267 лучших фраз Джека Лондона

Джек Лондон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 267 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ведь низменное заразительно.

   Ведь низменное заразительно.

   — Мартин Иден · книга
2. «

   Человек и зверь исступленно боролись за господство.

   Человек и зверь исступленно боролись за господство.

   — Белое Безмолвие · книга
3. «

   Именно в любви человеческий организм вполне оправдывает своё назначение, а потому любовь должна приниматься без всяких оговорок, как высшее благо жизни.

   Именно в любви человеческий организм вполне оправдывает своё назначение, а потому любовь должна приниматься без всяких оговорок, как высшее благо жизни.

   — Мартин Иден · книга
4. «

   Я должен раз и навсегда запомнить, что каждый человек достоин уважения, если только он не считает себя лучше других.

   Я должен раз и навсегда запомнить, что каждый человек достоин уважения, если только он не считает себя лучше других.

   — Ночь на Гобото · книга
5. «

   Как и она, он почувствовал, что пропасть между ними ещё увеличилась, но тем сильнее хотелось ему перешагнуть через неё.

   Как и она, он почувствовал, что пропасть между ними ещё увеличилась, но тем сильнее хотелось ему перешагнуть через неё.

   — Мартин Иден · книга
6. «

   Кто умер, уж не встанет!

   Кто умер, уж не встанет!

   — Суинберн · книга
7. «

   Не дано ей было следовать за полетом его мысли, и когда она не понимала его рассуждений, полагала, что он ошибается. Рассуждения всех окружающих были понятны ей. Она всегда понимала, что говорят мать и отец, братья и Олни, а потому, когда не понимала Мартина, виноватым считала его.

   Не дано ей было следовать за полетом его мысли, и когда она не понимала его рассуждений, полагала, что он ошибается. Рассуждения всех окружающих были понятны ей. Она всегда понимала, что говорят мать и отец, братья и Олни, а потому, когда не понимала Мартина, виноватым считала его.

   — Мартин Иден · книга
8. «

   Ими владела любовь — чувство еще более суровое и жестокое, чем голод.

   Ими владела любовь — чувство еще более суровое и жестокое, чем голод.

   — Мэтт · книга
9. «

   Нет никакого тройного правила. Календарь отменен. Мир перевернулся. Не осталось никаких законов природы. Таблица умножения пошла ко всем чертям. Два равно восьми. Девять одиннадцати. А дважды два — равно ста сорока шести с... с... половиной. Дважды все равно кольдкрему, сбитым сливкам и коленкоровым лошадям. Солнце встает на западе, луна превратилась в монету, звезды это мясные консервы, цинга — благословение божие, мертвые воскресают, скалы летают, вода — газ, я — не я, ты — не ты, а кто-то другой и возможно, что мы с тобой — близнецы, если только мы не поджаренная на медном купоросе картошка.

   Нет никакого тройного правила. Календарь отменен. Мир перевернулся. Не осталось никаких законов природы. Таблица умножения пошла ко всем чертям. Два равно восьми. Девять одиннадцати. А дважды два — равно ста сорока шести с... с... половиной. Дважды все равно кольдкрему, сбитым сливкам и коленкоровым лошадям. Солнце встает на западе, луна превратилась в монету, звезды это мясные консервы, цинга — благословение божие, мертвые воскресают, скалы летают, вода — газ, я — не я, ты — не ты, а кто-то другой и возможно, что мы с тобой — близнецы, если только мы не поджаренная на медном купоросе картошка.

   — Малыш (Shorty) · книга
10. «

    Ему припомнились известные слова одного безумного философа о переоценке ценностей. И в самом деле: в эту минуту ему гораздо важнее было перегнать Малыша, чем найти целое состояние. Он пришёл к заключению, что в игре самое важное — игра, а не выигрыш. Все силы его души, его ума, его мускулов были направлены только на то, чтобы победить этого человека, который за всю свою жизнь не прочёл ни единой книги и не мог бы отличить визга шарманки от оперной арии.

    Ему припомнились известные слова одного безумного философа о переоценке ценностей. И в самом деле: в эту минуту ему гораздо важнее было перегнать Малыша, чем найти целое состояние. Он пришёл к заключению, что в игре самое важное — игра, а не выигрыш. Все силы его души, его ума, его мускулов были направлены только на то, чтобы победить этого человека, который за всю свою жизнь не прочёл ни единой книги и не мог бы отличить визга шарманки от оперной арии.

    — Кристофер Смок Беллью (Christopher Smoke Bellew) · книга
11. «

    Сам я ничего не понимал, да и не стремился понять, так как всегда жил только настоящим и предоставлял другим строить предположения и терзаться беспокойством перед будущим.

    Сам я ничего не понимал, да и не стремился понять, так как всегда жил только настоящим и предоставлял другим строить предположения и терзаться беспокойством перед будущим.

