.
18. «

    Старина Монкс, староста дневной смены. Какой-только дребедени не прошло у него через руки за долгую службу: некрологи, трактирные рекламы, речи, бракоразводные тяжбы, обнаружен утопленник.

    Старина Монкс, староста дневной смены. Какой-только дребедени не прошло у него через руки за долгую службу: некрологи, трактирные рекламы, речи, бракоразводные тяжбы, обнаружен утопленник.

    — Леопольд Блум · книга
19. «

    Если бы он улыбнулся, то чему он улыбнулся бы? Мысли о том, что каждый, кто проникает, думает, что он проник первым, тогда как он всего лишь последний член в ряду предшествующих, пусть даже первый в ряду последующих, и каждый воображает, будто он первый, последний и один-единственный, тогда как он не первый, не последний и не один-единственный в ряду, что начинается в бесконечности и продолжается в бесконечность.

    Если бы он улыбнулся, то чему он улыбнулся бы? Мысли о том, что каждый, кто проникает, думает, что он проник первым, тогда как он всего лишь последний член в ряду предшествующих, пусть даже первый в ряду последующих, и каждый воображает, будто он первый, последний и один-единственный, тогда как он не первый, не последний и не один-единственный в ряду, что начинается в бесконечности и продолжается в бесконечность.

    — Улисс · книга
20. «

    Пространство — то, что у тебя хочешь не хочешь перед глазами.

    Пространство — то, что у тебя хочешь не хочешь перед глазами.

    — Джон Эглинтон · книга