106 коротких цитат Джона Грина

Ниже 106 цитат Джона Грина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я постоял еще пару секунд, но в итоге решил, что быть в плохом настроении с друзьями лучше, чем быть в плохом настроении без них.

   Я постоял еще пару секунд, но в итоге решил, что быть в плохом настроении с друзьями лучше, чем быть в плохом настроении без них.

   — Тобин (Tobin) · книга
2. «

   Мы медленнее стареем, если движемся быстрее.

   Мы медленнее стареем, если движемся быстрее.

   — Виноваты звезды · книга
3. «

   На чтение часто времени не хватало, находились дела поважнее: сигареты, секс, качели.

   На чтение часто времени не хватало, находились дела поважнее: сигареты, секс, качели.

   — Аляска Янг · книга
4. «

   Вот почему люди так быстро устают от рассказов Брошенных об их бедах: расставания — это предсказуемо и скучно. Они хотят остаться друзьями; хотят свободы; дело всегда в них и никогда в тебе; а потом ты чувствуешь боль, а они — облегчение; для них все кончено, а для тебя — только начинается.

   Вот почему люди так быстро устают от рассказов Брошенных об их бедах: расставания — это предсказуемо и скучно. Они хотят остаться друзьями; хотят свободы; дело всегда в них и никогда в тебе; а потом ты чувствуешь боль, а они — облегчение; для них все кончено, а для тебя — только начинается.

   — Многочисленные Катерины · книга
5. «

   День был прекрасный, наконец-то похожий на настоящее лето, тёплый и влажный — такая погода после долгой зимы напоминает тебе, что если мир и не был предназначен для людей, то мы-то уж точно были для него предназначены.

   День был прекрасный, наконец-то похожий на настоящее лето, тёплый и влажный — такая погода после долгой зимы напоминает тебе, что если мир и не был предназначен для людей, то мы-то уж точно были для него предназначены.

   — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
6. «

   Человек, который строит предположения о жизни другого, раскрывается больше, чем тот, про которого эти предположения строят.

   Человек, который строит предположения о жизни другого, раскрывается больше, чем тот, про которого эти предположения строят.

   — Марго Рот Шпигельман · книга
7. «

   Но теперь все это — совершенно все! — стало абсолютно другим, под покровом снега город выглядел почти угрожающе чистым. Подо мной не было ни дороги, ни тротуара, пожарные гидранты тоже исчезли. Улицы словно завернули в белоснежную бумагу, как подарок. Все изменилось не только на вид; запах тоже стал другим — бодрящий аромат холодного воздуха смешивался с кисловатым запахом влажного снега.

   Но теперь все это — совершенно все! — стало абсолютно другим, под покровом снега город выглядел почти угрожающе чистым. Подо мной не было ни дороги, ни тротуара, пожарные гидранты тоже исчезли. Улицы словно завернули в белоснежную бумагу, как подарок. Все изменилось не только на вид; запах тоже стал другим — бодрящий аромат холодного воздуха смешивался с кисловатым запахом влажного снега.

   — Рождественская пурга · книга
8. «

   Когда ты попадаешь в отделение скорой помощи, первое, что они просят сделать, это оценить твою боль по шкале от одного до десяти, и так они решают, какое лекарство ввести и как быстро. Мне задавали этот вопрос сотню раз за все эти годы, и я помню, как однажды, когда я не могла дышать, и грудь моя была будто в огне, будто языки пламени лизали мои ребра изнутри, пытаясь пробраться наружу, чтобы сжечь всё моё тело, родители отвезли меня в скорую помощь. Медсестра спросила меня о боли, а я не могла даже говорить, так что я подняла девять пальцев. Позже, когда они мне что-то ввели, медсестра вошла, и она вроде как гладила меня по руке, пока измеряла давление, и она сказала: «Знаешь, как я поняла, что ты боец? Ты назвала десятку девяткой». Но дело было не совсем в этом. Я назвала ту боль девяткой, потому что сохраняла себе десятку. И вот они, великие и ужасные десять, ударяющие меня ещё и ещё, пока я не двигаясь лежу на кровати, уставившись в потолок, и волны швыряют меня на скалы, а затем уносят обратно в море, чтобы потом снова запустить меня в зубристые выступы утёса и оставить лежать на воде неутонувшей.