    — Эдам Стрэнг · книга
12. «

    У природы много различных способов убедить человека в его смертности и ничтожестве — безостановочное движение моря, бешеная сила бури, толчки землетрясений, долгие перекаты небесной артиллерии, но самым поразительным, поражающим до отупения, является воздействие Белого Безмолвия. Всякое движение останавливается, небо безоблачно и точно вылито из свинца; малейший шепот кажется святотатством, и человек становится робким и пугается звука собственного голоса. Он — единственный знак жизни среди призрачной пустыни этого мертвого мира, и он пугается своей дерзости и чувствует себя несчастным червяком, ничем больше.

    У природы много различных способов убедить человека в его смертности и ничтожестве — безостановочное движение моря, бешеная сила бури, толчки землетрясений, долгие перекаты небесной артиллерии, но самым поразительным, поражающим до отупения, является воздействие Белого Безмолвия. Всякое движение останавливается, небо безоблачно и точно вылито из свинца; малейший шепот кажется святотатством, и человек становится робким и пугается звука собственного голоса. Он — единственный знак жизни среди призрачной пустыни этого мертвого мира, и он пугается своей дерзости и чувствует себя несчастным червяком, ничем больше.

    — Сын Волка · книга
13. «

    Хаукан начал читать. Имбер послушал немного, на лице его выразилось изумление, и он резко прервал его: — Это мои слова, Хаукан, но они идут с твоих губ, а твои уши не слышали их. Хаукан самодовольно улыбнулся и пригладил расчесанные на пробор волосы. — Нет, о Имбер, они идут с бумаги. Мои уши не слыхали их. Слова идут с бумаги и через глаза попадают в мою голову, а потом мои губы передают их тебе. Вот откуда они идут. — Вот откуда они идут. Значит, они на бумаге? — благоговейным шепотом спросил Имбер и пощупал бумагу, со страхом глядя на покрывавшие ее знаки. — Это великое колдовство, а ты, Хаукан, настоящий кудесник.

    Хаукан начал читать. Имбер послушал немного, на лице его выразилось изумление, и он резко прервал его: — Это мои слова, Хаукан, но они идут с твоих губ, а твои уши не слышали их. Хаукан самодовольно улыбнулся и пригладил расчесанные на пробор волосы. — Нет, о Имбер, они идут с бумаги. Мои уши не слыхали их. Слова идут с бумаги и через глаза попадают в мою голову, а потом мои губы передают их тебе. Вот откуда они идут. — Вот откуда они идут. Значит, они на бумаге? — благоговейным шепотом спросил Имбер и пощупал бумагу, со страхом глядя на покрывавшие ее знаки. — Это великое колдовство, а ты, Хаукан, настоящий кудесник.

    — Лига стариков · книга
14. «

    Он боялся женщин потому, что не понимал их, и не понимал их, потому что боялся.

    Он боялся женщин потому, что не понимал их, и не понимал их, потому что боялся.

    — Элам Харниш · книга
15. «

    Женщины поступаются малым, а требуют всего. Только глянь на них лишний раз, и опутают тебя, привяжут к своей юбке.

    Женщины поступаются малым, а требуют всего. Только глянь на них лишний раз, и опутают тебя, привяжут к своей юбке.

    — Время-не-ждет · книга
16. «

    У природы много способов убедить человека в его смертности: непрерывное чередование приливов и отливов, ярость бури, ужасы землетрясения, громовые раскаты небесной артиллерии.

    У природы много способов убедить человека в его смертности: непрерывное чередование приливов и отливов, ярость бури, ужасы землетрясения, громовые раскаты небесной артиллерии.

    — Белое Безмолвие · книга
17. «

    Словно алкоголь, она воспламеняла его чувства, словно наркотик — подхлёстывала воображение и возносила над облаками.

    Словно алкоголь, она воспламеняла его чувства, словно наркотик — подхлёстывала воображение и возносила над облаками.

    — Мартин Иден · книга
18. «

    Они говорили с жаром и увлечением, мысли возбуждали их так, как других возбуждает гнев или спиртные напитки.

    Они говорили с жаром и увлечением, мысли возбуждали их так, как других возбуждает гнев или спиртные напитки.

    — Мартин Иден · книга
19. «

    Сильные умы никогда не бывают послушными.

    Сильные умы никогда не бывают послушными.

    — Смирительная рубашка (Межзвёздный скиталец) · книга
20. «

    Красота и жизнь сплетаются между собою, а сам человек — частица этого удивительного сплетения звездной пыли, солнечных лучей и еще чего-то неведомого.

    Красота и жизнь сплетаются между собою, а сам человек — частица этого удивительного сплетения звездной пыли, солнечных лучей и еще чего-то неведомого.

    — Мартин Иден · книга