480 цитат от Джона Фаулза

Ниже 480 цитат Джона Фаулза — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Улыбка — вовсе не способ проявить своё отношение к миру, но средоточие жестокости мира, жестокости для нас неизбежной, ибо эта жестокость и существование — разные имена одного и того же.

   Улыбка — вовсе не способ проявить своё отношение к миру, но средоточие жестокости мира, жестокости для нас неизбежной, ибо эта жестокость и существование — разные имена одного и того же.

   — Волхв · книга
2. «

   Вы не принесёте счастья большинству людей, заставив их бегать прежде, чем они научатся ходить.

   Вы не принесёте счастья большинству людей, заставив их бегать прежде, чем они научатся ходить.

   — Любовница французского лейтенанта · книга
3. «

   — Может быть, вы слишком многого хотите? — Чтобы кто-то увидел меня такой, какая я есть. — Это довольно трудно. Вы ведь далеко упрятаны.

   — Может быть, вы слишком многого хотите? — Чтобы кто-то увидел меня такой, какая я есть. — Это довольно трудно. Вы ведь далеко упрятаны.

   — Дэвид · книга
4. «

   Эта встреча, этот таинственный...ну, что ли, знак её сияния, её сияния — моему сумраку, преследовал меня несколько недель.

   Эта встреча, этот таинственный...ну, что ли, знак её сияния, её сияния — моему сумраку, преследовал меня несколько недель.

   — Николас Эрфе · книга
5. «

   Он даже сказал, что любит меня. А я ответила, вы любите не меня, а свою любовь. Это не любовь, это эгоизм. Вы думаете вовсе не обо мне, а о том, что вы ко мне чувствуете.

   Он даже сказал, что любит меня. А я ответила, вы любите не меня, а свою любовь. Это не любовь, это эгоизм. Вы думаете вовсе не обо мне, а о том, что вы ко мне чувствуете.

   — Миранда Грей · книга
6. «

   Вот, значит, как то бывает: двести истасканных, замусоленных слов — и конец.

   Вот, значит, как то бывает: двести истасканных, замусоленных слов — и конец.

   — Волхв · книга
7. «

   Бесполезно. Я не умею ненавидеть. Такое впечатление, что во мне ежедневно вырабатывается определённое количество доброты и благожелательности и им нужен выход. Если я их удерживаю в себе, они силком вырываются наружу.

   Бесполезно. Я не умею ненавидеть. Такое впечатление, что во мне ежедневно вырабатывается определённое количество доброты и благожелательности и им нужен выход. Если я их удерживаю в себе, они силком вырываются наружу.

   — Коллекционер · книга
8. «

   Почему живые, творческие, добрые и порядочные люди мучительно отступают перед бесформенной серой массой, заполоняющей мир?

   Почему живые, творческие, добрые и порядочные люди мучительно отступают перед бесформенной серой массой, заполоняющей мир?

   — Коллекционер · книга
9. «

   ... я обращался с ней, как с любимым зверьком, которого надо кормить, ласкать, одевать, немножко чему-то учить, но которому вовсе не обязательно отдавать всю свою душу и всё своё внимание.

   ... я обращался с ней, как с любимым зверьком, которого надо кормить, ласкать, одевать, немножко чему-то учить, но которому вовсе не обязательно отдавать всю свою душу и всё своё внимание.

   — Дэниел Мартин · книга
10. «

    Критики обожают рассуждать о высочайших достижениях в технике письма. Совершеннейшая бессмыслица, пустой жаргон. Искусство жестоко. Слова могут помочь вам избежать наказания, даже если вы совершили убийство.

    Критики обожают рассуждать о высочайших достижениях в технике письма. Совершеннейшая бессмыслица, пустой жаргон. Искусство жестоко. Слова могут помочь вам избежать наказания, даже если вы совершили убийство.

    — Ч. В. (Чарльз Вестон) · книга
11. «

    Любая игра между мужчиной и женщиной, по каким бы правилам ни велась, имеет чувственную подоплёку.

    Любая игра между мужчиной и женщиной, по каким бы правилам ни велась, имеет чувственную подоплёку.