   Когда ты попадаешь в отделение скорой помощи, первое, что они просят сделать, это оценить твою боль по шкале от одного до десяти, и так они решают, какое лекарство ввести и как быстро. Мне задавали этот вопрос сотню раз за все эти годы, и я помню, как однажды, когда я не могла дышать, и грудь моя была будто в огне, будто языки пламени лизали мои ребра изнутри, пытаясь пробраться наружу, чтобы сжечь всё моё тело, родители отвезли меня в скорую помощь. Медсестра спросила меня о боли, а я не могла даже говорить, так что я подняла девять пальцев. Позже, когда они мне что-то ввели, медсестра вошла, и она вроде как гладила меня по руке, пока измеряла давление, и она сказала: «Знаешь, как я поняла, что ты боец? Ты назвала десятку девяткой». Но дело было не совсем в этом. Я назвала ту боль девяткой, потому что сохраняла себе десятку. И вот они, великие и ужасные десять, ударяющие меня ещё и ещё, пока я не двигаясь лежу на кровати, уставившись в потолок, и волны швыряют меня на скалы, а затем уносят обратно в море, чтобы потом снова запустить меня в зубристые выступы утёса и оставить лежать на воде неутонувшей.

   — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
9. «

   Слушать чужие стихи это все равно что видеть человека голым.

   Слушать чужие стихи это все равно что видеть человека голым.

   — Дэвис Пикет · книга
10. «

    Не думаю, что это хорошо — плевать на других. Так не должно быть. Когда люди что-то для тебя значат, когда скучаешь по ним, если их нет рядом, — вот это хорошо.

    Не думаю, что это хорошо — плевать на других. Так не должно быть. Когда люди что-то для тебя значат, когда скучаешь по ним, если их нет рядом, — вот это хорошо.

    — Линдси Ли Уэллс · книга
11. «

    Иногда мне кажется, что вселенная хочет, чтобы ее заметили.

    Иногда мне кажется, что вселенная хочет, чтобы ее заметили.

    — Виноваты звезды · книга
12. «

    Айзек: Мне не нравится жить в мире без Огастуса Уотерса. Компьютер: Не понимаю. Айзек: Я тоже. Пауза.

    Айзек: Мне не нравится жить в мире без Огастуса Уотерса. Компьютер: Не понимаю. Айзек: Я тоже. Пауза.

    — Виноваты звезды · книга
13. «

    Я просто хочу, чтобы тебе хватало меня, но это невозможно. Тебе этого никогда не достаточно. Но это все, что у тебя есть. Я, твоя семья, этот мир. Это твоя жизнь. Мне жаль, если это отстой. Но ты не будешь первым человеком на Марсе, не будешь звездой баскетбола, не будешь сражаться с нацистами.

    Я просто хочу, чтобы тебе хватало меня, но это невозможно. Тебе этого никогда не достаточно. Но это все, что у тебя есть. Я, твоя семья, этот мир. Это твоя жизнь. Мне жаль, если это отстой. Но ты не будешь первым человеком на Марсе, не будешь звездой баскетбола, не будешь сражаться с нацистами.

    — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
14. «

    Другому человеку очень трудно показать нам, как мы выглядим со стороны, а нам сложно показать, как мы себя ощущаем изнутри.

    Другому человеку очень трудно показать нам, как мы выглядим со стороны, а нам сложно показать, как мы себя ощущаем изнутри.

    — Марго Рот Шпигельман · книга
15. «

    Существуют произведения вроде «Царского недуга», о которых не хочется говорить вслух: это книги настолько особые, редкие и твои, что объявить о своих предпочтениях кажется предательством.

    Существуют произведения вроде «Царского недуга», о которых не хочется говорить вслух: это книги настолько особые, редкие и твои, что объявить о своих предпочтениях кажется предательством.

    — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
16. «

    Ты иногда ведешь себя как настоящий чудак на букву «м».

    Ты иногда ведешь себя как настоящий чудак на букву «м».

    — Квентин · книга
17. «

    Иногда человек на самом деле может оказаться вовсе не таким, каким ты его себе представляешь.

    Иногда человек на самом деле может оказаться вовсе не таким, каким ты его себе представляешь.

    — Бен · книга
18. «

    Смотреть на тебя может любой. Но очень редко встречаешь человека, который видит тот же мир, что и ты.

    Смотреть на тебя может любой. Но очень редко встречаешь человека, который видит тот же мир, что и ты.

    — Аза Холмс · книга
19. «

    ... Переродиться и стать человеком без прошлого — лучше и быть не может.

    ... Переродиться и стать человеком без прошлого — лучше и быть не может.

    — В поисках Аляски · книга
20. «

    Нет у меня проблем со спиртным, — неожиданно громко объявил он. — У меня с алкоголем отношения такие же, как были у Черчилля: я могу отпускать шутки, править Англией, делать все, что душе угодно, но вот не пить не могу.

    Нет у меня проблем со спиртным, — неожиданно громко объявил он. — У меня с алкоголем отношения такие же, как были у Черчилля: я могу отпускать шутки, править Англией, делать все, что душе угодно, но вот не пить не могу.

    — Питер ван Хутен · книга