    — Морис Кончис · книга
12. «

    Одни зависят от людей, не понимая этого; другие сознательно ставят людей в зависимость от себя. Первые — винтики, шестеренки, вторые — механики, шоферы.

    Одни зависят от людей, не понимая этого; другие сознательно ставят людей в зависимость от себя. Первые — винтики, шестеренки, вторые — механики, шоферы.

    — Волхв · книга
13. «

    В любой обстановке он выделяет прежде всего факторы, позволяющие ощутить себя одиноким, оправдать свою неприязнь к значимым социальным связям и обязанностям, а следовательно, и свою регрессию на инфантильный этап вытесненного аутоэротизма.

    В любой обстановке он выделяет прежде всего факторы, позволяющие ощутить себя одиноким, оправдать свою неприязнь к значимым социальным связям и обязанностям, а следовательно, и свою регрессию на инфантильный этап вытесненного аутоэротизма.

    — Волхв · книга
14. «

    Не нужно вежливости. Вежливость всегда скрывает боязнь взглянуть в лицо иной действительности.

    Не нужно вежливости. Вежливость всегда скрывает боязнь взглянуть в лицо иной действительности.

    — Волхв · книга
15. «

    Все достойные и честные обязанности скучны. Но кому-то же надо их выполнять.

    Все достойные и честные обязанности скучны. Но кому-то же надо их выполнять.

    — Волхв · книга
16. «

    Так чудесно — наконец обрести кого-то, кто понимает.

    Так чудесно — наконец обрести кого-то, кто понимает.

    — Майлз Грин · книга
17. «

    Но на втором курсе он попал в дурную компанию и кончил тем, что одним туманным лондонским вечером предался плотскому греху с некоей обнаженной девицей. Из объятий этой пухленькой простолюдинки он бросился в объятия церкви и вскоре после того поверг в ужас своего родителя, объявив, что желает принять духовный сан. Против катастрофы столь необъятных размеров имелось одно только средство: юного грешника отправили в Париж. Когда он оттуда вернулся, о его слегка потускневшей девственности уже не было и речи, равно как — на что и надеялся отец Чарльза — о его предполагаемом союзе с церковью.

    Но на втором курсе он попал в дурную компанию и кончил тем, что одним туманным лондонским вечером предался плотскому греху с некоей обнаженной девицей. Из объятий этой пухленькой простолюдинки он бросился в объятия церкви и вскоре после того поверг в ужас своего родителя, объявив, что желает принять духовный сан. Против катастрофы столь необъятных размеров имелось одно только средство: юного грешника отправили в Париж. Когда он оттуда вернулся, о его слегка потускневшей девственности уже не было и речи, равно как — на что и надеялся отец Чарльза — о его предполагаемом союзе с церковью.

    — Любовница французского лейтенанта · книга
18. «

    В этих снах наяву о жизни с ним сначала все полно нежности и благоразумия, но я знаю, на самом деле так быть не может. Будет страсть и неистовство. Ревность. Отчаяние. Горечь. Что-то во мне погибнет. В нем тоже.

    В этих снах наяву о жизни с ним сначала все полно нежности и благоразумия, но я знаю, на самом деле так быть не может. Будет страсть и неистовство. Ревность. Отчаяние. Горечь. Что-то во мне погибнет. В нем тоже.

    — Миранда Грей · книга
19. «

    Без сигареты ее рот напоминал яхту без мачты; несомненный признак катастрофы.

    Без сигареты ее рот напоминал яхту без мачты; несомненный признак катастрофы.

    — Волхв · книга
20. «

    Мы воспринимаем время как дорогу — шагая по ней, всегда можно повернуть назад и окинуть взглядом проделанный путь, а посмотрев вперед — увидеть, куда мы придём; но истина в том, что время — это замкнутое пространство, сиюминутность, настолько приближенная к нам, что мы упорно отказываемся её замечать.

    Мы воспринимаем время как дорогу — шагая по ней, всегда можно повернуть назад и окинуть взглядом проделанный путь, а посмотрев вперед — увидеть, куда мы придём; но истина в том, что время — это замкнутое пространство, сиюминутность, настолько приближенная к нам, что мы упорно отказываемся её замечать.

    — Любовница французского лейтенанта · книга